Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 862

Его везут в машине — надо полагать, новая отдельная камера в другом здании. Никто ничего не объясняет — заключенным лишнего знать не положено. После ареста Рэнди держали в тюрьме на юге, в новом железобетонном здании на окраине Макати, а сейчас везут в старую часть Манилы, вероятно, в какое-то готическое довоенное заведение. В Форте Сантьяго, по берегу реки Пасиг, есть казематы ниже приливной отметки; в высокий прилив томящиеся там узники погибали. Теперь это музей; туда его не повезут.

Тюрьма и впрямь оказывается мрачным старинным зданием в кольце правительственных особняков вокруг мертвой дыры Интрамуроса. В соседнем — городской суд. Они некоторое время едут по проулку между двумя каменными строениями, предъявляют охраннику в будке документы, ждут, пока откроются тяжелые чугунные ворота, проезжают давно не метенный мощеный двор, снова предъявляют документы и снова ждут, на этот раз — пока поднимут самую настоящую чугунную решетку, за которой начинается наклонный въезд под здание. Здесь машина останавливается, и тут же их окружают люди в форме.

Все до нереальности похоже на вселение в роскошный азиатский отель, только люди в форме вооружены и не предлагают понести ноутбук. У Рэнди на поясе цепь, соединенная с наручниками, и другая, на ногах, не дающая широко шагать. Чтобы она не волочилась по земле, ее поддерживает еще одна цепь, прикрепленная к той, что на поясе. Свободы рук как раз хватает, чтобы прижимать ноутбук к животу. Он не просто скованный узник, он цифровой скованный узник, дух Марли[301] Информационной Супермагистрали. То, что человеку в его положении разрешили иметь ноутбук, настолько гротескно, что Рэнди поневоле сомневается в своей циничной догадке: Кто-то (вероятно, тот самый Кто-то, который Что-то Хочет Ему Сказать) обнаружил, что все данные на диске зашифрованы, и теперь желает, чтобы Рэнди включил компьютер, и… Что «и»? Может, они установили в потолке видеокамеру и будут заглядывать ему через плечо? Это обойти несложно, надо только не быть законченным идиотом.

Охранники ведут Рэнди по коридорам. Процедура оформления проходит быстро — все формуляры он заполнил и личные вещи сдал в первой тюрьме. Потом начинаются мрачные стальные двери и дурно пахнущие коридоры; Рэнди различает невнятный тюремный гул. Однако они минуют гул, идут другими коридорами, более старыми, менее хожеными, проходят в старинную дверь из железных прутьев и оказываются в длинном сводчатом помещении. Вдоль одной стены тянется ряд из пяти или шести железных клеток, вдоль другой — проход для охраны. Вылитый макет темницы из какого-нибудь Диснейленда. Рэнди доводят до самого конца коридора — его камера последняя. Внутри — железная койка с тонким матрасом, чистыми, хоть и не белыми простынями и сложенным армейским одеялом. У глухой стены поставили старую деревянную тумбочку и складной стул. Очевидно, тумбочка должна служить ему рабочим столом. Ящики заперты, да и сама тумбочка намертво закреплена несколькими оборотами тяжелой цепи и амбарным замком. Похоже, он должен пользоваться компьютером в этом углу камеры и нигде больше. Как и обещал адвокат Алехандро, в розетку при входе в помещение воткнут удлинитель. Шнур тянется через весь коридор, а перед самой камерой надежно завязан вокруг трубы, так, что самому Рэнди до него не дотянуться. Единственный способ включить компьютер — поставить его на тумбочку, присоединить кабель, а вилку просунуть охраннику через решетку, чтобы тот воткнул ее в удлинитель.

Сперва Рэнди думает, что это просто обычное издевательство, демонстрация власти ради садистского удовольствия подавлять. Однако после того как его расковывают, запирают в камере и оставляют одного, в голову приходит новая мысль. В нормальных обстоятельствах Рэнди поставил бы компьютер на стол заряжаться, потом унес бы на койку и работал, насколько хватит аккумулятора. Однако адвокат Алехандро передал ему ноутбук уже без аккумулятора, а литиевых батареек в камере что-то не видать. То есть компьютер сможет работать только от сети, а удлинитель и тумбочка расположены так, что в силу некоторых особенностей трехмерного евклидова пространства-времени подключить его к сети можно лишь в одном месте: поставив на треклятую тумбочку. Трудно поверить, что это случайность.

Он садится на тумбочку и осматривает стены и потолок в поисках видеокамеры наблюдения, однако не особо вглядывается и не очень ожидает ее увидеть. Чтобы читать текст с экрана, нужна камера очень высокого разрешения, то есть большая и заметная; крохотная дырочка не подойдет. Такой камеры тут нет.

Рэнди почти уверен, что если бы мог открыть тумбочку, то нашел бы в ней электронное оборудование. Сразу под компьютером, наверное, антенна, чтобы принимать ван-эйковские сигналы с экрана. Под ней — какой-то агрегат, чтобы переводить сигналы в цифру и пересылать на станцию прослушивания, которая, вероятно, расположена сразу за стеной. В самом низу, должно быть, аккумулятор, чтобы все это дело работало. Он покачивает тумбочку, насколько позволяет цепь, и убеждается, что она действительно снизу тяжелее, как будто в нижнем ящике стоит автомобильный аккумулятор. А может, он все это напридумывал. Может, ему позволили взять ноутбук, потому что они такие добрые.

Итак. Картина ясна. Ситуация понятна. Все очень просто и четко. Рэнди включает ноутбук, убеждается, что он работает, потом стелет постель и ложится, просто ради удовольствия полежать. Впервые за неделю он хотя бы в относительном одиночестве. И потом, что бы Ави ни вещал насчет воздержания, Рэнди пора кое о чем позаботиться. Ему предстоит по-настоящему сосредоточиться, и прежде надо устранить некий отвлекающий фактор. Достаточно вспомнить последний разговор с Ами, чтобы у него встало. Он сует руку в штаны и тут же засыпает.

Будит его лязг тюремной двери. Привели нового заключенного. Рэнди пытается сесть и обнаруживает, что рука по-прежнему в штанах, а результат не достигнут. Он нехотя вытаскивает руку, садится и спускает ноги на пол. Сейчас он спиной к соседней камере, которая представляет собой зеркальное отражение его собственной камеры, то есть койки стоят почти вплотную по две стороны перегородки, так же расположены толчки. Рэнди встает, поворачивается и видит, как в соседнюю камеру вводят нового заключенного. Это белый мужчина, с виду ему за шестьдесят или даже за семьдесят, хотя точно не пятьдесят и не восемьдесят с хвостом. При этом вполне крепкий. Он, как и Рэнди, в тюремной робе, но с другими аксессуарами: вместо ноутбука у него янтарные четки с распятием и какой-то медальон, а к животу прижаты несколько книг: Библия, что-то толстое на немецком и модный бестселлер.

Тюремщики обходятся с ним крайне почтительно; Рэнди заключает, что новый сосед — священник. Они обращаются к старику на тагальском, видимо, извиняются и спрашивают, не будет ли каких-нибудь пожеланий, а тот успокаивает их и даже шутит. Потом высказывает вежливую просьбу; охранник выбегает и через минуту возвращается с колодой карт. Наконец охрана закрывает дверь, практически кланяясь и расшаркиваясь, и запирает ее с извинениями, которые звучат уже несколько монотонно. Старик говорит что-то остроумное — видимо, в знак прощения. Охранники нервно смеются и уходят. Старик минуту стоит посреди комнаты и задумчиво смотрит в пол — может быть, молится или еще чего. Потом резко вскидывает голову и обводит взглядом помещение. Рэнди наклоняется к перегородке и просовывает между прутьями руку.

— Рэнди Уотерхауз, — говорит он.

Старик бросает книги на койку, подходит и пожимает ему руку.

— Енох Роот, — говорит он. — Рад познакомиться с вами лично. — Голос, без всяких сомнений, понтифика — [email protected].

Рэнди надолго замирает, как человек, которого колоссально разыграли, но пока непонятно, насколько колоссально и как с этим быть. Енох Роот видит, что Рэнди парализован, и ловко использует момент. Он сгибает колоду в одной руке и перекидывает ее в другую: карты на мгновение гармошкой повисают между ладонями.