Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 893

Уотерхауз поводит плечами.

— Объяснять — не мой профиль.

— Мой, — говорит Комсток. — И я заявляю: это шпионаж. Возможно, направляемый прямо из Кремля. Почему? Потому что, согласно вашему анализу, они используют «Лазурь/ Рыбу-Еж», которую изобрел гомик-коммуняка Рудольф фон Хакльгебер. Я предполагаю, что фон Хакльгебер немного отоспался в Швеции, пропер в задницу какого-нибудь мальчика-блондинчика, а потом смылся в Финляндию, а оттуда — прямиком в распростертые объятия Лаврентия Берии.

— О черт! — восклицает Уотерхауз. — Что же нам делать, как вы думаете?

— Я перевел «Аретузу» в разряд вопросов первостепенной важности. Мы обленились и успокоились. Наши пеленгаторы неоднократно засекали, что сообщения «Аретузы» посылаются из этого региона. — Комсток поднимает указательный палец и тычет им в карту Лусона; потом спохватывается, сообразив — несолидно, нагибается и берет длинную указку; потом опять спохватывается, что стоит слишком близко, и отходит на пару шагов, чтобы конец указки доставал до того места, где только что был палец. Заняв наконец позицию, Комсток яростно обводит указкой берег к югу от Манилы и заодно пролив, отделяющий Лусон от Миндоро. — Южнее вулканов, тут, вдоль побережья. Здесь шатается эта субмарина. Мы не смогли как следует запеленговать ублюдков, потому что все наши пеленгаторные станции были на севере. — Конец указки молниеносно перебрасывается к Центральной Кордильере, где окопался Ямасита. — Но теперь — нет. — Указка мстительно переносится вниз. — Я приказал установить несколько пеленгаторов в этом районе и в северной части Миндоро. Стоит субмарине выйти в эфир, как мы накроем ее «каталинами» за пятнадцать минут.

— Тогда, — предлагает Уотерхауз, — может, мне стоит вплотную заняться взломом «Аретузы».

— Если вы преуспеете, Уотерхауз, это будет первой блестящей победой в криптологической схватке с коммунистами. Великолепное начало для работы с «Электрикал Тилл» и АНБ. У вашей молодой жены будет симпатичный домик в деревне, с газовой плитой и пылесосом. Она и думать забудет про Палус.

— Звучит чертовски заманчиво, — отвечает Уотерхауз. — Не могу удержаться! — И с этими словами выскакивает за дверь.

Из разбитого окна комнатки с каменными стенами в полуразрушенной церкви выглядывает Енох Роот. Лицо его огорченно кривится.

— Я не математик, — говорит он. — Просто помогал Денго делать расчеты. Вам придется обратиться к нему.

— Увезите передатчик в другое место, — требует Уотерхауз, — и приготовьтесь отправить сообщение, как только оно будет зашифровано.

Гото Денго там, где и обещал, сидит на трибунах над третьей базой. Поле приведено в порядок, но никто не играет. Сейчас здесь только он и Уотерхауз, да еще пара филиппинских крестьян, которых война загнала на север, в Манилу, собирают под скамейками просыпанный попкорн.

— То, о чем вы просите, очень опасно, — говорит он.

— Никто не узнает, — отвечает Уотерхауз.

— Подумайте о будущем. Когда-нибудь эти цифровые вычислители, о которых вы говорите, взломают «Аретузу». Разве не так?

— Так. Но нескоро.

— Скажем, через десять лет. Пусть через двадцать. Код взломан. Они вернутся к старым перехватам — включая это сообщение, что вы хотите передать друзьям. Прочитают его. Так?

— Так.

— И наткнутся на послание: «Внимание, внимание, Комсток подстроил ловушку, вас пеленгуют, не включайте передатчик». Ясно, что в окружении Комстока был шпион, и это наверняка вы.

— Вы правы. Вы правы. Я не подумал, — говорит Уотерхауз. Потом вдруг ему приходит в голову: — И о вас тоже узнают.

Гото Денго бледнеет.

— Пожалуйста, я так устал.

— В одном из посланий «Аретузы» говорится о некоем ГД.

Гото Денго закрывает лицо руками и надолго застывает. Слов не нужно; они с Уотерхаузом представляют себе одну и ту же сцену: через двадцать лет в офис к преуспевающему бизнесмену Гото Денго вламывается японская полиция и арестовывает его как коммунистического шпиона.

— Только если они расшифруют старые перехваты.

— Расшифруют. Вы же сами сказали.

— Если они у них есть.

— Конечно, есть.

— Да. В моем кабинете.

Гото Денго в ужасе раскрывает рот.

— Вы же не собираетесь их выкрасть?

— Вот именно, собираюсь.

— Но ведь заметят.

— Нет. Я подложу вместо них другие.

Алан Матисон Тьюринг кричит, перекрывая шум синхросигнала. Долгоиграющая пластинка с записью шума крутится на диске.

— Ты хочешь что-нибудь новенькое из области случайных чисел?

— Да. Какую-нибудь математическую функцию, генерирующую почти идеальную случайную последовательность. Я знаю, ты над этим работаешь.

— О да, — отвечает Тьюринг. — Я могу дать тебе гораздо большую степень случайности, чем этот идиотский граммофон, на который мы оба в данный момент пялимся.

— Как ты ее получаешь?

— Основываясь на дзета-функции. Она легка для понимания и крайне утомительна для вычислений. Надеюсь, ты запасся лампами?

— Об этом не беспокойся, Алан.

— У тебя есть карандаш?

— Конечно.

— Очень хорошо, — отвечает Тьюринг и начинает громко диктовать математические символы.

В Подвале удушающе жарко, потому что Уотерхауз вынужден делить его с коллегой, выделяющим тысячи ватт тепловой энергии. Коллега заглатывает, затем выплевывает перфокарты. Что он делает в промежутке — забота Уотерхауза.

Примерно сутки он сидит здесь, раздевшись до пояса, обмотав голову майкой, как тюрбаном, чтобы капли пота не устроили замыкания в аппарате. Он щелкает переключателями на лицевой панели цифрового вычислителя, коммутирует кабели, меняет сгоревшие лампы, ищет с осциллографом неисправности. Чтобы вычислитель мог вычислять функцию Алана, приходится по ходу проектировать дополнительную цепь и паять ее прямо здесь. А в это время Гото Денго и Енох Роот работают где-то в Маниле с обрывком бумаги и карандашом, шифруя последнее сообщение «Аретузы».

Уотерхаузу даже не нужно думать, будет ли оно послано, — ему сообщат.

Действительно, в пять вечера приходит сияющий лейтенант из службы перехвата.

— Новое сообщение «Аретузы»?

— Два, — отвечает лейтенант, показывая два листка, испещренных буквами. — Наложение!

— Наложение?

— Сначала включился южный передатчик.

— На суше или…

— В море — у северо-восточной оконечности Палавана. Они передали вот это. — Он машет листом. — Затем, почти тут же, вышел в эфир передатчик в Маниле и передал это. — Машет другим листом.

— Полковнику Комстоку доложили?

— О конечно, сэр! Он как раз собирался уехать на целый день, когда пришли сообщения. Он в самой гуще событий — с перехватчиками, с ВВС, со всеми. Он считает, мы накрыли ублюдков!

— Э-э… пока у вас не закружилась голова от счастья, не могли бы вы оказать мне услугу?

— Да, сэр!

— Что вы делаете с оригиналами перехватов?

— Подшиваем, сэр. Хотите взглянуть?

— Да. Принесите все. Я хочу сверить их с перфокартами. Если «Аретуза» работает так, как я предполагаю, то даже единичная ошибка может свести на нет все мои вычисления.

— Я принесу, сэр! Все равно я не иду домой.

— Не идете?

— Нет, сэр! Я хочу дождаться, чем кончится история с чертовой субмариной.

Уотерхауз подходит к печи и достает пачку теплых неиспользованных перфокарт. Он пришел к выводу, что они должны быть теплыми, иначе пропитаются тропической влагой и застопорят машину. Прежде чем в комнате установили вычислитель, сюда по его настоянию притащили все наличные печи.

Он бросает горячие карты в приемный карман перфоратора, садится за клавиатуру и прикрепляет перед собой первый лист перехвата. Одну за другой набивает буквы. Сообщение короткое, достаточно трех карт. Затем он принимается за следующее.

Входит лейтенант с картонной коробкой.

— Вот, все оригиналы перехватов с «Аретузой».