Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 896

Рэнди видит людей с транспарантами, на которых написано его имя. Он старается не думать, что из этого вытекает. Грузовики с оборудованием еле-еле пробиваются по запруженным дорогам, но когда все-таки прибывают, начинается самое неприятное и нудное — приходится целую неделю таскать всю эту ерунду в джунгли. Рэнди почти все время болтается с геофизиками; у них есть классная железка — акустический томограф, которым «Гото Инжиниринг» просвечивает (или, как говорят эти ребята, «прозвучивает») участки будущих работ. К тому времени, как доставлено тяжелое оборудование, у Рэнди готов погоризонтный план Голгофы с разрешением около метра. Он мог бы летать по ней в виртуальной реальности, если бы захотел. Теперь нужно только решить, где пробурить три скважины: две сверху, в главную камеру, и одну сбоку, почти горизонтально, но с легким подъемом вверх, к нижнему зумпфу. Дренажное отверстие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кто-то прилетает из внешнего мира и сообщает Рэнди, что он на обложках «Тайм» и «Ньюсуик». Рэнди не видит в этом ничего хорошего. У него новая жизнь. Она видится ему так: жениться на Ами и потихоньку заниматься своим делом, пока не помрет от старости. Светиться на обложках газет и транспарантах посреди джунглей в его планы не входит. Ему хочется остаться в джунглях навсегда.

Насосы размером с добрую лошадь, очень мощные и способны поддерживать высокое давление. Их выпускные трубы по диаметру в точности совпадают с устьями скважин на вершине: через одну будет подаваться сжатый воздух, через другую — солярка под давлением. Дуг Шафто тоже хотел бы участвовать, но он недостаточно подкован в техническом отношении, поэтому занимается охраной участка от золотоискателей и лазутчиков Ина, чтобы не мешали и не досаждали. У Дуга масса интересных друзей по всему миру; они по первому зову собираются на Голгофе. Сейчас они затаились в джунглях, обнеся участок по периметру натяжными струнами и чем-то еще, о чем Рэнди не хочется даже знать. Дуг просто велит не приближаться к границе, и Рэнди послушно выполняет приказ. С другой стороны, чувствуется неподдельный интерес Дуга к главным событиями, поэтому, когда наступает великий день, Рэнди именно ему поручает нажать на кнопку.

Началу предшествуют молитвы. Ави привез раввина из Израиля, Енох Роот пригласил архиепископа Манилы, Гото Денго притащил какого-то синтоистского настоятеля, и вдобавок приехала уйма представителей из других стран Юго-Восточной Азии. Все они молятся или поют, хотя молитвы практически тонут в реве вертолетов. Слишком многие не желают трогать Голгофу, и Рэнди чувствует, что, по сути, они правы. Но он «прозвучил» акустическим томографом туннель Ина, щупальце пустоты, тянущееся к хранилищу, опубликовал трехмерные карты и аргументированно — как ему кажется — заявил, что гораздо лучше сделать что-нибудь конструктивное, чем просто позволить Ину ограбить сокровищницу. Некоторые согласились с доводами, некоторые нет, однако никто из несогласных не попал на обложки «Тайм» и «Ньюсуик».

Последним берет слово Дуг Шафто. Он снимает бейсбольную кепку и, прижав ее к сердцу, со слезами на глазах начинает рассказывать что-то о своем отце, которого едва помнит. Говорит о битве за Манилу, как впервые увидел отца на развалинах церкви святого Августина, как тот носил его на руках по ступенькам перед тем, как обрушить адский огонь на головы японцев. Говорит о прощении и других отвлеченных понятиях; слова приглушены шумом вертолетов, но Рэнди кажется, что это только придает им выразительности, потому что слова — это обрывки воспоминаний, таких же невнятных и приглушенных.

Наконец Дуг жмет на кнопку.

За несколько минут насосы нагнетают в Голгофу горючую смесь. Дуг жмет на другую кнопку. В глубине горы раздается приглушенный взрыв. Затем мир содрогается и ревет; рев переходит в вибрирующий вой. Из дренажного отверстия внизу вырывается столб белого пламени и зарывается в реку, в том месте, где встретил смерть Эндрю Лоуб. Встает облако пара; вертолеты взмывают ввысь. Рэнди съеживается на берегу под покровом облака, чувствуя, что это последняя в его жизни возможность побыть одному.

Через полчаса вместе с горящим газом выплескивается раскаленный поток. Шипя и поднимая пар, он оседает на дно реки. Долгое время не видно ничего, кроме белых облаков, но через час или два под водой и вокруг камня, на котором примостился Рэнди, проявляется, растекаясь по дну, блестящая, широкая река золота.

ДОДЖ

(цикл)

Вирус «Reamde»

(роман)

Часть 1

Девять драконов

Северо-Западная Айова

Ферма Фортрастов

День благодарения

Ричард смотрел себе под ноги: не все коровьи лепешки замерзли, а на замерзших недолго и ногу подвернуть. Собираясь в дорогу, он ограничился ручной кладью и теперь ступал меж зеленовато-бурых кочек в легких черных кроссовках — настолько легких, что их можно сложить пополам и убрать в карман. Он мог бы с утра рвануть в «Уолмарт» за высокими ботинками на толстой подошве, но не хотелось давать родне лишний повод для разговоров, что кто-то сорит деньгами.

Десятка два его родственников, рассредоточившись вдоль колючей проволоки, стреляли в овраг. Традиция устраивать стрельбы в ожидании индейки и пирога зародилась давно, когда, вернувшись в дедушкин дом после церковной службы, они скидывали парадные костюмчики с галстуками и мчались через луг к ручью, где под присмотром двух-трех мужчин постарше выпускали пар, паля из пневматики и мелкашек. Теперь, уже сами родители, они съезжались на День благодарения, загрузив в багажники своих джипов дробовики, охотничьи винтовки и пистолеты.

Колючая проволока заржавела, а вот столбики из маклюры были почти как новые. Сорок лет назад Ричард и его старший брат Джон поставили эту ограду, чтобы скотина не забредала в овраг. Ручей не широкий — взрослый человек запросто его перешагнет, — но коров не учат перешагивать и вообще думать головой, поэтому они вечно застревали в овражке. Зато для стрельбища место было идеальное. Лето выдалось сухим, осень — холодной, и теперь обмелевший ручей бежал под тонкой коркой льда, а из склона, когда в него попадала пуля, сыпались комья земли, что позволяло стрелкам в следующий раз прицелиться точнее. Сквозь наушники Ричард слышал голоса добровольных помощников из числа зрителей: «На три дюйма повыше. На шесть дюймов левее». Бумканье дробовиков, треск мелкашек и пых-пых-пых самозарядных пистолетов заглушались до легкого перестука специальной электроникой в наушниках — полноразмерных, с прочным корпусом и регуляторами громкости по бокам. Вчера, собираясь на встречу, Ричард вспомнил о них в последний момент.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он поминутно вздрагивал. Низкое солнце било в стофутовый ветрогенератор на поле за оврагом, и длинные тени лопастей чиркали по земле, как коса. Тень накрывала Ричарда и мчалась дальше, уступая место следующей полосе, солнце пропадало за лопастью и вспыхивало опять. Это было новшество. В его молодости о существовании мира за горизонтом свидетельствовали только элеваторы, а теперь над прерией вздымались циклопические ветряки — единственный внушительный элемент здешнего пейзажа. В краю, где все остальное словно застыло в коме, крутящиеся лопасти мгновенно привлекали взгляд: казалось, они вечно прыгают на тебя из-за угла.