"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 1105

Парни сноровисто взяли труп за ноги и потащили по лестнице вниз. Без всякого почтения, просто как мясную тушу. Вот вам и судья. Был судья. Когда-то. Был, да весь вышел.

— Ну, вылезай, — усевшись на сундук, молодой человек громко промолвил по-шведски. — Вылезай, кому говорю! Ах да… как ты вылезешь-то?

Встав, Никита Петрович откинул тяжелую крышку… обнаружив прятавшуюся в сундуке барышню с красивым кукольным личиком и белыми, как лен, волосами.

— Вот что, Кристина… Твой отец убит.

— Я… я знаю…

Девушка вовсе не выглядела такой уж испуганной, скорее — злой.

— Мои люди проводят тебя до реки… найдут лодку. В Спасском ты знаешь, кого искать… Знаешь?

— Тех женщин… Я поняла. Откроем шляпную мастерскую. Война войной, но не всегда же она будет. Город отстроится заново. И жить как-то надобно, да… — пухлые губки тронула легкая улыбка… тотчас же сменившаяся гримасой ненависти и боли. — Жаль отца. Он не делал никому зла и всегда уважал только закон.

— Жаль, жаль боярина, — вздымаясь на коня, с сожалением молвил Потемкин. — Экий лихой молодец был. Погрести с почестями! В храме Спасском отпеть.

В этот лень, тридцатого июня тысяча шестьсот пятьдесят шестого года от Рождества Христова, город Ниен был захвачен войсками князя Петра Ивановича Потемкина. Захвачен, разграблен и сожжен почти дотла. Пострадало полтысячи домов, не успевшие скрыться жители были убиты. Все высокое начальство — генерал-губернатор Ингерманладии Густав Горн и его помощник дерптский правитель Карл Мернер — сбежали из города при первых же слухах о появлении русского войска. Уплыли на посыльной галере… той самой, где был прикован к веслу некий Йохан Фельтског, бывший капитан и бывший лояльный подданный шведской короны… всего лишь немного контрабандист. На той же галере покинул обреченный Ниен и Антон Байс, немолодой щеголь с неприметным лицом, помощник почтенного негоцианта из Риги герра Фрица Майнинга.

Что же касаемо коменданта крепости сэра Томас Кюнемонда и его помощника — бог весть, что они делали. Да ничего толкового: ни город, ни крепость защитить не смогли — сдали.

Боярина Анкудея Ивановича Хомякина, отпев, схоронили на православном погосте при Спасской церкви. При жизни Хомякин много грешил, но воином оказался славным. При известии о его гибели плакала семья в Новгороде, немножко всплакнули слуги… и уж совсем навзрыд рыдала одна тихвинская дева — холопка. Нет боярина — убили. Кто ее теперь защитит?

Никита Петрович Бутурлин же, будучи человеком служилым, так покуда и не вернулся домой, дабы решить все свои земельные дела. Не попал пока и в Ригу — ратник на войне сам себе не хозяин. Да и о возлюбленной Аннушке, честно говоря, некогда было грустить. Как-то и вспоминал ее Никита все реже и реже… да и была ли у них любовь? Может, это просто влюбленность? Поехать бы в Ригу, встретиться, поговорить. Как там Аннушка? Вышла уже замуж за того черта купца? Или все еще считается помолвленной? А батюшка ее как? Эх, Аннушка, Аннушка… все же томило, томило сердце. Может, и вправду — любовь? Разобраться бы… понять бы… Ибо вместо Аннушки все чаще и чаще представлялась Никите некая девушка Серафима… ключница с небесно-голубыми глазами и юным трепетным телом. За кого она там замуж просилась? За какого-то богатого хромца… А вот уж нет! Погодим… посмотрим…

Через пару дней после похорон Хомякина князь-воевода Потемкин увел войско к крепости Орешек, именуемой шведами Нотебург. В Ниене же… кто спасся — тот спасся, кто уцелел — тот уцелел…

Не прошло и пяти лет, как по Кардисскому миру город вновь вошел в состав Швеции и очень быстро возродился… чтобы потом сгинуть уже навсегда, уступив место блистательному Санкт-Петербургу.

Андрей Посняков

Лоцман. Сокровище государя

© Андрей Посняков, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава 1

За дальним лесом садилось солнце. Угасало, растекалось пожаром по смолистым вершинам елей, вытягивало по опушкам длинные черные тени. Еще немного – и наступит, упадет тьма, накроет весь лес плотным черным покрывалом, таким, что не видно ни зги. В темно-голубом, темнеющем небе уже загорелись, вспыхнули первые белесые звездочки, а вот настоящей луны не было, лишь огрызок месяца, похожий на кривую татарскую саблю, зацепился за вершину старого дуба да так и висел, тощий, прозрачный, хиленький, ничего особо не освещая – толку от такого, ага!

Сидевшая на толстой ветке сова вдруг насторожилась, зыркнула взглядом и, к чему-то прислушавшись, шумно забила крылами, поднялась, полетела куда-то в самую чащу. И правильно – на узкой лесной дорожке, из-за поворота, заросшего старым ольховником, показались всадники в коротких кафтанах. Все при саблях, у кого-то и «берендейки» через плечо. «Берендейка» – перевязь через плечо с подвешенными принадлежностями для заряжания пищалей, пенальчиками с пороховыми зарядами, сумкой для пуль, пороховницей – вещь в бою да походе удобная, воинским людям без нее никак.

Всадники ехали на рысях, не шибко торопясь, но и поспешая: как волчья сыть – нога за ногу, сопля за щеку – по дороге не волочились. Впереди – дюжина на сытых конях, сразу за ними – крытый возок на смазанных дегтем колесах. Четверка лошадей, кучер – здоровущий мужик с окладистой кудлатой бородою. Крыт возок дорогой узорчатой тканью, сразу видать – не какой-нибудь там торгашина-купчина едет – боярин!

Позади возка – снова всадники: кирасы, палаши, пистолеты, у кого – и каски железные, называемые иностранным словом «морион». Рейтары! Из полков «нового строя», что на немецкий манер устроены и не так давно на земле русской заведены. Командиры у них опять же по-заморски обозваны – никаких тебе воевод, сотников: капитаны, майоры, полковники! Есть и иностранцы, ну, а в большинстве – русские все, из московских дворян.

За рейтарами, растянувшись, шло пешее воинство – бородачи-стрельцы. Кафтаны длинные, красные, тяжелые пищали на плечах, еще и бердыши, сабли – славное воинство! Идут – любо-дорого глянуть, лишь берендейки гремят в такт шагам. Раз-два, раз-два, левой…

– А ну, молодцы… Песню запе… вай!

Грянули молодцы дружно:

– Ой ты, гой-еси, православный царь! Православный царь, повелитель наш.

Громко запели стрельцы. Разнеслась удалая песнь по всему лесу. Тут уж не только сова, тут и зайцы из кустов повыскакивали, и волки хвосты поджали.

– Славно поют, – один из скакавших впереди воинов хмыкнул, сдвинув на затылок шапку.

Молодец – хоть куда. Высок, красив, строен. Весь из себя этакий крепкий, жилистый. Из-под темно-русой челки синие глаза сверкают, борода расчесана, а взгляд такой… начальственный взгляд, как и положено командиру.

Звали молодца Никита Петрович Бутурлин, и было ему двадцать шесть лет. Не женат еще, не пристатилось, да и родители померли давно. Батюшка, мелкий помещик – «беломосец» – земли северной, тихвинской, иконой своей славной, оставил сыну в наследство чуток землицы с деревенькой Бутурлино и «со людищи» в количестве тридцати пяти душ, из которых большая часть – девки да бабы. Ну и вот, боевые холопы, вон они, скачут чуть позади, рядом. Чернявый осанистый Семен, чем-то похожий на медведя, слева от него – рыжий Ленька, чуть позади – совсем еще юный Игнат… Вот и все помещика Бутурлина воинство! Явился на службу, как наказано – «конно, людно, оружно». Ну, а что людишек маловато – так то не Никиты вина. Не совсем еще оправилась матушка Русь после страшной Смуты, много людей бедовало. Не только простолюдины, но и мелкие дворяне впали в страшную нищету, такую, что многие даже запродавали себя в холопы.

Ну, до Никиты Петрович такое, слава Господу, не дошло, хотя и он, что греха таить, подрабатывал лоцманом, проводил торговые суда от посада тихвинского до самого Варяжского моря, и иногда – в Стокгольм-Стекольну. Так бы и перебивался, кабы не начавшаяся недавно война со шведами – вот уж тут Бутурлин себя проявил, без него вряд ли бы славный город Ниен так уж быстро взяли. Воевода, князь Петр Иванович Потемкин, так прямо и сказал: «Без тебя б, Никита, столько бы кровушки пролилось!» Так вот…