"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 1149

Разглядели! Дали ответный пистолетный залп. И, разом повернув коней, бросились прочь. Ввязываться в схватку с превосходящими силами противника рейтары Алексея Михайловича явно не собирались. Рванули так, что трава из-под копыт полетела!

– Догнать! – взвив коня на дыбы, тут же скомандовал Бутурлин. – Тот с арканом… где?

– Капрал Арнольд Мункс, господин майор! Вон он, впереди всех…

– Ага, вижу… Храбрец!

Пустившиеся в погоню шведы так и не успели перезарядить пистолеты. Да никто не успел, слишком уж все произошло стремительно, быстро. Теперь надежда была на аркан, на капрала Мункса.

Ну, давай же, бросай!

Просвистела в воздухе ременная петля…

Ну, наконец-то!

Мимо! Эх…

Между тем уклонившиеся от схватки всадники прибавили ходу, бросив лошадей в галоп. Заманивали? Может быть…

На полном скаку капрал Арнольд Мункс вновь метнул свой аркан… На этот раз – удачно!

Вылетевший из седла рейтар, гремя кирасой, грохнулся в дорожную пыль…

– Продолжайте преследование! – махнул рукой Никита Петрович. – А с этим я потолкую сам.

Поверженный всадник быстро пришел в себя и, завидев Бутурлина, даже попытался вскочить на ноги… да и вскочил бы, коли б Никита Петрович не приставил к его горлу острие шпаги:

– Не советую шутить со мной, уважаемый господин. Я – майор Эрих фон Эльсер. Вы, я вижу, тоже человек благородный…

– Джон Мак-Кенли, – все же поднявшись на ноги, пленник горделиво выпятил грудь и поморщился – похоже, при падении сильно ушибся. – Я шотландец и больше вам ничего не скажу. Как благородный человек, майор, думаю, вы меня поймете.

Светло-рыжая прядь волос выбивалась из-под черненого шлема. Рыжие волосы, рыжие усы… Джон Мак-Кенли… Шотландец на русской службе. По-немецки он говорил плоховато.

– Я не собираюсь вас ни о чем спрашивать, сэр, – Никита Петрович тут же перешел на английский, надо сказать, к большому удивлению собеседника. – Просто собираюсь вас отпустить… и хочу предложить заработать… О, нет, нет, это вовсе не то, о чем вы подумали! Просто еще третьего дня где-то здесь был убиты двое – генерал-лейтенант фон Турн и полковник Кронман. Так вот, безутешная генеральская вдова хочет получить хотя бы голову своего убитого мужа! Понимаете, чтоб в семейном склепе… И готова щедро заплатить!

– Фон Турн? – пленник явно задумался. – Да, этих убитых я видел. Какой-то стрелецкий полковник… Не помню, как зовут… но я его знаю. Наверное, он мог бы… А сколько может заплатить безутешная вдова?

– Полсотни талеров!

– Ого! – услыхав сумму, шотландец вздрогнул, голубые глаза его недоверчиво сузились. – Точно – полсотни?

– Клянусь нательным крестом моей покойной матушки! – истово перекрестился Бутурлин. – Тридцать талеров – полковнику, десять – вам.

– А… – пленник зашевелил губами, видать, подсчитывал…

– А десять – мне, – светски улыбнулся лоцман. – Что, думаете, зря я тут шатаюсь да глотаю дорожную пыль? Справедливо?

– Я полагаю, не очень, сэр, – Мак-Кенли усмехнулся, похоже, сей бравый шотландский парень оказался весьма непрост. – Полковнику вполне достаточно и двадцати монет. А нас с вами – по пятнадцать. Идет?

– Идет! – пряча торжествующую улыбку, согласился Никита Петрович.

Ай да шотландец, ай да жук!

– Так что же, я свободен, сэр?

– Да-да, абсолютно, – Бутурлин убрал шпагу в ножны и вытащил из-за пазухи свиток – зашифрованное послание. – Только вот еще что… Знаете, я долго жил в Курляндии… и наделал там долгов. Не соблаговолили бы вы передать вот это господину Ордину-Нащокину. Я знаю, что он совсем недавно был в Митаве и виделся с герцогом Якобом…

– О! Долги это святое, сэр. Не сомневайтесь, все передам… – заверил пленник. – Не сам, так через достойных доверия лиц. Канцлера Нащокина знают все. Это честнейший и благороднейший человек, смею вас уверить… в отличие от того стрелецкого полковника, про которого я вам говорил. О, нет, нет, деньги он любит, думаю, и с головой поспособствует…

– Тогда пусть подъезжает к воротам Святого Якоба. Ну, к тем, что напротив Вейды.

– Знаю, сэр.

– Ну, вот и славно. Я буду ожидать его на протяжении трех дней, ну, а дальше… уж как пойдет.

За сим оба и расстались, вполне довольные друг другом. Вернувшиеся чуть погодя рейтары поведали о неудачной погоне:

– Вы были правы, господин майор! Мы чуть было не угодили в засаду! Что же касаемо артиллерии…

– Я уже допросил пленного, – хмыкнул Бутурлин. – И узнал все, что надо. Задание выполнено, парни! Домой! Что и говорить – лихой вышел рейд.

– Домой? – рейтары обрадованно переглянулись. – Тогда надобно позвать господина суб-лейтенанта…

– Зовите, да. И… капрал Мункс!

– Слушаю, господин майор! – придержав коня, капрал расправил плечи.

– Вам особая благодарность и… Бочонок пива на всех! Нет… два бочонка!

Стрелецкий полковник, дородный, с окладистой бородой, важным одутловатым лицом и презрительным взглядом, появился у ворот Святого Якоба на третий день утром. В сопровождении блестящей свиты и трубача, он явился с требованием немедленной сдачи города… ну, и заодно привез голову погибшего графа Турна, которую – при посредничестве славного риттера фон Эльсера – тотчас же выкупила вдова убитого.

До глубины души возмущенные наглым предложением о сдаче, осаждённые, в числе шестисот человек, сразу же учинили вылазку, во время коей и погиб корыстолюбивый полковник, не принесли ему счастья денежки генеральской вдовы! Так бывает – судьба.

Помощник дьяка разбойного приказа Ивана Федоровича Оничкова Одинко Копяев был мужиком упертым, умным. Хоть и из простых, а голова на плечах имелась – за то Иван Федорович Одинка под свою руку и взял, подьячим, да поручал дела важные, коих особливо много стало нынче, в дальнем воинском походе.

Стрельцы, а тем паче – рейтары да казаки, народец все больше вольный, им палец в рот не клади. То промеж собой подерутся, то постреляют, то покрадут что – а потом местные жалуются. Коли до драк да покраж промеж собой мелких – то стрелецкие сотники, есаулы казацкие да рейтарские капитаны разбирались, сами сыск чинили, сами и судили, сами и наказывали. Иное дело – когда местные людишки жалобы подавали, прямо в съезжую избу шли. Всяко-разно бывало, а новоназначенным в завоеванной Лифляндии воеводам самим царем наказано было над местными жителями произвол не чинить, все жалобы разбирать честь по чести и отписки жалобщикам давать вовремя. Но то жалобщики, а тут… Соглядатаи! Говоря немецким языком – самые настоящие шпионы!

О том пришло сообщение от думного дьяка, начальника посольского приказа Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина, коего все знали как человека умного, важного и приближенного к самому государю. Нынче же царь Алексей Михайлович назначил дьяка воеводою в недавно взятый городок Кокенгаузен, ныне именуемый Царевич-Дмитров. Исполняя волю государя, Ордин-Нащокин строго-настрого наказал никаких обид местному населению не чинить, за чем следил самолично.

Послание от воеводы доставили Оничкову к обеду, и тот, прочитав бумагу, немедленно вызвал к себе помощника, наказав немедленно объявить в розыск двух подозрительных личностей, приметы коих указывались.

Один – кривобокий, лет сорока, с плоским лицом, нос приплюснут, роста невысокого. Отличается хитростью, любит польстить, по-русски говорит хорошо, обычно вкрадчиво и тихо. Может откликаться на прозвище Краб, настоящее имя – Ян Красиньш, ливонец.

Второй – молод, высок, крепок, Лицо белое, волосы светлые, глаза голубые. Особая примета – всегда улыбается. Ловко метает нож. Зовут – Иво Вирдзинь, полукровка, мать латгалка, отец – эст.

Насколько понимал подьячий, оба шпиона попали в войско недавно, верно, прибились добровольцами, прельстившись жалованьем и возможностью военной добычи. Таких тоже хватало, правда, было их не так уж и много, а, самое главное, Одинко Копяев все их приметы самолично записывал да складывал в заплечный мешок, аккуратно, грамотка к грамотке, так, чтобы в случае чего легко можно было б найти. Начальник Копяева об том прекрасно знал, вот и поручил подьячему столь важное дело.