"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 1204

Прямо навстречу датчанам быстро шагали четверо мужчин в пятнистых леопардовых шкурах. Высокие и худые, эти четверо чемто неуловимо походили друг на друга, словно родные браться. Вытянутые лица их были выбелены мелом или еще какойто краской и производили весьма жуткое впечатление – словно черепа с черными сверкающими глазницами! Набедренные повязки, ножи, тонкие золотые браслеты на руках и ногах, на груди – ожерелье из клыков какого хищника… Да того же леопарда. Но самое красивое, это, конечно – шкура.

Даже всегда невозмутимый Ланц восхищенно прищелкнул языком:

– Вот это да! Вот это я понимаю.

Местные негры, к слову сказать, тоже оборачивались вслед «красавцам», провожая их откровенно недобрыми взглядами. Верно, завидовали…

Еще издалека углядев своих белых работодателей, Мванга вскочил на ноги и приветственно замахал рукой.

– Добирый день, ээ! Каспада мои!

– И тебе того же! Гляжу, девок своих ты так и не продал… А что они так плачутто?

Две голенькие черненькие девчонки – по виду, посильнее других и не такие тощие – и в самом деле, рыдали навзрыд, не обращая никакого внимания на своего хозяина.

– Радуются! – поведя плечом, загадочно пояснил торговец. – Их едва не купить леопарды.

Он говорил со смешным акцентом, но все же главное можно было понять.

Бутурлин вскинул брови:

– Леопарды? Ах, эти… Мы их, кстати, видели.

– А они не продали бы шкуры? – тут же поинтересовался Ланц. – Я бы, верно, купил.

– Людилеопарды свои шкуры не продадут! Это их кхоно… Гордость! – пояснив, Мванга задумчиво потеребил бородку.

Девчонки, кончив реветь, вдруг разом бросились на колени и заголосили наперебой. Чтото слезно просили… умоляли даже. Только одна – посветлее других, с косичками – гордо молчала.

– Чего они хотятто? – удивился Никита Петрович.

– Просятся на работу, – торговец улыбнулся и снова погладил бородку. – Говорят – таскай, меси глина, делай кирпичи… ничуть не хуже мужчин, да. Все будут делать – боятся, вдруг леопарды их заберут!

– Так пусть идут, работают, – хмыкнув, махнул рукой капитан. – Время, между прочим, идет. Успеть бы до сезона дождей!

– Успеем, – Мванга вдруг приосанился. – Ви этом нэ саминивайтес! Нкрумы строят дом за день! Недаром наш народ – «черные муравьи»! И не боимся мы никаких леопардов…

– И все же… Пусть хоть ктото сегодня работает… и все эти дни…

– Я отправлю всех, – соглашаясь, торговец махнул рукой. – Видать, уже никого не продам, даа…

В этот день пропали два матроса – юнга Эрик и его дружок Карл. Просто исчезли, не явились к вечеру на корабль, о чем тотчас же доложил вахтенный.

– То есть как это – не явились? – выслушав, нахмурился капитан. – Пошлите народ по портовым тавернам и на рынок!

– Есть, господин капитан!

Покачав головой, Никита Петрович вышел на палубу, глядя на загорающиеся огни светильников и костров. Смеркалось. Дневная жара спала, и стало так хорошо, привычно, что Бутурлин даже закурил трубку, хоть и понимал, православному – грех! Ну, грехов он уже много наделал… Так, иначе было нельзя – такая уж служба. Государево дело, надобно понимать. А помолиться всетаки надо…

Бутурлин молился каждый вечер, у себя в каюте, вполголоса, достав православный крестик… Хоть и понимал – опасно! Но он все же человек русский, а не басурман какой.

Вот и сейчас… Заодно попросить Господа помочь в поисках парней. А, с другой стороны, недаром сказано – на Бога надейся, а сам не плошай!

– Вахтенный! Ланца ко мне. Ротного.

Командир наемников явился быстро – его каюта располагалась рядом, на корме.

Услышав про пропавших, Ланц покивал:

– Я уже послал своих парней по тавернам… А рынок уже опустел. Еще можно спросить у тех, кто был с ним. За ними я тоже послал. А! Вот и они… Ларс! Енеке!

По сходням понимались двое солдат, искателей удачи. Не то чтобы слишком пьяные, но уже навеселе. Пошатывались, глаза блестели, нараспашку колеты… Рубахипарни, ага!

При виде капитанов, парни враз протрезвели и вытянулись:

– Капрал Ериксен по приказу явился!

– Солдат Йенсен по приказу…

– Юнга? И еще один… – искатели удачи переглянулись. – А, пухленький такой, Карл… Ютландец. Да, да, они с нами шли поначалу, а потом мы отправились смотреть петушиный бой, а они, вроде как, домой собрались. Ну, на корабль…

– Не, Ларс, не сразу они на корабль пошли. Еще и у рядков шлялись, приценивались. Брали воду у водоноса. Пили. Там еще эти были – в пятнистых шкурах…

– Рожи еще в побелке…

– Да они по всему рынку шатались!

– Слушайте! Там еще курляндцы были. Ну, с соседнего корабля. Мы познакомились даже. Одного – здорового – зовут Людвиг, а другого, сутулого – Иоганн…

– Не, Ларс! Путаешь ты. Это сутулый – Людвиг, а здоровый – Иоганн. Они в таверне еще… Ну, где мы…

– Вперед! Покажете! – тут же приказал капитан.

Курляндский корабль «Елгава» пришвартовался к пирсу прямо напротив «Глюкштадта», и представлял собой трехмачтовый пинас, крепкий, вместительный и надежный. На корме развевался краснобелый флаг герцогства, у сходней, на борту, застыл вахтенный матрос с алебардой. Артиллерийской деки Бутурлин не заметил, но пушки давно уже углядел – на шкафуте и шканцах по две двенадцатифунтовки с каждого борта, солидное двадцатичетырехфунтовое орудие на корме и фальконет на полубаке. Для торгового судна – более чем солидно.

Надо будет навести капитану визит, – проходя мимо, подумал Никита Петрович. – Так сказать, познакомиться.

Судя по доносящимся из полутьмы крикам, портовые таверны нынче были открыты всю ночь. Еще бы – базарный день, праздник. Ктото веселился просто так, ктото обмывал удачную сделку, ктото, наоборот, пил с горя. Справа весело дрались, слева горланили песни, а прямо по центру, у самого входа на пирс, валялся какойто пропойца. Явно, не с «Глюкштадта» – попробовал бы!

Хмыкнув, капитан переступил через бесчувственное тело и оглянулся на своих спутников – ротного Ланца и его веселых солдат, уже успевших немного протрезветь.

– Ну? – прищурился Никита Петрович. – Где ваша таверна?

– Вон, господин капитан! – отозвавшись, капрал Ериксен с готовностью показал рукою. – Вон, где факелы горят.

– Так тут везде горят!

– Прямо и немного направо… «Черная голова» называется. Там вместо вывески негритянский череп!

– Почему именно негритянский? – удивился Ланц.

Капрал пожал плечами:

– Потому что – черный!

Нда… и что тут возразишь?

– Ладно, идемте, – махнул рукой капитан. – Надеюсь, ваши приятели еще в состоянии говорить. Да! Вы хоть их узнаете?

– Обижаете, господин капитан! Мы ж ни в одном глазу же…

Хорошо, что разговор шел понемецки. Податски про «глаз» Бутурлин бы точно не понял.

Таверна «Черная голова», несмотря на свою устрашающую вывеску – выкрашенный черной краской человеческий череп! – неожиданно оказалась заведением спокойным и даже уютным. Все спокойно разговаривали, ужинали и пили… Местное пиво, ром и прочие напитки… Кто пробовал буянить, тех тут же уводили на улицу дюжие черные парни, как видно, нанятые хозяином таверны…

Он, кстати, оказался здесь же за стойкою – тот самый таможенник, который и рекомендовал всем «Черную голову»! Так вот, значит, почему…

– А, всетаки решили заглянуть, господа? Рад. Рад… Да, я хозяин… Не думайте, здесь не всегда так весело и людно. Почти полгода – в простое. Вот, как зарядят дожди… А на голову не обращайте внимания – это в местных традициях, знаете ли… Вот, за тем столом вам будет удобно… Чточто? Ищете знакомых? Курляндцы? Да вон они в дальнем углу. Я по выговору понял! Они тут бывают… Не так часто, но всетаки.

– Людвиг! Иоганн! – солдаты тут же позвали знакомцев. – Давайте к нам. Дело есть.

Курляндцы – сутулый Людвиг и плечистый Иоганн – оказались еще довольно молодыми людьми, светловолосыми и немного наивными парнями, завербовавшимися на службу во флот Его высочества герцога Якоба не так уж давно. Оба жили в Виндаве, где оставили множество родственников, о которых пытались рассказывать.