"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 1283

— На которое мощи ядра и пропускной способности манаканалов хватит от силы у четверти выпускников, — пробурчал я, слегка уязвленно.

Сам Вольдемар, к примеру, на такое заклинание способен не был, только теоретически знал, как им пользоваться, но практически, сколько не пытался, произвести так и не мог. Сейчас, после общения с понтийским богом, возможно я бы и смог, но пока не проверял, больно много было других дел.

— А больше и не нужно, — заметил Валдис, — как раз эта четверть и пойдёт в имперскую гвардию, а остальным крушить подобным образом камень, без надобности.

Я тяжело вздохнул и помотал головой, общение с этими двумя упёртыми баранами напоминало долбёжку лбом о стену. Что бы я ни говорил, они были непрошибаемы.

— Валун, это только частный случай, это можно применять везде, с любыми заклинаниями, не обязательно что-то разрушающими. Но даже не в этом суть, а вдруг понадобиться как-то изменять заклинание, подстраивать под новые условия?

— Профессор, умоляю, — хмыкнул магистр, — какие новые условия? Всё давным давно изучено, и подобраны самые оптимальные формы заклинаний. Да и если что-то новое появится, созданием новых подходящих заклинаний будут заниматься уж точно не ваши студенты, а маги поопытней и посильней. Уж простите, профессор, но я посмотрел их потенциал, так что могу с уверенностью сказать, что великими магами им не быть.

— Так что, по вашему, значит, учить их думать не нужно? — вскинулся я, — они просто автомат приставленный к магическому посоху?

(Не в смысле автомат как оружие, а автомат как нечто производящее строго определенный набор действий. Фраза, — «Солдат есть автомат, к ружью приставленный», приписывается прусскому королю Фридриху Великому).

— Сказано грубо, но отчасти верно, — кивнул чиновник, — академия должна выпускать не теоретиков, а практиков.

— А ещё у нас как какой доморощенный маг до лишних знаний дорвётся, так обязательно какой-нибудь культ устроить норовит, — негромко добавил Вальдис, буравя меня взглядом.

— Все эти культы от невозможности самовыражения, — буркнул я.

— А нам тут самовыражаться не надо, — наставительно произнёс Максут, — если все самовыражаться начнут, кто работать будет?

— А что скажут другие члены комиссии? — с надеждой поглядел я мам моих студентов.

Если и оставалась какая-то возможность пробить этот железобетонный барьер, непонимания и неприятия, то только через них.

— Я бы не стала вот так легко отмахиваться от идей профессора Локариса, — осторожно, прощупывая почву, произнесла графиня Честер, — не скрою, мне как матери, идея научить наших детей, в первую очередь, думать, нравится.

— И мне, — решительно произнесла Ясула.

— Не знаю, как с другими заклинаниями, но пару ситуаций из своей практики, когда подобная методика могла пригодиться, я могу припомнить, — ответила мать Бари, — раньше я не думала что мой сын, со своим небольшим потенциалом сможет пойти в имперскую гвардию как я, но методика профессора Локариса даёт надежду, что пусть немного в другом качестве, но на службу он сможет попасть. По крайней мере у него появится такой шанс.

Сидевший справа от них имперский чиновник закатил глаза и недовольно вздохнул, произнёс с укоризной, глядя на меня:

— Поздравляю, профессор, смогли задурить этим уважаемым женщинам голову своими прожэктами.

Повернулся к ним:

— Дамы, я понимаю, что любая мать хочет для своего ребёнка как можно лучшего, но есть очень верная поговорка, — лучшее, враг хорошего. В погоне за умностью, они попросту не освоят программу обучения в том объёме какой необходим. Итоговые экзамены они будут сдавать на знание и умение применять конкретные заклинания, правильно, магистр?

Валдис, к которому чиновник обратился, тут же согласно закивал.

— Которые должны будут творить чётко, быстро и без ошибок, — продолжил Максут, — а если, в погоне за теорией, они не смогут это делать так, как предписано экзаменационным нормативом? Вы понимаете, что тогда они просто не получат диплома мага, а выйдут отсюда со справкой о прохождении обучения. И на какую, в таком случае, нормальную работу в городе они смогут претендовать? Даже в городском коммунальном хозяйстве и то маги с дипломами сидят.

Я с тревогой заметил, как женщины смутились и засомневались. Гад этакий надавил на самое больное. Но какие же там, в столице, всё-таки ретрограды замшелые сидят. Всё у них, понимаете ли, давно изучено и необходимости в новом нет. Работать у них, понимаете ли, некому станет. Тьфу! А то что эти юноши и девушки, думая головой, смогут придумать что-то новое? Что-то более полезное, о чём все эти чинуши и старпёры от магии и не догадываются? Но нет, у них и так всё хорошо. Да уж, не думал я, что они вот так легко отбросят показанный девчонками пример. Низведут до уровня циркового фокуса.

Господин Максут улыбнулся с видом победителя и перевёл взгляд на последнего члена комиссии, ещё не высказавшего своего мнения:

— Леди Ройс, слово за вами.

Графиня покосилась на мужчину, затем, оперевшись о стол, поднялась. Лицо её было бесстрастно и какие мысли бродят в голове адмирала Тингланда, решительно невозможно было угадать. Впрочем, что-то я сомневался, что её мнение окажется сильно отличным от остальных. Подозревать в суровой адмирале скрытую прогрессистку. Нет больших консерваторов, чем военные.

— Долго говорить не буду, — произнесла она с хрипотцой, — господин Максут прав, нам нужны те, кто будет работать, а не философствовать.

После такого начала, у меня всё упало, фигурально выражаясь, а чиновник, наоборот, заулыбался ещё сильнее.

— Но, за всем этим, комиссия как-то проглядела потенциал имеющийся в методике профессора Локариса. Наше королевство не обладает большим количеством сильных магов, и, в то же время, находясь на самом севере, постоянно испытывает в них потребность. Сегодня я увидела как пять соплячек первого года обучения, заменили собой сильного выпускника. Для нас это было бы выходом. Поэтому я предлагаю, дать возможность профессору работать со студентами в этом направлении.

Графиня села обратно, а столичный чиновник, перестав улыбаться, недовольно произнёс:

— Если бы это ещё не было в ущерб качеству. Ладно, — он ещё раз оглядел присутствующих и прихлопнув ладонью по столу, произнёс, — в общем, выслушав всех членов комиссии, я, как председатель, постанавляю: указать профессору Локарису на недопустимость нарушения учебного расписания и необходимость соблюдать тот объём подготовки по предметам который указан в учебном плане, и в связи с этим предлагаю наложить на профессора Локариса дисциплинарное взыскание и штраф в пользу Империи. Второе: принять во внимание имеющийся потенциал новой методики обучения и обязать профессора Локариса организовать факультатив по углубленному изучению теормага в объёме не менее девяти и не более восемнадцати часов в декаду, дополнительно!

Сказав последнее слово, он ехидно усмехнулся, в полном соответствии с принципом, — сделал гадость, — на душе радость.

Хотелось ругаться, от девяти до восемнадцати часов дополнительно, это от одного до двух часов в день сверх уже существующих.

«С другой стороны, — мрачно подумал я, — студентики этой своей кляузой сделали себе только хуже. И от теории не избавились, и сидеть им в Академии дольше».

Штраф вот только не радовал. Придётся, всё-таки соглашаться на тридцать процентов, иначе совсем ноги протяну.

Всех важно поблагодарив, господин Максут, почти под ручку с магистром, быстро удалился, спеша, видимо, в обратный путь в столицу. Местный родительский комитет тоже потянулся на выход, а следом ушуршала и ректор с графиней-адмиралом, обговаривать какие-то вопросы будущего взаимовыгодного сотрудничества.

Остались только мы с Калистратисом. И вот тут-то меня и прорвало.

— Дегенераты, дебилы, имбецилы! — не стеснялся я в выражениях, вспоминая сладкую столичную парочку из чиновника и мага, — не видят дальше своего носа, привыкли плыть по течению, зажрались!