"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 720

– Я не заряжал боевыми … – забормотал Арсен. – Я холостые поставил. Из коробочки взял. Мне Антон Николаевич показал.

Верхоланцев откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Казалось, он растерял все силы на вопли. Я подошёл к парню и сказал:

– Неси эту коробочку сюда.

Он бросил на меня испуганный взгляд и мгновенно испарился.

– Зря ты ему это сказал, – почти спокойно проронил Верхоланцев, не открывая глаз. – Теперь мы ни его, ни коробку с патронами не увидим. Твою мать, как надоело с ментами разбираться. Скажи, Верстовский, почему, когда кто-то хочет убить Милану или меня, ты постоянно оказываешься рядом?

– Вы думаете, я сам это организовываю? – с усмешкой поинтересовался я. – Меня тоже пытались убить. И не раз. Вначале в воду скинули, на яхте, потом какой-то мерзавец подушкой задушить хотел, вчера напали два отморозка, с ножом и кастетом. В трамвае.

– О как, – Верхоланцев открыл глаза и с интересом взглянул на меня. – Ну-ну. Рассказывай. И кто во всем этом виноват? Знаешь? Ну, репортёр хренов, ведь уже пронюхал что-то? Понятно, не доверяешь.

Я совсем не жаждал рассказывать о сделке Мельгунова с силами Тьмы. Верхоланцев точно поднял бы меня на смех.

– Какой же ты ублюдок все-таки, Верстовский, – изрёк Верхоланцев угрюмо. – Я тебе позволяю трахать мою жену, а ты не можешь рассказать об элементарных вещах. Видеть тебя не желаю. Пошёл вон.

– Дмитрий Сергеевич, я хочу вам сказать – организуйте охрану Миланы, ей грозит смертельная опасность. И вам тоже, – быстро проговорил я, вставая.

Верхоланцев остановил меня за рукав и усадил рядом.

– Давай рассказывай дальше, – приказал он.

– Я катал Милану на катере, мы заехали на один островок и там…

– Знаю, она рассказала мне об этом. Дальше.

Я тяжело вздохнул, набираясь решимости.

– Рядом с вами есть человек, который хочет завладеть душой Миланы, и, по-видимому, вашей тоже.

Я бросил на Верхоланцева изучающий взгляд, как он среагирует, но он на удивление серьёзно воспринял мои слова.

– Что значит, завладеть?

– Убить, чтобы душами рассчитаться за то, что получил взамен.

– Откуда ты знаешь об этом? – взгляд Верхоланцева стал жёстким, глаза потемнели.

– Я видел…

– Посланника Тьмы? Врёшь. Не мог ты его видеть. Не мог. Если бы ты увидел его хоть раз, мы бы с тобой не разговаривали. Если только … ты сам не тот самый человек, который заключил сделку и пытаешься мне мозги запудрить.

– Зачем я тогда спасал Милану? – возразил я.

– Может, борешься с собой. Не знаешь, что выбрать.

– Не я же в катере находился, когда он наехал на Милану. И кран вывести из строя я не мог.

Верхоланцев бросил на меня изучающий взгляд. На удивление выглядел обеспокоенным, мрачным.

– Ладно, этот разговор продолжил в другое время. Иди сюда, Антон Николаевич! – воскликнул он.

В студию прошёл жилистый седой мужчина с орлиным носом и тонкими, плотно сжатыми губами. Судя по безупречной выправке, отставной военный.

– Ну, Антон Николаевич, дорогой наш главный «умри все живое», скажи, как в револьвере оказались боевые патроны? – Верхоланцев явно успокоился, обретя обычный ироничный вид.

Антон Николаевич присел рядом, аккуратно покрутил в руках оружие, заглянул в дуло, провернул барабан, оглядел рукоятку.

– Откуда взялся этот револьвер? – холодно проронил он.

– Как это откуда взялся? – удивился я. – Ваш парень, Арсен, мне его дал. Вместе с кобурой.

– Если бы этот револьвер был из реквизита, на нем был бы выбит номер, здесь ничего нет. Я не знаю, откуда молодой человек его взял. Может быть, с собой принёс, – изрёк Антон Николаевич.

По спине пробежал холодок. Ещё чего доброго, меня обвинят, что я хотел убить Милану или Мельгунова и сам притащил этот проклятый револьвер в студию. Верхоланцев побарабанил пальцами по спинке кресла, взглянул на главного пиротехника, потом перевёл взгляд на меня.

– Ладно, Антон Николаевич, разберёмся.

Когда пиротехник ушёл, Верхоланцев помолчал, смерил меня взглядом с ног до головы.

– Олег, а Мельгунова случайно ты убить не хотел? А?

Я тяжело вздохнул, не осталось никаких сил возражать, оправдываться, объяснять. Верхоланцев похлопал меня по колену.

– Иди, отдохни. Часа через два снимем эту сцену, и пойдёшь на боковую. Выглядишь кошмарно.

– Мы что ещё и снимать будет? – изумился я. – После такого?!

– Если эта жидовская морда настаивает, я ничего поделать не могу, – он развёл руками.

Я вышел в коридор, поплёлся к гримёрной, и вздрогнул, услышав визг Мельгунова:

– Мерзавец! Ты хотел меня убить!

Закипела кровь, в один прыжок я оказался рядом, схватив за грудки премьера, зашипел прямо в лицо:

– Да! Да! Я хотел бы тебя убить, но ты заключил сделку…

Охранник оторвал меня от Мельгунова и с силой врезал по физиономии, я отлетел к стене, рот наполнился металлическим привкусом, кровь хлынула из носа, заливая рубашку. Закрыв широкими спинами подопечного, охранники быстро начали удаляться. Я бросился за ними, крича вслед:

– Я не отдам тебе Милану! Слышишь, Мельгунов?! Даже, если ты отправишь меня на тот свет. Я буду её защищать! Буду являться к тебе в страшных снах! Как призрак, чтобы отравлять твою паршивую жизнь, тварь!

Один из орангутангов развернув бритую квадратную будку, угрюмо процедил сквозь зубы:

– Заткнись! Башку сверну!

Я замолчал, без сил опустился вдоль стены, размазывая кровь по лицу.

– Боже, Олег! Что случилось?! – услышал я вскрик Лили.

Она подбежала ко мне, потащила в гримёрную, уложила на кушетку. Приложив лёд, завёрнутый в полотенце, к разбитому носу, убежала. Через пару минут около меня возник немолодой, лысоватый мужчина в белом халате.

– Ну-с, молодой человек. Где же вы так хорошо носик задели? – протянул он. – Сейчас, посмотрим. Нет, все цело, повезло. Полежите немного.

Когда кровь остановилась, я переоделся в джинсы и рубашку, взглянул в зеркало, отметив, что губа сильно разбита, а нос, слава Богу, пострадал не сильно, и отправился на поиски Лифшица. Проходя мимо студии, заглянул – по центру восседал священный триумвират из Розенштейна, Верхоланцева и Непогоды. Я флегматично прислонился к косяку, сложив руки на груди, решил дождаться приговора. Всё-таки интересно, кто же из них сообщит, что я уволен?

– А, Олег, заходи! – Верхоланцев приветливо махнул мне рукой. – Ты чего опять эти тряпки нацепил? Мы сейчас будем снимать. Подойди на минутку. Твою ж мать, где ты фасадом-то припечатался? Ладно, замажем.

Я приблизился и осторожно взглянул на Розенштейна, пытаясь осознать, знает продюсер о ссоре с Мельгуновым или нет, но «тётя Роза» даже ухом не повёл.

– В общем, так решили. Будем снимать в трёх частях, – изрёк Верхоланцев. – Вначале – ссора двух мужиков. По отдельности. Револьвер в руках, и крупным планом лицо Мельгунова. А потом уже раненная Белла на руках у Франко.

– Хорошо, я согласен, – Розенштейн зевнул, показав мелкие белые зубы. – Дима, ты все доделай, а я пошёл.

– Давид, но мы договорились? Верстовскому увеличиваем ставку? – спросил Верхоланцев, бросив на меня изучающий взгляд.

– Да-да, – буркнул продюсер. – Увеличиваем. Только, Игорь Евгеньевич знать не должен.

– Разумеется, – ухмыльнулся главреж. – Значит, все решили. Мельгунова снимаем отдельно, «восьмёркой», ставку Верстовскому увеличиваем.

Розенштейн кивнул и направился к выходу, тяжело переставляя толстые ноги-тумбы. Я плюхнулся на его место.

– Дмитрий Сергеевич, вряд ли получится.

Верхоланцев с таким изумлением взглянул, будто я сморозил глупость.

– Что случилось-то, твою мать? – раздражённо пробурчал он.

– Я подрался с Мельгуновым и…

Верхоланцев взорвался громким хохотом, как ребёнок, до слез, утирая глаза платком. Отсмеявшись, похлопал меня по плечу.

– Слушай, что я тебе скажу. Наверху вопрос рассматривается о сериале на эту тему. Но поскольку Игорь Евгеньевич в сериалах не снимается. Дело это не царское. Главную роль играть будешь ты. Подумай над этим.