"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 735

– Ладно, перерыв и будем снимать.

Мельгунов удивительно резво вскочил с дивана и, приблизившись ко мне, прошипел прямо в лицо:

– Ты помнишь о нашем уговоре?

– Помню, конечно, – спокойно ответил я.

– Ну, так, когда ты это сделаешь? Времени осталось совсем мало. Или Милана тебе не дорога?

Каков мерзавец? Не терпится ему рассчитаться с главрежем.

– Дорогой Игорь Евгеньевич, всё будет так, как мы договорились, – я сделал вид, что снимаю пылинку с его плеча.

Он брезгливо отшатнулся и, задрав нос, прошествовал в коридор.

– Олег, слушай, что я тебе скажу, – подошёл ко мне Верхоланцев. – Когда мы снимать будем, быстро пройдёшь сюда – вон, там меловая отметочка есть.

– Так меня совсем видно не будет, – непроизвольно вырвалось у меня.

Верхоланцев хитро улыбнулся и, снизив тон, объяснил:

– Мы не на ту камеру будем снимать, а вон на ту – видишь в углу. Но, тс-с-с, это секрет. Ну, ты сам понимаешь, Игорь Евгеньевич знать не должен.

Я представил, в какой ярости будет премьер, когда узнает, что его драгоценную физиономию снимали боком. Неужели Мельгунов так достал Верхоланцева, что главреж решил прибегнуть к таким ухищрениям?

Когда вернулся Мельгунов, мы отсняли эту сцену и тут же начали репетировать следующую. Мегазвезда не заметил подвоха. Когда в комнате появилась Милана в простом домашнем платье в синий горошек, то выглядела, как королева, заставив невольно ею залюбоваться.

– Винченто, в чем дело? Почему ты не хочешь вернуть Франко деньги за клуб? Мы в состоянии рассчитаться с ним.

– Белла, дорогая, – проронил Мельгунов так устало, будто каждое слово давалось ему с большим трудом. – Я не собираюсь выбрасывать деньги на ветер, которые зарабатываю таким немыслимым трудом.

– Но Франко помог нам! Он заплатил долги клуба, когда нас хотели выбросить на улицу!

Мельгунов снисходительно улыбнулся.

– Ты слишком драматизируешь ситуацию, дорогая. Вовсе не так все было плохо. Мы могли обойтись без его помощи. Франко нужны деньги, чтобы вытащить своего обожаемого покровителя, дона Марчиано, из тюрьмы. Неужели я буду давать деньги на освобождение главы мафиозного клана? Это было бы просто нечестно.

– Ты просто должен вернуть долг, – повторила Милана и её глаза вспыхнули гневом, сделав более очаровательной.

– Не уговаривай меня. Я не буду помогать этому мерзавцу.

– Тогда я сама выпишу чек, – отрывисто бросила Милана, подошла к секретеру и, выдвинув ящичек, вытащила тонкую книжечку в синей обложке.

Мельгунов ухмыльнулся и торжествующе заявил:

– Дорогая, такое благородство делает тебе честь. Но ты же знаешь, что счёт у нас общий. Как только Франко выйдет отсюда с чеком, я позвоню в банк и сделаю заявление, что чек подделан. Полиция тут же арестует твоего бывшего любовника.

– Ладно, я пойду, – произнёс я последнюю реплику, и развернулся.

Но команды главрежа не последовало, вместо этого я услышал голос Миланы:

– Франко!

Я обернулся. Милана стояла посредине комнаты с изящной, отделанной перламутром, шкатулкой. Приблизившись, воскликнула, изображая волнение:

– Вот, надеюсь, этого хватит.

Я взял шкатулку, открыл и растерялся, совершенно не помнил, что за реплика шла дальше, но вдруг меня осенило:

– Белла, я не смогу продать эти драгоценности, меня тут же арестуют за воровство. Спасибо, не надо.

– Винченто, насколько я помню, ты говорил, у вас была договорённость с Франко. Если ты не сможешь вернуть долг, я возвращаюсь к нему. Правда? – спросила Милана, бросив взгляд на премьера. Мельгунов, непонимающе заморгал. Только полный ступор от непредсказуемо развивавшихся событий помешал ему заорать, что всё идёт не по сценарию, а Розенштейна рядом не оказалось. – Франко, скажи, у тебя остались хоть какие-то чувства ко мне? – спросила она, уже обращаясь ко мне, глядя прямо в глаза.

Я взял её за руку, поцеловал:

– Я люблю тебя больше жизни, как прежде.

Отставив шкатулку, она положила мне руки на плечи.

– Тогда я ухожу с тобой! Ты согласен? – это звучало прекрасно.

Уж импровизировать, так импровизировать до конца. Я прижал её к себе, жадно впившись в губы.

– Стоп! Снято, – услышал я, наконец, окрик главрежа.

Оторвавшись от Миланы, я в изумлении взглянул на него, перевёл глаза на опешившего Мельгунова, который был мокрым и жалким.

– Э, как это снято? – премьер с большим трудом сумел выдавить из себя шипящие звуки. – Мы так не договаривались! Это не сценарию! Немедленно всё переснять! – заорал он в бешенстве.

– Всё, всё! Молодцы! – не обращая внимания на вопли мегазвезды, Верхоланцев громко захлопал в ладоши. – Печатаем!

Милана потащила меня по коридору, втолкнула в гримёрку и сунула в руки объёмистый пакет:

– Вечером в ресторане гостиницы «Жемчужина» банкет по поводу окончания съёмок. Это маленький подарок. От меня.

Я неуверенно повертел пакет, распаковал, вытащил часы на металлическом браслете.

– Спасибо. Не стоило, Милана, – промямлил я в растерянности.

– Господи, какой ты ребёнок! – она обвила меня, прижалась к губам. – Я же тебя так люблю!

И счастливо рассмеялась.

Я приехал к гостинице вечером, когда город опутала кромешная тьма, как бывает только на юге, после невыносимо яркого солнечного дня, будто кто-то выключил свет, дозволяя светить лишь самым ярким звёздам.

Но гостиница выделялась ярким сиянием, исходившим из окон и фонарей, расположенных на площади рядом и фонтаном со светомузыкой. Я проходил мимо, когда вверх горделиво вырвались струи воды, подсвеченные синим, красным цветом.

В фойе остановился около огромного зеркала, придирчиво осмотрел костюм, подаренный Миланой, платиновые запонки во французских манжетах. Все сидело на мне, как влитое, или, по крайней мере, так казалось. Когда от счастья кружится голова, перестаёшь оценивать себя здраво.

Меня встретил Сильвестр, на этот раз, уже не подвергая унизительным расспросам.

Банкетный зал выглядел уютно, и роскошью не поражал. На полу, застеленном чем-то похожим на дерюгу, между колоннами располагались квадратные столики с креслами из плетённых ивовых прутьев. Высокие окна задрапированы тяжёлыми портьерами цвета старого золота. В центре возвышалась эстрада, огороженная, словно палуба корабля фигурными столбиками, соединёнными канатами. Увидев огромный рояль, микрофон, инструменты, я передёрнулся, представив, что меня опять заставят выступать.

Сильвестр довёл меня до столика, где уже сидело трое – Надя с лучистыми серо-зелёными глазами и короткой стрижкой ярко-рыжих волос. Блондинка Кира, напоминающая фарфоровую куклу. И небритый молодой человек с экзотическим именем Арнольд, смазливую физиономию которого сильно портили близко посаженные, воровато бегающие глазки. Девушки блистали вечерними нарядами, обнажающими их прелести, что у Нади выглядело очень свежо и возбуждающе, а у Киры напоминало коровье вымя в цехе по переработке мясных субпродуктов.

Я помнил многих людей по съёмкам, но с трудом мог вспомнить по именам.

– Скоро начинаем, – чуть поклонившись, произнёс Сильвестр с театральным подобострастием. – Располагайтесь удобней, Олег Янович.

Я поискал глазами Милану, и обнаружил за столиком у самой стены. Одетая в простенькое карминово-красное открытое платье, она выглядела сногсшибательно. Когда помахал ей рукой, она радостно улыбнулась и послала в ответ воздушный поцелуй, совершенно откровенно, не стесняясь сидевшего рядом мужа. Впрочем, Верхоланцев, приблизившись почти вплотную к Розенштейну, о чем-то с ним беседовал. И мог не заметить.

В зал прошествовала мегазвезда, одетый в чёрных обтягивающих брюках, рубашке кислотных сине-жёлто-красных цветов и в пиджаке с набивным рисунком из розовых фламинго. Его сопровождал Ромочка. Проходя мимо моего столика, Мельгунов бросил на меня быстрый взгляд, пронзивший, словно электроразряд, чем совершенно испортил мне настроение.

Зал постепенно заполнился народом, официанты начали разносить закуски, а мы, вместе со вторым партнёром по столику, стали ухаживать за девушками. Кира трещала без умолку о своих похождениях, встречах со знаменитостями, которые постоянно куда-то приглашали её. То прокатиться на шикарной яхте, то съездить на Сейшельские острова, то сходить в самый лучший парижский ресторан, где подавали лягушачьи лапки в сметанном соусе, которые ей ужасно не понравились. От бессмысленной трескотни начала разламываться голова. Девушка явно обладала серьёзным комплексом неполноценности и большими проблемами в личной жизни, и очень хотела показать всем, что у неё все в шоколаде. Надя, лишь чуть заметно улыбалась, слушая подругу, посылая мне лукавые взоры