"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 779

Но моё частное расследование не увенчалось успехом. Ларри Ольсена я не обнаружил. Вернувшись на место, я плюхнулся на стул, который возмущённым скрипом оповестил всех, что негоже так немилосердно относиться к почтенной старости сего предмета мебели. И вновь уткнулся в разрисованный мною лист.

Если Сэму так трудно было сказать мне, что на моё место взяли другого человека, значит, Стэнли занимал какое-то необычное место в редакции. Не рядовой сотрудник. Спецкор, заместитель. Возможно, он имел особое место в офисе. Я окинул офис и отругал себя за невнимательность, заметив в углу стеклянную перегородку.

Зайдя внутрь, я остановился напротив массивного письменного стола, за которым восседал хозяин.

— Привет, Ларри, — бросил я, стараясь держаться уверенно.

Он оторвался от чтения бумаг, взгляд задержался на пару секунд на моей обритой голове, и губы растянула откровенно злорадная ухмылка. Моего возраста, уже начинающий полнеть. Широкоплечий, с хорошо развитой как у боксёра грудью. Квадратное лицо с утяжелённой нижней частью, пухлые, капризные губы, округлый, безвольный подбородок. Слишком короткий для подобного лица нос с хищно вывернутыми ноздрями. Глубоко утопленные под дугами бровей небольшие глаза, постоянно в прищуре. И маска глубочайшего презрения ко всему, что не касается его персоны. Почему женщины находят такие лица привлекательными?

— Привет, Крис, — невнятно пробормотал он. — Рад тебя видеть.

Поставив левую руку на подлокотник, он приложил два пальца к виску, и откинулся на спинку широкого кожаного кресла.

— Где мои вещи? — спросил я, не отводя от него пристального взгляда.

— Там, в углу, — чуть качнув головой влево, проговорил он, не меняя положения тела.

Продефилировав мимо него, я взял картонный ящик с барахлом. Плюхнув на стол прямо перед его наглой физиономией, начал придирчиво в нем ковыряться. Хотя понятия не имел, что там могло быть. Пишущая машинка, рамочки, несколько папок, записная книжка, справочники, письменные принадлежности. Сделав вид, что задумался, обвёл взглядом помещение. Слева от стола находился длинный стеллаж с толстыми папками. Часть из них отличались по цвету обложек и стояли в стороне от остальных.

Опершись руками о стол, я наклонился вперёд и жёстко отчеканил:

— А где остальное, Ларри? А?

Наши взгляды скрестились, словно шпаги, вызвав мысленно фейерверк искр. Я шёл на серьёзный риск, ва-банк. Я не знал, не мог даже представить, что за материалы остались от моего несчастного Стэнли и остались ли вообще. Я не смог бы даже узнать его почерк, но интуитивно ощущал, этот высокомерный прощелыга использовал его идеи. Я думаю, Стэнли был очень талантливым парнем.

— Я все выбросил, — лениво ответил Ларри, мерно покачиваясь в кресле, как в гамаке. — Зачем мне барахло мертвеца?

Маленький Наполеон Бонапарт. Ему нравилось унижать меня. Восседающий в отдельном кабинете, как Бог на облаке и рядовой сотрудник редакции, червь ничтожный, которому словно дворняге бросили кость — выделили уголок. Но я не собирался пасовать перед зарвавшимся наглецом. Через пару минут он скис. Брезгливо скривившись, поднялся во весь рост, прошествовал к стеллажу и вытащил те самые папки, которые мне удалось приметить. Я удовлетворённо выдохнул. Но решил не спешить. Окинув критичным взором, открыл одну, медленно перелистывая листочки, исписанные аккуратным почерком, почти без помарок. Затем смерил его осуждающим взором.

— Ну что тебе ещё? — разозлился он.

Откровенный блеф, я лишь делал вид, что у меня на руках джокер, хотя на самом деле не было даже завалявшийся козырной семёрки. Наконец, прошипев что-то злобное себе под нос, он нехотя наклонился вниз. Вытащив из нижнего ящика тоненькую синюю папку, швырнул мне.

Психологически победа осталась на моей стороне. Сложив все в коробку, я вернулся на место. Выставил фотографии на стол. Незнакомая мне супружеская пара средних лет рядом с улыбающимся мальчиком. Видимо, родители Стэнли. Афиша спектакля со стройной фигуркой Элизабет Шепард. В рамках светлого дерева дипломы за отличную учёбу, спортивные успехи, стекло треснуло, рассыпалось под моими пальцами. Видимо, Ларри снимал со стен эти дипломы и бесцеремонно швырял в коробку. Почему не выкинул? Пачка визиток: Кристофер Стэнли, Ph.D. - доктор философии. Значит, Стэнли удалось поступить в аспирантуру, защитить диссертацию, последняя стадия обучения в университете. Я знал, что докторская степень в Штатах не соответствует нашей. Но все равно ощутил гордость, человек, в чьём теле находилось моё сознание, был умён, образован.

Устроившись за столом, я раскрыл тонкую папку. Сверху лежала статья о фармацевтической компании Ллойда Джонса, только намекающая на какие-то тайны, которые скрывает в своих недрах могущественная корпорация. Я устало прикрыл глаза, ослабил узел галстука. Если это всё, что осталось от Стэнли, мне придется пройти весь его путь ещё раз.

Встав у окна, я начал бездумно всматриваться в проносящиеся внизу машины, которые вдруг напомнили "Волгу Газ-21", запущенную в производство в начале 50-х годов. Заставив предательски сжаться сердцу. "Хоть похоже на Россию. Только всё же не Россия".

В детстве мне приснился сон, который я запомнил до мельчайших подробностей. Я был космонавтом, улетевшим в далёкий космос на звездолёте. Меня окружали мёртвые немигающие сверкающие точки. Только воздух Земли заставляет так романтично мерцать звёздам на небе. Атмосфера Земли превращает дождь из мёртвых останков астероидов в восхитительно прекрасное зрелище сверкающего звёздного дождя. И я навсегда запомнил то невыносимое чувство ностальгии, которое испытал во сне, затопившее душу, задушившее до горьких рыданий. Я знал, что не успею вернуться домой. Всей моей жизни не хватит вернуться, увидеть небо в мерцающих звёздах, вдохнуть воздух родной Земли. Почему мы так любим свой родной край? Почему так стремимся вернуться домой из далёких странствий, как бы не было там замечательно? Почему люди, сбежавшие на Запад, не могут забыть о России, невидимыми нитями, связанные с ней. Никто не может сказать определённо, что такое ностальгия, homesick — тоска, болезнь по родине.

Если я проживу ещё лет пятьдесят, то древним стариком смогу приехать в Россию. Увидеть Милану, родителей, коллег. Мой дом. Меня отделяло от них не тысячи и тысячи километров, которые при желании я мог преодолеть. Меня отделяло нечто большее — время.

Вернуться к содержанию

Глава 12. Мой друг-итальянец

Ночной клуб Антонелли представлялся мне в довольно мрачных тонах, как злачное место, предназначенное для "стрелок" тёмных личностей. Я совсем не ориентировался в городе. Несмотря на то, что Хэнк заверил, что найти клуб "The Golden Sands" будет легко, я не отважился поехать туда на метро и вызвал такси.

Уже стемнело. Небо плотно затянуло тучами, в которых спрятался тонкий полумесяц, что усилило моё беспокойство. Жёлтый кэб мчался стрелой по безлюдным улицам. Освещаемых тусклым светом фонарей унылых каменных зданий с разбитыми окнами, кирпичных стен с пожарными лестницами, обшарпанных дверей, высоких металлических решёток, угрюмых заборов. Изредка мелькали скудные кляксы неоновых вывесок, которые сменялись на закрытые металлическими щитами витрины. Город лучших развлечений в мире, "который никогда не спит", я представлял иначе.

Неожиданно авто вылетело на пересечении двух широких улиц.

— Приехали, — бросил водила.- 52-я улица.

Это совсем не походило на трущобы. Вниз простиралась широкая прямая улица с рядами домов и припаркованными солидными обтекаемой формой машинами. Все заливал ярко-оранжевый свет, отражаясь в мокром асфальте. Фасады зданий украшали сверкающие всеми цветами радуги надписи в разнообразном стиле — строгие и вычурные, написанные традиционно слева направо, или сверху вниз. Это место явно пыталось реабилитировать в моих глазах город.