"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 802

— Ты думаешь, Стэнли, что компания Джонса производит нечто жуткое? — начал Моретти вкрадчиво. — Возможно и так. Но эти препараты не запрещены. Они не считаются опасными. А кое-кому они просто жизненно необходимы. Ими снабжают богему: музыкантов, артистов, художников, писателей. У них тонкая душевная организация. Им нужно расслабляться. Успокоить нервы.

— Жаль только, они не знают, какую цену за это заплатят потом, — буркнул я и закашлялся.

— Да кого это волнует?! Не будь дураком! Твоё желание вынести деятельность Джонса на суд общественности бессмысленно. Ты должны это понять! Без производства этих препаратов никакого "Golden Age" в Голливуде не случилось бы. Врачи делают всё возможное, чтобы актёр был в хорошей физической форме. И мог выйти на съёмочную площадку, чтобы сыграть свою роль. Сыграть хорошо, вдохновенно! Зажечь сердца зрителей! Барбитураты нужны, чтобы хорошо выспаться. Амфетамины, чтобы проснуться бодрым и активным. Всё это можно получить без проблем в главном здании Голливуда. Эррол Флинн и Джуди Гарленд, Тайрон Пауэр и Монтгомери Клифт, Ричард Бартон и Элизабет Тейлор. Всё они клиенты компании Ллойда Джонса. Без него они был остались никем!

— И Мэрилин Монро, — добавил я.

— Да, именно, — он качнул ногой. — Монро снабжает таблетками её друг Сидней Сколски. Они, можно так сказать, "друзья по таблеткам", — сардоническая улыбка осветила лицо моего собеседника, словно адское пламя.

— Но когда-нибудь это выплывет наружу, — сказал я. — Какая-нибудь мегазвезда умрёт от передозировки, и это выльется в чудовищный скандал.

— Значит, такова будет её судьба, — философски заметил он, и глаза его подёрнулись плёнкой, как у змеи, будто он представил неподвижно застывшую на кровати Мэрилин Монро с телефонной трубкой в руках, и это зрелище доставило ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

— А зачем тогда вам мои материалы о Джонсе? Если он не боится разоблачения? И если бы это было так, то почему меня подставили, упрятали в тюрьму, и я попал на электрический стул?

— Хороший вопрос. Знал, что задашь его. Но я объясню. Ты задел… как бы это сказать корпоративные интересы, — качнул головой Моретти.

— Тогда надо было предъявить иск. А не пытаться меня подставить.

— Иск был выдвинут, но ведь вы, журналисты, такой народ, — он шутливо погрозил пальцем. — Никак не угомонитесь. Вцепитесь, как акула и рвёте на части. Ради сенсации готовы на всё. Поэтому и пришлось припугнуть.

— Но не удалось. И тогда вы похитили племянницу Джозефа Шепарда и убрали своего племянника. На моих глазах. Великолепный метод устрашения.

Моретти сощурился и гортанно хохотнул, негромко, но так жутко, что холодок пробежал по моей спине. Он играл со мной как кот с только что пойманной и полузадушенной мышкой. Делал вид, что разговаривал на равных, и лишь давал советы, как старший, умудрённый жизнью человек, а не похититель моей невесты и убийца моего друга.

— Франко был паршивой овцой в нашем стаде. Он все равно бы получил своё. Раньше или позже. И кстати — да! — на лице Моретти расцвела широкая улыбка, смахивающая на волчий оскал. — Хочу показать кое-что. Где ещё может быть использован препарат компании Джонса.

Спустившись на лифте, мы попали в длинный коридор, где нас встретил невысокий, тощий и сутулый мужчина азиатской внешности в белом халате, шапочке. Маленькое личико было таким худым, словно кожу натянули прямо на череп.

— Мистер Вонг, продемонстрируйте нашему дорогому гостю вашу разработку.

— Да, мистер Моретти, — скрестив руки на груди, японец поклонился, без лести, подобострастия, скорее потому что привык это делать.

На уровне груди в выкрашенной зеленоватой краской стене коридора шло длинное окно. Вспыхнувший свет выгнал тени из углов каменного "мешка" метров пять на пять, смахивающего на больничную палату во второразрядной психушке. Грязноватые стены из пожелтевшей потрескавшейся плиткой, каменный пол с въевшимися в него подозрительными бурыми пятнами. С потолка свисала лампочка на шнуре, бросая тень на стену в виде петли висельника.

Вонг подошёл к стене с чёрным и ребристым прямоугольником динамика, нажал кнопку и приказал:

— Выводите испытуемых.

С тихим шелестом в стене напротив окна открылась незаметная дверь. Вошла комичная в своём несоответствии пара — рослый детина метра под два ростом в белом халате и тощий парень, абсолютно голый. Его вытянутое лицо совершенно ничего не выражало, глаза пустые и тусклые, как у покойника, смотрели куда-то вдаль, или скорее внутрь себя. Санитар вытащил большой стеклянный цилиндр с длинной иглой. Сделав укол в шею парня, как-то слишком поспешно выскочил за дверь.

Внутрь впихнули мужчину в полосатой робе. Выглядел он полной противоположностью голому доходяге — высок, крепок, широк в плечах, кулаки, поросшие чёрной густой порослью, размером с дыню. Воровато оглянувшись, он обнаружил тощего пацана у стены. Ухмыльнувшись, выхватил из кармана длинный нож. Подскочил. Замахнулся.

Но парень успел откатиться в сторону и лезвие, попав в стену, лишь выбило кусочки замазки из швов. И тут он забился в судорогах, засучил ногами, захрипел. Изо рта, пузырясь, пошла сиреневая пена, заливая пол. Он визжал, кричал, скрежетал зубами. И тело начало покрываться беловатой шерстью. Она лезла из него, словно седая трава на съёмке, которую ускорили во много раз. Лицо вытянулось в волчью морду, показались острые белые зубы. Ощерился. Теперь он смахивал на того самого оборотня, что напал на меня, когда я вышел из бара "Янкиз" на Ривер-авеню.

Мужик в робе попятился, побледнел, как мел. Глаза выкатились из орбит, а здоровенные руки задрожали и обвисли.

Прыжок. Лохматая тварь сбила его с ног. Смачно, безжалостно вгрызлась в тело, мгновенно превратив одежду противника в лохмотья. Они стали кататься по полу. Амбал бил и бил ножом, пока лезвие не сломалось. Отшвырнув его, выбросил руки вперёд, упёрся в пасть чудища. Руки поскользнулись на окровавленной шерсти и острые зубы сомкнулись на шее. Дёрнулся и обмяк, а мерзкая тварь с утробным урчанием начала рвать его плоть, пока не отгрызла голову. Схватив зубами за волосы, помотала, как тряпку и зашвырнула в сторону. Подпрыгнув, как мячик, голова откатилась в угол, пару раз моргнула, чтобы так и застыть навсегда с выпученными от ужаса глазами.

Оборотень вскинул морду, торчащие сосульками клочки шерсти слиплись от алой крови, и зал огласил победный вой, леденящий, пробирающий до костей. Взгляд через стекло упёрся в меня, как ствол винтовки. Там осталось что-то человеческое — ненависть, боль утраты своего "Я", и радость, ликование от дарованной извне силы.

Тошнота прилила к горлу, пустой желудок едва не вывернуло наизнанку. Ноги ослабели, подломившись в коленях, пришлось опереться о стену дрожащей рукой, чтобы не упасть. Отдышавшись, я рефлекторно бросил взгляд через окно. Действие препарата закончилось. На каменном полу распростёрся тот же самый голый бедняга, но теперь с ног до головы перепачканный кровью. Он приподнялся и присел, поджав ноги, всё с тем же бездумным выражением на лице. Даже не взглянув на обезглавленное истерзанное тело своего противника в расплывшейся багровой луже, в которой розовыми комками плавали кишки.

— Ну как, впечатляет? — поинтересовался Моретти с гаденькой улыбкой, от которой тошнило не меньше, чем от мерзкого шоу, свидетелем которого я только что стал. — Очень эффективно и, главное, человек приходит в себя и ничего не помнит. А представляешь, как эта тварь будет терзать нежное девичье тело? Что ты на меня так смотришь? Если завтра мы не получим документы по делу Джонса, я отдам на съедение одной из этих тварей твою невесту. Понятно? — он бросил на меня многозначительный взгляд, словно намекал, что на месте чудища, которое разорвёт Лиз, могу оказаться я.

— Вы так ненавидите старика Джозефа? Он отомстит.

Моретти поднял правый уголок рта в гадливой усмешке, покачал головой, словно я сказал несусветную чушь.