Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Томпсон Джим - Страница 383

– Диллон вызывает подозрение, и он же не вызывает подозрений, – подхватывает шеф охраны. – Все зависит от того, как на все это смотреть.

– Вот именно. Я не утверждаю, что он во всем этом замешан, но было бы лучше, если бы он от этого держался подальше.

– Боюсь, – говорит Болдуин, – мне больше добавить нечего.

– А как насчет, как то бишь его, Муна? Заведующего отделом? Он здесь?

– Насколько я помню, вы уже с ним говорили, – напоминает Болдуин.

– Только в общих чертах, когда беседовал с другими. Он здесь?

– Не знаю точно. Уже поздно и...

– Он здесь, – сообщил шеф охраны. – Я решил, что он может вам понадобиться. Он ждет внизу.

– Будьте добры, попросите его зайти.

Начальник охраны вышел. Рейнолдс сел и уставился на меня. Болдуин прикурил новую сигарету от старой.

– Мистер Рейнолдс, – обратился он к агенту ФБР.

– Да.

– Я насчет Муна. Он несколько... э-э-э... ревниво относится к Диллону. А он мстительный. Боюсь, что... – Он замолчал, не закончив.

– Понимаю, – бросил Рейнолдс.

И я понял, что он имел в виду. Ничего такого, что можно было бы пощупать. Подозрение смыкается со своей противоположностью. Доказательство – и никакого доказательства. Но я-то хорошо понимал, что в такие времена никаких доказательств не требуется. За этим кротким голубым взглядом только уверенность. Только обвинение. Осуждение будет автоматическим.

Мун вошел, держа в руке половинку огромного красного яблока. Откусив добрый кусок, он молча сел на стул начальника охраны и оглядел с ног до головы агента ФБР. Тот спокойно встретил его взгляд, столь же твердый, как и у Рейнолдса. Рейнолдс вяло улыбнулся и отвел глаза.

– Вы знаете, по какому поводу мы вас пригласили, мистер Мун?

– Да, – флегматично ответил Мун. Он повернул яблоко и поднес его ко рту.

– У вас были серьезные неурядицы на складе, мистер Мун. Они начались приблизительно тогда, когда пришел Диллон. Так вот...

Мун поднял руку и откашлялся.

– Как раз когда он пришел, я хотел уходить. Так что мне было до фени, что здесь творится. В том числе и до этого бедолаги Гросса. Дилли угораздило вляпаться в самую кучу дерьма.

– Э-э, – промычал Рейнолдс, – может, вы сначала доедите яблоко...

– Оно мне не мешает, – как ни в чем не бывало продолжал Мун. – У нас бы с Дилли все шло как по маслу, не принимай он так все всерьез. Все к нему относились бы лучше. Да только такой уж он уродился, вот и сидит здесь.

– Понимаю, – говорит Рейнолдс. – У вас сейчас возможность рассмотреть Диллона получше. Вы с ним большую часть времени работали на складе, тогда как остальные часто отлучались. Что-нибудь из того, что он делал, вызывало у вас подозрение? Что-нибудь непосредственно связанное с его работой вызывало у вас беспокойство?

Мун внимательно изучал огрызок яблока, затем ловко отправил его в плевательницу, потом столь же внимательно уставился в пол.

– Ну... даже не знаю, как сказать. Не знаю, покажется вам это подозрительным или нет.

Агент ФБР сделал стойку:

– Объясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.

– Ну... мне все время казалось, что он собирается все здесь взорвать.

– Взорвать?

– Ага. Сидит себе на этом табурете часами и не ходит в туалет, я все время боялся, что он хочет всем нам такую мину подложить!

Наступила мертвая тишина. Болдуин хлопнул ладонью по столу, поперхнулся сигаретным дымом и зашелся кашлем. Рейнолдс побагровел, но выдавил вымученную улыбку.

– Думаю, что на этом мы закончим, мистер Мун. Спасибо за то, что пришли.

– Да чего там, – говорит Мун и удаляется, а длинные руки вяло болтаются чуть не до угловатых колен.

Болдуин вытер глаза.

– Полагаю, вам будет небезынтересно знать, что Мун от нас уходит. Его призывают обратно в военно-морской флот. Мы могли бы дать ему освобождение, но он хочет служить. Так что мы не можем удерживать его. Мы уже однажды удерживали его, и это ни к чему хорошему не привело.

– Очень интересно. – Рейнолдс встал и протянул мне руку. – Надеюсь увидеться при более благоприятных обстоятельствах.

Я пожал ему руку и ничего не сказал. А Болдуин говорит:

– Вы еще увидите Дилли. Он остается здесь. Он займет место Муна.

Глава 26

Когда вечером я добрался до вершины холма, Мун ждал меня на углу в своей машине.

– Решил попрощаться, – сказал он, когда я сел в машину. – Хотел подбросить тебя до дому, но потом решил, что это не лучшая идея.

– Ты и так избавил меня от лишних бед, – говорю я.

– Ты так считаешь? Что ж, Дилли, я тебе кое-что был должен. Как Фрэнки?

– Вроде уже ничего.

– Мне очень жаль, что я не сделал то, что должен был Дилли. Ты знаешь, мне Фрэнки небезразлична. Это не очередная придурь.

– Я знаю. Я знаю, как это бывает.

– Не хочешь выпить?

– Нет, спасибо, Мун.

– Мне, честно говоря, тоже не хочется.

– Мне жаль, что ты уезжаешь. Надеюсь, не из-за меня... нас...

– Я бы и так уехал, Дилли. Я давно уже искал повода.

– Ты знаешь, что я не мечу на твое место? Знаешь, что я не вернусь туда.

– Не мне тебя отговаривать, Дилли.

– Да не в этом дело.

Он кивнул:

– Мне надо было бы сообразить, что ты поумнее. Ты хитер, Дилли, но это до добра не доведет. Рано или поздно все догоняет нас.

– Точно, только и это еще не все, Мун.

Он посмотрел мне в глаза.

– Даже не знаю, как сказать. Может, я так никогда никому и не смогу ничего объяснить. Даже если напишу книгу...

Джим Томпсон

Убийство

Глава 1

Коссмейер

Больше всего на свете эта женщина любила сплетни — без них она жить не могла.

В ее характере сочетались упрямство, напористость, апломб, а также — по крайней мере, так она полагала — страстность.

Ну-с, дело было в воскресенье. Не прошло и двух дней с начала летнего сезона, как Луана Девор позвонила мне. Ее голос звучал, как всегда, истерично. И как всегда, возникшая у нее проблема требовала моего немедленного вмешательства. Примечательным было лишь то — во всяком случае, мне это показалось примечательным, — что она не унялась даже после того, как я послал ее к черту и потребовал, чтобы она прекратила дурить.

— Косси, прошу тебя, — всхлипнула она. — Ты должен приехать! Это вопрос жизни и смерти, дорогой. Я не могу говорить об этом по телефону...

— Почему это не можешь? — оборвал ее я. — По телефону ты обсуждаешь всех и вся. Давай отложим это дело, Луана. Я адвокат, а не нянька. Сейчас у меня отпуск, и я не собираюсь проводить его, выслушивая, как ты причитаешь по поводу воображаемых ужасов.

Послышалось явственное всхлипывание. Я почувствовал легкие угрызения совести.

От состояния Деворов практически ничего не осталось, и уже много лет я не получал от Луаны ни копейки. Таким образом... в общем, вам ясно, что я имею в виду. Если у человека ничего нет и он ничего не может для вас сделать, вы невольно перестаете принимать его всерьез.

— Успокойся, милая, — сказал я. — Будь большой девочкой ради твоего Косси. Мир не перевернется, если я не примчусь к тебе сию же минуту. Можно подумать, что тебя убивают.

— Вот именно! Так оно и есть, — прорыдала она и повесила трубку.

Я тоже повесил трубку. Вышел из спальни и через гостиную вернулся в кухню. Роза стояла у плиты спиной ко мне и разговаривала сама с собой, хотя слова ее были явно адресованы мне. За двадцать с лишним лет нашей семейной жизни это прочно вошло у нее в привычку.

— Бродяга... Дармоед... Лоботряс... Никогда-не-подумает-о-том-чтобы-помочь-жене...

Впервые в жизни понял, что давно знакомые слова справедливы, что породило в моей душе печаль и легкое раздражение.

— Извини, — сказал я. — Она мой клиент, у нее неприятности. Я должен с ней повидаться.

— Он еще толкует о клиентах, — забормотала Роза. — Ну а как же — все остальное побоку. Все, кроме клиентов. Они у него на первом месте.