Ночь шрамов - Кэмпбелл Алан - Страница 44

Неттл осмотрел комнату. Стропила слишком высоко – до них не дотянуться. Половые доски мощные и проломать их не удастся. Может быть, забраться на стену и попробовать добраться до выхода, перешагивая по перегородкам? Неттл выругался, что оставил мешок с инструментами за дверью.

Что-то холодное дотронулось до руки, и бродяга моментально махнул кулаком.

Пустое место.

Хохот вихрем закружился по комнате.

Неттл медленно повернулся. Он ясно ощущал движение, но никак не мог разглядеть, что же именно находится рядом с ним: будто ветер постоянно уносил туманные тени, не давая им остановиться и принять четкую форму. Тени расплывались, и очертания таяли в воздухе, превращаясь в причудливый рисунок на стене, когда Неттл поворачивал голову.

В тот момент, когда неровный свет фонаря на секунду померк, бродяга разглядел белые лица и красные рты. Они сомкнулись в кольцо вокруг него.

Неттл бросился к ближайшей перегородке, ухватился за край и подтянулся.

Осколки врезались в пальцы: та сторона оказалась дьявольски острой. Пересилив боль, Неттл поднялся и сел на корточки на узкой стене. Отсюда лабиринт казался гораздо меньше, не больше пятидесяти футов в длину, но замысловатость конструкции просто поражала. Узкие коридоры ютились в крошечном пространстве, разбегаясь в разных направлениях. Квадратные спирали, всевозможные изгибы, бесчисленные тупики, и все блестело кроваво-красными осколками. В двадцати шагах Неттл заметил входную дверь и единственное во всей квартире окно. Если сделать все осторожно, можно перебраться по верху лабиринта и добраться до выхода. Бродяга медленно выпрямился. Край перегородки был не больше двух футов в ширину.

– Обманщик, – завыл ветер. – Обманщик! Обманщик! Обманщик!

Неттл переступил через соседнюю перегородку, балансируя руками. Воздух зашевелился, будто подталкивая его, пытаясь скинуть вниз. Бродяга раскинул руки и на несколько секунд замер, уверенный, что сейчас рухнет на пол. Колени дрожали. Вскоре, однако, он восстановил равновесие, глубоко вздохнул и сделал еще один широкий шаг. Перегородка со скрипом качнулась, сердце у Неттла замерло, а внутренности перевернулись. Лабиринт под ногами оскалил острые стеклянные зубы, словно пуская слюни, предчувствуя скорую добычу.

– Обманщик, обманщик, обманщик!

Неттл всем телом ощущал гнев демонов: лицо обдавало ледяным дыханием, а невидимые тела метались вокруг. Еще один шаг, доска застонала, но выдержала. На какой-то момент Неттлу стало дурно, лабиринт покачнулся, стеклянные стены наклонились и начали падать. Шаг, еще шаг.

До двери оставалась половина пути, когда погас фонарь и комната погрузилась в темноту.

14. Два убийцы

В дверь лаборатории постучали. Девон захлопнул крысиную клетку и снял респиратор.

– Ну что еще?

В дверь заглянуло нервное лицо лаборанта.

– Простите, господин, но нам нужно знать, собираетесь ли вы сегодня осушить топливные баки. С утра прибудет судно с плантаций. Если осушить сейчас баки, то кораблю придется добрых полдня прождать заправки.

– Торговое судно или церковное?

– Церковное.

– Осушайте.

– А что с кораблем?

– Корабль подождет. Я не хочу, чтобы меня сегодня еще беспокоили.

– Хорошо, господин. – Лаборант скрылся за дверью.

Отравитель вернулся к своей клетке и внимательно взглянул на прижавшегося к прутьям зверька. Из кармана жилетки он извлек небольшой пузырек и встряхнул розовую жидкость, потом надел респиратор и набрал в пипетку капельку жидкости. Вместе с ложкой меда на плоской тарелке капля отправилась прямо в клетку. Крыса подскочила к блюдцу и начала лизать лакомство, а Девон наблюдал, затаив дыхание.

Когда мед исчез, отравитель внимательно изучил крысу: не наблюдалось никаких видимых изменений в поведении зверька.

– А теперь, – пробормотал Девон, взяв скальпель, – боюсь, будет больно.

Он занес над крысой лезвие, терпеливо ожидая, пока та перестанет бегать по клетке, а потом резко воткнул скальпель ей в спину. Зверек взвизгнул и начал биться в агонии, отчаянно пытаясь вырваться, но скальпель держался крепко. Когда животное перестало сопротивляться, Девон вытащил лезвие и поставил его в стакан со спиртом.

Отравитель ждал. Маска превращала дыхание в громкое хрипение. Шли минуты. Крыса еще раз вздрогнула и затихла. Кровь сочилась из свежей раны. Девон ткнул зверька пальцем и перевернул: труп.

Ученый тяжело вздохнул, снял маску и положил на стол. Лицо чесалось от резины, растрепанные волосы торчали во все стороны. Девон аккуратно снял и протер очки, а потом так же аккуратно водрузил их обратно на переносицу. Он еще раз оглянулся на мертвую крысу в клетке. Просто мертвая крыса в клетке.

Девон рухнул в кресло: на сегодня достаточно. Сил больше не было, а нужно еще прибрать бардак в лаборатории. В последнее время отравитель ежедневно выматывался до полного изнеможения. С каждым годом он ложился спать все позже и вставал все раньше, уставший еще до начала дня. Тело казалось тяжелее, а каждая новая задача – труднее предыдущей. С усталостью еще можно было смириться, но принять боль…

Иногда Девон просыпался по ночам и в агонии хватался за грудь, будто вдыхал стеклянные осколки. Раны непрестанно кровоточили. Яды, бензойные и серные соединения, что варились на Ядовитых Кухнях, насквозь пропитали плоть и кости. Больше места не осталось. Девон умирал.

Спаситель Дипгейта – отравлен и оставлен гнить людьми, которых сам спас. И ради чего? Народ меня презирает. Даже мои собственные лаборанты меня презирают. Церковь забыла о том, что я сделал для нее, а в награду я получил одно лишь призрение. Кто они, все эти люди? Те, чье спасение было куплено ценою моих страданий. Да, я терплю эти муки лишь для того, чтобы они смогли пережить меня.

На самом деле его выводило из себя лицемерие: каждый житель Дипгейта ожидал смерти, кроме Девона. Они не заслуживали даже собственной жизни, а вместо того забирали жизнь у него. Но конец еще не пришел, и оставалось время забрать то, что ему причиталось. И даже больше. Чтобы ангельское вино обрело силу, нужно всего тринадцать душ. Если бы потребовалась сотня. Девон бы, не колеблясь, забрал их у города.

Дипгейт у него в долгу.

Оставлять труп девочки в кабинете крайне неосторожно, но еще более рискованно было бы выходить на улицу в Ночь Шрамов. А с утра совершенно не было сил поднять тело. Руки опускались от одной мысли, что придется волочить его. Надо просто выбросить труп в пропасть с ближайшего моста, а потом наконец-то приготовить чего-нибудь: давненько Девон не ел по-человечески. Хороший ужин поставит его на ноги: лучше всего, наверное, сделать отбивную с жареной картошечкой. Отравитель взял со стола горшочек с медом, вытер брызги крысиной крови и положил его в карман: блинчики с медом на десерт.

Чтобы лишний раз не наткнуться на лаборантов, Девон вышел через заднюю дверь. Рабочие, медленно шаркая ногами, длинными цепочками направлялись к печам и обратно: черные изможденные лица – в одну сторону, красные и унылые – в другую.

К своему глубокому разочарованию, отравитель заметил небольшую группу лаборантов под уличным фонарем недалеко от часовой башни. Где-то в темноте медный звон провозгласил наступление полночи. Еще издали Девон узнал Дэвенпорта, бодренького, нетерпеливого новичка с вечно мокрыми губами и беспокойными руками, который непрестанно вел самые ожесточенные споры с невысоким, сморщенным, пропитавшимся серой химиком.

Заметив Девона, Дэвенпорт позвал начальника:

– Господин, хотелось бы узнать ваше мнение.

– Что такое? – недовольно спросил отравитель.

– Насчет Зуба, господин.

– Что насчет Зуба?

Виноватая улыбка расплылась по лицу лаборанта, пальцы нервно заплясали.

– Аэронавты «Адраки» смогли как следует разглядеть машину, пока облетали Блэктрон в поисках «Скайларка». Хотелось бы поинтересоваться, что выдумаете о методе ее постройки. По моему собственному мнению, материал корпуса мог быть искусственно выращен в специальном контейнере. А вот Брэнт со мной не согласен.