Ночь шрамов - Кэмпбелл Алан - Страница 96

Кто-то закашлял за спиной. Рэйчел оглянулась на Карнивал и встретилась с ее озадаченным взглядом. Обе обернулись.

Дилл сидел в углу камеры.

31. На краю

Дверь камеры распахнулась.

– Вставай! – скомандовал Девон.

Сайпс вздрогнул. Старик ни на дюйм не сдвинулся с места с тех пор, как отравитель видел его последний раз. Он лежал голый на полу среди обломков своей трости и дрожал всем телом.

– Надень, – сказал Девон и швырнул на пол рясу.

Сайпс не шевелился.

Тогда Девон поднял старика на ноги и сунул рясу тому прямо в руки.

– Надевай. Тебя должны узнать.

Без трости Сайпсу пришлось держаться за стены, чтобы устоять на ногах. Тонкие руки и ноги тряслись, пока старик натягивал рясу. Тяжелая черная материя каскадом упала на пол.

– Вот так. Теперь практически похож на человека. Девон соврал. В старом пресвитере осталось очень мало человеческого. Покрытая черными и желтыми синяками кожа обтянула скелет. Пресвитер больше походил на труп, чем на живого человека. Ряса проглотила его, придавила еще больше к земле. Сайпс опустил глаза и старался не смотреть на Девона.

Старика пришлось практически нести на руках по коридору. Сайпс трясся и кашлял, колени его постоянно подгибались. К счастью, пресвитер почти ничего не весил.

К тому времени как они добрались до коридора, ведущего на крышу, Сайпс начал то и дело терять сознание, и Девону приходилось встряхивать старика каждые несколько минут.

– Еще пару шагов, старик. Мы почти пришли. Пресвитер пробормотал в ответ что-то невнятное и замахал руками, словно разгоняя невидимых слуг.

Хашеттские лучники столпились в душном узком коридоре. После дипгейтской атаки в корпусе Зуба остались торчать сотни толстых стрел. Их убрали, и теперь лучники выпускали стрелы в образовавшиеся отверстия. Отравленные наконечники, накрытые всевозможным тряпьем, кучами лежали в коридоре. Барабанный бой, словно пульсация, раздавался сквозь лязг металла и крики атакующих.

– Сюда. – Отравитель протащил Сайпса еще несколько футов. – Этот люк.

Люк открылся, и в коридор повалил черный удушливый дым. Два лучника укрылись за щитами и попеременно выпускали стрелы вдоль корпуса. Горящее дерево свистело и трещало. Стрелы со стоном резали воздух, отрывая куски плоти у своих жертв. Скрипели деревянные колеса, стучали сапоги и копыта. И сквозь весь этот шум неизменно раздавался бой барабанов, словно песня войны. Батаба терпеливо ждал. Половину татуированного лица осветил жаркий красный огонь.

– Лестницы успешно отбиты, – сказал шаман. – Но осадные башни приближаются, а смола уже на исходе. Мы больше не сможем их сдерживать. Это твой последний шанс, отравитель.

Девон выглянул из люка и моментально отдернул голову. Стрела разлетелась в шепки, ударившись о крышку люка. В то же мгновение за ней последовали еще две. Девон нахмурился, схватил Сайпса за шиворот и высунул его голову из люка. Огонь на мгновение ударил священника в лицо, и отравитель тут же отдернул его вниз. Еще одна стрела просвистела у самого уха пресвитера. Сайпс, казалось, этого совершенно не заметил и пробормотал что-то невнятное о каменщиках и шкафах.

– Шанс всегда есть, – пробормотал Девон и, подождав минуту, снова выставил Сайпса из люка, словно марионетку. На этот раз стрелы притихли.

– Не стрелять! Не стрелять! – раздался хор голосов. Батаба передал команду и своим лучникам. Битва прекратилась, замерли барабаны.

Девон осторожно стал за спиной священника и выглянул из-за его плеча.

Половина Зуба была в огне. Мерцание стали и свет костров тянулись до самого горизонта. Шлемы обратились к Девону из укрытия блестящих щитов. Ощетинившиеся стрелами трупы усеяли поле битвы. Столбы удушливого смоляного дыма поднимались от костров. Четыре осадные башни возвышались на фоне кроваво-красного неба. Две другие вблизи Зуба были охвачены огнем. Горячие искры вихрем вырывались из обуглившихся остовов, словно рой крошечных призраков.

Запели трубы, и кавалерийские отряды за линией основных пехотных сил начали перегруппировку. Три всадника отделились от ближайшего отряда и направились к Зубу. Ряды солдат расступились перед ними.

– Скажи своим, чтобы опустили луки, – пробормотал шаману Девон. – Убьете хоть одного из них, и нам конец. Нужно выиграть время.

Всадники пробирались сквозь море пехоты. Девон разглядел гравировку на доспехах одного из них. Отравитель сразу узнал Гулана, сержанта регулярной армии Дипгейта, – статный и широкоплечий, он восседал на высоком скакуне, который сбил с ног опрометчивого пехотинца, не успевшего отойти с дороги. Остальные двое, по заключению Девона, должны представлять резервистскую пехоту и кавалерийские дивизии. Всадник по левую руку от Гулана был одет в помятые доспехи и остроконечный с маленькими крылышками шлем. В руках он держал короткий меч, а на поясе висел горн. Наездник справа был в кольчуге и держал в руке легкий лук. Гулан ловко управлялся с конем, не обращая внимания на его норов, и не отрываясь следил за Девоном.

– У меня есть предложение для Клэя, – объявил отравитель.

С земли раздались гневные крики, и Гулан утихомирил их жестом руки.

– Я выслушаю тебя.

– Я хочу разговаривать с Клэем, а не с его прислугой.

– Капитан передал мне полномочия вести переговоры.

– Твой начальник боится сам ко мне подойти?

Луки словно по команде нацелились на отравителя. В ответ Девон толкнул пресвитера в спину так, что тот повис над самым краем крыши.

– Стоять! – Гулан выбросил руку вперед ладонью вниз. Луки послушно опустились. – Я отведу тебя к нему, отравитель.

– Может быть. Убери солдат, и я подумаю.

Подобный ответ вызвал возмущение в рядах пехотинцев.

Мечи застучали по щитам.

– Говори, чего тебе нужно, Девон, – сказал Гулан.

– Дело не в необходимости. Дело во взаимной выгоде. Зачем бы еще я остановил свою машину у самого Дипгейта?

– Зубу Бога конец, – сказал Гулан. – Теперь он станет твоей могилой.

– Мне обязательно заводить двигатели до того, как мы успеем поговорить? Сколько еще людей нужно передавить, чтобы все спокойно обсудить?

Сержант в остроконечном шлеме что-то спешно прошептал Гулану. Они начали оживленно спорить, после чего Гулан крикнул:

– Освободи пресвитера, и мы сможем все обсудить!

Девон почувствовал легкую дрожь машины. Он подтолкнул Сайпса чуть ближе к краю. Крыша машины возвышалась футов на сто над землей. Пресвитер по-прежнему не предпринимал никаких попыток к спасению и, словно безжизненная кукла, повис в руках отравителя.

– Хотите, чтобы я его отпустил? – Потом Девон прошептал на ухо пресвитеру: – Как думаешь? Отпустить тебя?

Корпус Зуба снова задрожал, на сей раз несколько сильнее.

Сайпс в явном замешательстве оглядел армию.

– Просыпайся, старик! – Девон встряхнул пресвитера за плечи. – Всем будет лучше, если в твоей голове хоть чуточку прояснится.

Пресвитер нахмурился, всматриваясь в поднятые к нему лица. Внезапно он развернулся, схватил Девона за рубашку и потянул изо всех сил.

Девон безуспешно попытался ухватиться за что-нибудь обрубком руки – и сорвался с крыши, крепко вцепившись в Сайпса здоровой рукой. Небо перевернулось.

Но вместо того чтобы врезаться в толпу солдат, отравитель ударился о стену Зуба. Ряса пресвитера зацепилась за что-то, и теперь оба повисли в воздухе в сотне футов от земли. Девон ухватился за шею старика. Сайпс начал задыхаться.

Батаба вместе с двумя лучниками пытались втащить обоих обратно на крышу. Девон извивался, тело его билось о корпус машины. От блеска металла, огня и неба закружилась голова. Ворот рясы так перетянул пресвитеру горло, что у бедного старика выпучились глаза. Лицо его начинало краснеть, но руки крепко держали рубашку Девона.

А потом они так же неожиданно снова оказались на крыше. Хашетты подняли обоих и втащили в коридор Зуба. Сайпс, хрипя, лежал на полу. Стоило только Девону подняться на трясущихся ногах, как в грудь его с силой молота ударили три стрелы и сбили с ног. Четвертая успела вцепиться в шею, пока он падал. Челюсть раскололась, и рот наполнился кровью.