Тьма. Том 4 (СИ) - Сухов Лео - Страница 28

— Федя, привет! — бросила госпожа проректор, открыв дверь и стремительным шагом процокав к рабочему месту. — Извини, что так срочно дёрнула… Просто, наконец, назначили суд. Но… Повестка пришла ещё утром, а я ездила по делам.

— А суд, видимо, скоро… — догадался я.

— Сегодня вечером заседание! — исторгнув из себя тяжёлый вздох, Малая покачала головой. — Не знаю, зачем такая срочность… Ну или, если честно, всё-таки догадываюсь.

Выудив со стола большой конверт из плотной бумаги, она протянула его мне:

— Свой-то такой же я открыла, поэтому и знаю, что внутри… А вот твой невежливо было бы вскрывать без тебя.

Конверт оказался запечатан сургучом. А на нём, прямо как в древности, виднелся оттиск герба — причём если не ошибаюсь, местного правящего князя. Ну а на лицевой стороне был написан от руки адрес училища и моя фамилия с инициалами.

На углу стола лежал ещё десяток таких же конвертов. И если логика мне не изменила, они тоже предназначались ученикам Васильков.

— Вскрывай! — кивнула Малая. — Если там то, о чём я думаю, о суде можно не беспокоиться…

Я удивлённо вскинул брови, а затем, не мешкая, сломал печать и вытащил лист бумаги. Примерно формата А4, как сказали бы в мире Андрея. Здесь они назывались иначе, да и размеры были немного другими, но суть та же… Стандартный лист для документооборота — однако плотный, почти картон.

По краям виднелись рельефные оттиски с налётом торжественности. На одной половине листа красовалась надпись в древнерусском стиле «Приглашение», а на другой — мои имя, отчество и фамилия.

Это, по всей видимости, была лицевая часть. А на другой стороне листа я обнаружил текст, и являвшийся тем самым приглашением.

При этом каждая деталь в нём — и вычурные старомодные слова, и каллиграфический почерк, и тот факт, что написано было, опять-таки, от руки — говорила о том, что мероприятие будет важное, скучное и донельзя нудное.

'Уважаемый Фёдор Андреевич!

Род Дашковых, свидетельствуя своё почтение, приглашает Вас на большое ежегодное чествование по случаю Рождества и начала рождественских праздников. Чествование, включающее в себя торжественный приём, праздничное застолье и вечерние танцы, пройдёт 26 декабря 2034 года по адресу г. Ишим, улица Княжья, д. 2.

Если Вы примете наше приглашение, просим Вас с 25 по 30 октября прислать своё согласие в общественную приёмную сиятельного князя Дмитрия Богомиловича Дашкова по адресу Залесный вид, д. 1, на имя дьяка Виновного И. И.

Начало чествования — в 18:00. Будем ждать Вас к 17:30 с праздничным настроением и добросердечными мыслями.

Не забудьте приглашение: оно послужит Вам пропуском на названное торжество'

Я убрал лист обратно в конверт, не став тратить время на дату и подпись. Нужно было как-то устаканить мысли в голове и справиться с удивлением. Однако Малая сходу спросила именно о последних строчках:

— А кто подписал?

Пришлось вновь заглянуть в приглашение.

— Подписано сиятельным князем… — с ещё большим удивлением отметил я.

— А у меня подписано приёмной и каким-то дьяком. И, если честно, во всей этой стопке приглашений, думаю, только Василиса может рассчитывать на личную подпись! — Мария Михайловна кивнула на конверты. — Я тут, кстати, немного успела прояснить ситуацию с подписями и приглашениями… И про само торжество навела справки… Откровенно говоря, сама на нём впервые буду.

— И что, серьёзное собрание для важных дядь и тёть? — уточнил я.

— Серьёзней не бывает… — погрустнев лицом, кивнула проректор. — Более того, есть целый свод правил, принятых при его посещении. И начинается всё с приглашения. Если подписано самим Дашковым, то отказ не принимается. Выходит, ты зачем-то понадобился князю, и он тебя лично выделил.

— Значит, это приглашение на какой-то разговор… — понятливо кивнул я.

— И что-то мне подсказывает, что разговор необязательно тебе понравится… — с этими словами Малая открыла один из ящиков стола и вытащила на свет тонкую папочку. — Это сведения про твой род… Пришлось обратиться за помощью к ректору. Почитай на досуге…

— А если кратко? — напрягся я.

— А если кратко, то с родом у тебя задница, Федя! — сухо ответила Малая. — И вот это, прости уж, задница — так задница.

Я изобразил на лице деятельный интерес, и Мария Михайловна сдалась, тут же изложив краткую суть проблемы.

Однако сначала предупредила:

— Запомни, то, что прислал Дмитрий Всеволодович — закрытые сведения. Никому об этом ни единого слова, понял?

— Понял-принял-запомнил! — кивнул я.

— Вот и хорошо… В общем, Федя, твой род в опале у царя! — наконец, выжала из себя Малая, плюхнувшись в кресло. — И нагрешили Седовы перед ним так, что все упоминания о них подчищены. Если где и остались крупицы сведений, то крайне скудные. Хотя сам род-то был большой и известный… Ваше имение сначала было в Покровске-на-Карамысе, а затем твои предки в 19 веке перебрались в Ишим. На юге, в пригороде Ишима, и находилась их усадьба. А вот потом…

Пока Мария Михайловна говорила, я открыл папочку и бегло пролистал документы. Вырезки из газет, копии распоряжений, выписка из Боярской Книги с перечислением всех родов…

Надо сказать, ректор Васильков имел немалый вес в Русском царстве. Во всяком случае, про меня и мой род он нарыл куда больше, чем в моей ситуации можно было рассчитывать.

— … А вот потом, в девяностые, твой род погрызся ещё с тремя боярскими родами. И в ходе столкновения пострадали многие обычные. А из взрослых двусердых выжил только брат твоего деда. Царь пришёл в ярость. Последнего двусердого в твоём роду казнили через неделю. Следом, по указу царя, Седовы лишились титула, а всё их имущество сказнили.

Слова «конфисковали» в этом мире не было. Точнее, оно было, но лишь прямой калькой из латыни. Я когда это понял, ещё долго не мог отделаться от мыслей о том, что обычные люди могут что-то спереть или стырить, а государство — сказнит. Дурацкое, в общем, слово-то, неправильное…

— Дашков с царём из-за вас крупно поссорились… Однако подробностей даже Рюриковичи не знают, — продолжила Малая. — Видимо, сиятельному князю ваш род был зачем-то очень нужен, раз он не побоялся с царём разругаться. Ну и… Сдаётся мне, что и ты князю можешь пригодиться, как наследник Седовых.

— Ну… Думаю, это не самое страшное, что могло бы случиться! — подняв бровь, заметил я.

— Зря так думаешь… — нахмурилась Малая. — Игры между царём и сиятельным князем — это игры опасные. И в них много участников, которые не прочь смахнуть с доски чужие фигуры. А ты пока что именно фигура, Федя, и ещё долго, к сожалению, ею будешь…

Пробежавшись взглядом по бумагам, я несколько секунд помолчал. А потом всё-таки ответил:

— Судя по увиденному, я изначально был обречён стать фигурой в этой игре. Стал двусердым — всё, фигура. Так что… Не вижу причин сильно переживать. Хотя, конечно, поберечься надо…

— На этот и следующий год тебя прикрывает Верстов, — Малая поморщилась, как от головной боли: видимо, не очень хотела часто дёргать ректора. — Но как только ты выпустишься… Вот тогда на тебя насядут уже всерьёз. Знаю, ты это слышал про Тёмный Приказ, но теперь, как видишь, ставки поднимаются… Конечно, ты мог бы уйти под крыло сильного рода, но Дашков запретил родам делать тебе предложения. Я пробила по знакомым и могу точно сказать: никто тебе службу не предложит. А это всё дурно пахнет, Федя…

— Два года у меня ещё есть, — я пожал плечами. — Придумаю что-нибудь.

— И что? — вздохнула Малая.

— Можно скрыться после учёбы… Серые земли, другие княжества…

— Никуда ты, Федь, не скроешься в других княжествах! — хлопнула ладошкой по столу Мария Михайловна. — Ты в Боярской Книге, а значит, всегда на виду. Куда бы ни приехал… Серые земли? Да, там можно, конечно… Но там и помереть можно на раз-два. Считай, самоубиваться поедешь…

— Можно же и не одному ехать! — возразил я.

— Дружинники денег стоят. Ты уже обзавёлся миллионами рублей? — скрестила руки на груди Малая.