Тьма. Том 4 (СИ) - Сухов Лео - Страница 38

Ненавижу, когда мне звонят рано утром, ещё и с незнакомых номеров. Не переношу аж до дрожи и темноты в глазах. Возможно, кстати, в этом виновата память Андрея. В его мире со спамом, конечно, боролись всеми доступными средствами… Но стоило засветить телефон в какой-нибудь неблагонадёжной базе — и всё, лови поток гуано, которое жрёт твоё время и нервы.

У Андрея даже была пара номеров, которые он хранил исключительно чтобы звонить сам, или принимать входящие от знакомых. Однако раз в неделю он смотрел на десятки заблокированных вызовов с неизвестных номеров, смахивал уведомления… И так ни разу и не пожалел о жёсткой блокировке.

В нашем мире, к счастью, ничего подобного не было: номера жёстко привязывались к удостоверению личности. И это был единственный способ получить доступ к телефонной сети. Однако назойливых и просто глупых людей никто не отменял. И хоть ранние звонки и считались невежливыми, всегда находились те, кто считал себя вправе эти правила нарушать.

В это воскресное утро я в одной руке держал кружку чая, в другой — трубку с высветившимся незнакомым номером. С одной стороны, неуместный вызов хотелось проигнорировать. С другой — ответить и честно высказать всё, что думаю о таких ранних звонках.

— Да, слушаю! — решившись, я принял вызов, но сходу взял неприветливый тон.

— Сударь Седов, доброе утро! Надеюсь, вы уже проснулись! — радостно отозвалась трубка. — Хотел раньше с вами пообщаться, но как-то времени всё не было…

— Вы кто? — хмуро вопросил я, делая глоток чая.

Не люблю разговаривать с безымянными собеседниками. Особенно если они козыряют тем, что знают твоё имя. При таком раскладе тот, кто не осведомлён о личности собеседника, всегда оказывается в заведомо невыгодной позиции.

Выход из такой ситуации? Потребовать представиться. А если не поможет — класть трубку и больше не отвечать на звонки. Правда, иногда сказанное собеседником всё-таки заставляет продолжить разговор…

— Сударь Седов, вы читали новости? — ехидно осведомилась трубка, и я наконец-то узнал моего визави по голосу.

Это был тот тип, Свистоплясов, с которым мне довелось беседовать после победы над убийцей двусердых. Вероятно, он тоже почитал свежие новости, а теперь собирался этими новостями давить на меня. Но я промолчал, ожидая, когда он представится. А вместо ответа отнял трубку от уха и включил запись разговора.

— К слову, найти ваш номер было нелегко и стоило денег, Фёдор! — с укоризной произнесла трубка и тоже замолчала.

Ну и я продолжал молчать. А запись, кстати, будет совсем не лишней. Правда, лишь в том случае, если хлыщ вспомнит об элементарных правилах приличия. А вот если продолжит в том же духе — значит, действительно пора заканчивать разговор.

И, видимо, моя решимость отбить вызов в любой момент как-то передалась Свистоплясову волновым путём. О чудо, я даже заслужил честь узнать его полное имя!..

— Вас беспокоит Свистоплясов Антон Григорьевич, Фёдор. Поверенный, нанятый дворянскими родами для выплаты награды за голову одного убийцы… — представился собеседник. — Той самой награды, на которую вы, между прочим, претендовали.

— Я ещё при встрече вам объяснил, что ни на что не претендую, — оборвав его, напомнил я. — И даже не собираюсь.

Врал, конечно — ещё как претендую! Я убил настоящего убийцу, поэтому имел полное право на награду. Вот только появление нового убийцы, само собой, ещё больше осложняло ситуацию. Утренние новости я успел мельком посмотреть, так что уже не сомневался, зачем звонит хлыщ.

— Конечно, претендуете! И я ещё в первую нашу встречу предупреждал вас, что стоит быть повежливее с теми, кто желает вам добра!.. — затянул старую песню этот неприятный человек.

— Антон Григорьевич, вы тратите моё время излишним словоблудием! — не стал я ждать конца фразы. — Что конкретно вам надо?

— Фёдор, вы, конечно, оплошали! Вам следовало принять наше приглашение на Боярское Собрание города. Поверьте, это несколько облегчило бы ваше положение… По крайней мере, мы бы обсудили ваши отступные в этой истории. Всё-таки вы должны понимать, что награда должна быть выплачена настоящему герою… Однако и ваши старания…

— Антон Григорьевич! — снова оборвал я хлыща. — Увольте, пожалуйста, меня от словесной шелухи. Она, скажем честно, невыразимо скучна. Говорите, награда должна быть выплачена настоящему герою? Вот и ищите настоящего героя. А мне больше не надо звонить.

— Вы всё так же не понимаете, Фёдор… — начал заводиться хлыщ.

— Ваше благородие! — снова перебил я его.

— Что? — хлыщ то ли не расслышал, то ли не поверил моей дерзости.

Пришлось разъяснять:

— Ваше благородие Седов. Или ваше благородие Фёдор Андреевич, — терпеливо напомнил я. — Это те обращения, которые вы должны использовать, сударь. А Фёдор я только для тех, кто заслужил и получил на это моё личное разрешение. Ещё раз услышу от вас панибратское обращение, и мы с вами встретимся в суде. Это первое. Вам в этом пункте всё ясно?

— Ясно, ваше благородие… — отозвался хлыщ, буквально выплюнув титул.

— Второе! Вы сейчас чётко разъясните мне цель столь раннего звонка в прекрасное воскресное утро. Даю вам на это минуту. Одну минуту. И если вы не уложитесь, я кладу трубку и больше не имею с вами никаких дел. Я сейчас запущу секундомер, и можете начинать! — я оторвал трубку от уха, открыл приложение с часами и действительно запустил секундомер: — Начинайте!

— Ваше благородие… Ваша ничем не подкреплённая гордость помешала вам получить хоть копейку с той награды, обещанной за голову убийцы! — отозвался хлыщ, а мне показалось, что я даже слышу бульканье его возмущения в динамике. — Если бы вы приехали по моему приглашению на беседу, то смогли бы договориться о весомых отступных! Не всей суммы, самой собой, но десятой её доли — уж точно! А так…

— Вы занимаетесь выплатой наград? — спросил я.

— Да, именно так!.. — сорвался хлыщ, видимо, посчитав, что я совсем тупой и догадался об этом только сейчас.

— И мне теперь ни копейки из неё не полагается, да? — продолжил я.

— Хорошо, что вы, ваше благородие, наконец-то это поняли! — ехидным голосом отозвался хлыщ.

— Ну и зачем тогда вы мне звоните, сударь Свистоплясов? — поинтересовался я, захлопывая ловушку. — Вы занимаетесь выплатой награды? Вот и занимайтесь выплатой награды. И звоните тем, кто эту награду получит. Однако же нет, сударь Свистоплясов, вы позвонили мне! Тому, кто, как вы сказали, теперь уже не получит ни копейки. И зачем-то тратите моё время. Вам рода за это деньги платят? Чтобы вы за их деньги искали мой телефон? Телефон человека, который для вашей работы не важен?

Я замолчал, переводя дух и слушая из трубки сердитое сопение. Правда, на обиду собеседника мне было глубоко наплевать. Свистоплясов был маленьким человеком, которому перепало немножко власти. И первое, что он начал делать — пользоваться этой властью для удовлетворения личных амбиций.

С такими нельзя договориться. Такие даже вежливость, бывает, принимают за признак слабости. Вот и приходится топтать их сразу: решительно и не давая заднюю. Это важным людям из дворянских родов Свистоплясов может казаться милым молодым человеком, иногда слишком наглым, но безусловно полезным.

А для меня он — враг. Хамоватый, язвительный и злопамятный. А врагов, когда идёшь вперёд, оставлять за спиной рискованно. И к своему несчастью, Свистоплясов постарался, чтобы я обратил на него внимание. Так что я теперь не забуду ни того, что он мне говорил, ни того, что делал.

— Сударь Свистоплясов, а давайте каждый будет заниматься своим делом! — посоветовал я хлыщу. — Вы найдёте настоящего героя. Дворянские рода, объявившие и пообещавшие награду — выплатят её настоящему герою в полном объёме. А я — буду учиться. А по воскресеньям — отдыхать. А не общаться с хамами, которые трезвонят мне с утра, чтобы излить в мои уши содержимое той помойки, которую устроили у себя в голове. Не звоните мне больше, сударь Свистоплясов. Отныне наше общение будет проходить через проректора моего училища. Всего хорошего!