Тьма. Том 4 (СИ) - Сухов Лео - Страница 47

— Вот и давай, работай… Но лучше всё-таки седьмого, а? — царь поморщился. — Вот сердцем чую, что медлить нельзя… Вот… Вот прямо вот…

Он сжал кулак и затряс им, показывая всю глубину и силу своего предчувствия. Да, иногда его величество, получивший в юности лучшее образование из доступных на Руси, становился очень косноязычным.

Зато оставался всё таким же понятным и доходчивым.

— Если полёты закроют, раньше восьмого не доберусь, — возразил Иванов.

— Ты, Иваныч, давай! Поспеши! — попросил царь уже совершенно спокойным тоном. — А вы двое, живо доклады мне на стол!

С этими словами он встал из-за стола, показывая, что разнос окончен. И погрозив напоследок собравшимся пальцем, бодрым шагом направился к выходу. Следом незримыми тенями скользнула дворцовая охрана и телохранители-опричники.

А Иванов незаметно вздохнул. От запутанного Ишимского клубка царя стоило бы держать подальше. Но кто же знал, что девчонка Волковых так неудачно попадёт в переплёт? А теперь приходилось расхлёбывать. Уж слишком осведомлённым оказался государь всея Руси. Впрочем, иначе и не могло быть. Чтобы удержать в узде такого титана, которым стало царство Русское, нельзя было снимать руку с пульса.

И нынешний царь это умел…

В отличие от своего покойного батюшки.

Уже выходя из палат, Иванов краем уха услышал, как его величество распекает в коридоре кого-то из своих дьяков:

— Ну и что, что несогласны? Ты что, намекнуть не можешь? Моим именем пригрозить?.. Ну так скажи ему, что я могу и обратно гайки крутануть! Будут артачиться — верну, к хренам, крепостное право! Царским указом!.. Нет, не буду, конечно… Но ему-то откуда знать?

Кажется, царь планировал радикально вскрыть нарыв, назревший между двусердыми и обычными. И это не могло не радовать старого опытного опричника…

В светлой горнице находилось трое. Один из них — высокий мужчина с кучерявой бородой и шевелюрой. Он сидел за столом, постукивая по столешнице пальцем, и слушал, как двое остальных общаются.

Второй человек — мужчина с окладистой бородой и носом-картошкой. При этом, несмотря на молодость — всего лет тридцать ему было — он явно страдал излишним весом.

Однако больше всего внимания приковывал к себе третий человек. Тот самый, который стоял на коленях и трясся от страха. Видимо, он так боялся тех, с кем говорил, что никак не мог взять себя в руки.

Он был невзрачным, юным и забитым. Глупое вытянутое лицо, блёклые невыразительные глаза, бегающий взгляд и спутанные сосульки мокрых от пота коричневых волос. При этом юноша не был слабым. Он был достаточно развит физически, что совершенно не вязалось с общим впечатлением о нём.

— Ну и куда ты полез? Зачем тебе эти тётки великовозрастные? — спрашивал у юнца полноватый мужчина. — Тебе что сказали, дурак?

— Искать двусердых девушек… — стуча зубами, отозвался тот.

— И почему ты не ищешь их? — терпеливо спросил полноватый.

— Я же нашёл! — пискнул испуганный.

— Кого, тёток этих? — удивился полноватый. — Ты что, тёток от девушек отличить не можешь? Ну девушка — она же молодая должна быть. А ты зачем старых клуш выбираешь, а? Чем моложе — тем лучше. Как ты собираешься вселять ужас в двусердых, если убиваешь каких-то тёток?

— П-простите, я не знал… — захныкал стоящий на коленях.

— То-то и оно… А теперь знаешь! — кивнул полноватый. — А значит, теперь ты встанешь и пойдёшь искать, кого помоложе… А лучше бы и познатнее… Хотя нет, постой!

Испуганный уже начал было подниматься, но снова бухнулся на колени с обречённостью на простоватом лице.

— Надо тебе ещё пару рун поставить! — осмотрев его слева и справа, заметил полноватый. — И тогда тебе полегче будет, разве нет?

— Нет! Нет! Господин! Пожалуйста, не надо! — взмолился испуганный, цепляясь за носки ботинок полноватого.

— Не справишься — будем ставить! — сурово заявил тот, выдёргивая ноги из подобострастного захвата. — Иди, давай!..

Послушно вскочив на ноги, но зашатавшись, как пьяный, юнец рванул к выходу из горницы. Торопясь убраться подальше, он едва не снёс тяжёлую дверь, после чего был подхвачен охраной с той стороны и вынесен на выход.

Полноватый ещё долго смотрел на закрывшуюся дверь, о чём-то размышляя, а потом обернулся к кучерявому.

— Как вот с этим можно работать, а? — с искренним недоумением спросил он. — Неужели сложно было найти такого, как прошлый?

— По улицам Ишима не так много «психо» гуляет… — флегматично заметил кучерявый. — Тот был нашей большой удачей. Теперь работайте с тем, что есть.

— Ну а просто кого-то посмышлёнее отыскать? — вздохнул полноватый, усаживаясь к столу. — Нужен сообразительный исполнитель, и только…

— И только! — кучерявый, оживившись, всплеснул руками. — И только! Исполнителей, особенно смышлёных, нельзя просто найти, Басилий!

— Я ж нахожу! — вставил свои пять копеек Басилий.

Конечно, его звали Василием. Но его гость постоянно сбивался на букву «б» в этом имени.

— Их можно только вырастить! Из ничего! — разведя руками, разъяснил кучерявый. — Материал может быть разным. Поначалу, конечно. Далее всё зависит от вас.

— Но прошлый же был! — упрямо набычившись, напомнил Василий.

— Прошлого мы нашли десять лет назад. Это была удача! — сделал бравурный жест в воздухе кучерявый. — Это был успех! И всё равно мы потратили десять лет, чтобы довести этот успех до ума. А вы хотите мгновенно найти ему замену?

— Но новенький же совсем тупой! Как колун! — не сдавался Василий.

— А вы хотите, чтобы ночью светило солнце, а днём луна? — вкрадчиво уточнил кучерявый.

— Да при чём тут это⁈ — воскликнул Василий. — И вообще, если ночью будет светить солнце, ночь станет днём!..

— То есть ночь и солнце нельзя совместить? — переспросил кучерявый.

— Нет, — неохотно отозвался Василий, уже догадываясь, что его заманивают в словесную ловушку.

— Ну так умного человека и убийцу двусердых тоже нельзя совместить, Басилий! — захлопнул капкан кучерявый. — Умный на это дело не пойдёт! А чтобы убийца двусердых не был тупым, подходящего человека надо найти, в него надо вложить знания, его надо натаскать на убийства… А это потраченные силы, деньги и время. Только так. Иначе не получается.

— Значит, это направление пока встало… — тяжело вздохнул Василий, промокнув взмокший лоб носовым платочком. — Но вы видели, да? Этот губошлёп вообще не понимает, что делать надо.

— Направляйте, помогайте, учите! — порекомендовал кучерявый. — К тому же… У вас не одно, у вас все направления встали. Вы уже сколько не можете найти, кто там против «Без Тьмы» поход устроил?

— Мои люди недавно сели на хвост подозреваемым! — поморщился Василий. — Найдём и придавим, как тараканов.

— Вот как? — удивился кучерявый. — А что мешает разобраться сейчас?

— «Кабанов», которые участвовали, мы многих вычислили. Парочку поймали и допросили, но они простые исполнители. Кто руководит, они не знают. Назвали только того, кто их привлекал на дело. Теперь главное — никого не спугнуть, чтобы концы у нас перед носом не оборвали.

— И что собираетесь делать? — поинтересовался кучерявый. — Что с ними сделаете, когда найдёте?

— Протащу через сообщество и кончу, чего ещё делать с ними? — удивился Василий. — Они нам сходу оказать сопротивление не смогут, иначе на каторгу пойдут. А я молодёжь натаскаю на запах крови. Пора уже эту скучающую толпу к делу пристраивать…

— Вы так уверены, Басилий, что это двусердые? — хмыкнул кучерявый.

— А кто ещё? Обычным это ненужно. И не по высоким соображениям, а так сказать, потому что времени нет ни на что! — сверкнул глазами Василий. — Это у двусердых времени навалом. А простые люди себе на хлеб едва-едва зарабатывают.

— Да так уж и едва зарабатывают? — усмехнулся кучерявый.

— Так и зарабатывают, без роздыха и сна! — воскликнул Василий, взгромоздившись, по всей видимости, на любимого конька. — И что получают взамен? Презрение! Одно лишь голое презрение! И от кого? От тех, кому случайно по жизни повезло заиметь второе сердце!