Тьма. Том 4 (СИ) - Сухов Лео - Страница 50

Тигрёнок был хорош! Тёмно-коричневый, цвета густого кофе. Катил он хорошо, да и скорость мог выдать приличную — под сто двадцать. У Андрея-то, может, и бывали машины получше… А вот я в детстве, помню, мечтал о чём-нибудь таком: большом, солидном и мощном.

Ну а какой мальчик не мечтает-то?

И теперь я, не задумываясь, выложил за этого красавца пять с половиной тысяч рублей. Сделку мы заключили прямо в отделении, где машину сразу же записали на меня. Так что назад я поехал уже на кофейном «тигрёнке».

И чувствовал себя не меньше, чем королём. Жаль, время от времени приходилось раздавать себе мысленные подзатыльники. Я ещё из памяти Андрея знал, что если дать волю «внутреннему королю» — начинаешь вести себя на дорогах, как чудак на букву «М».

А уж как радовали и плавность хода, и мощь двигателя, и удобный салон, который очень напоминал салоны лимузинов из мира Андрея… И это ещё не всё — дорогая отделка, деревянные вставки, руль, покрытый приятной на ощупь кожей, радиоточка, легко ловящая все городские волны… Красота, в общем!

А ещё ближе к концу недели удалось встретиться с отцом девочки, которая красила Софии ногти. Началось всё с того, что позвонила сестра, попросила завезти домой: Кислый с Бубном укатили проверять маршрут Алёны, от которой меня жестоко клинило.

С Софией в машину села её подруга. Вежливая, скромная и с ногтями оттенка бушующего моря.

— Федь, знакомься: моя однокашница Аня! Ань, мой брат Фёдор! — коротко представила нас София. — Федь, ты сможешь заодно Аню домой закинуть?

— Куда надо-то? — уточнил я.

Услышав адрес, вырулил со стоянки пандидактиона и покатил по маршруту. Я, конечно, не подвязывался работать водителем, но София явно что-то задумала: очень уж хитро подмигивала. Так что я даже возмущаться не стал. Просто спокойно ждал развития событий.

Девушки болтали на заднем сиденье, я слушал музыку… А потом София повысила голос:

— О! Федя же обещал, что может помочь! Федя!

Сколько раз убеждался, сестра — мастер подвести разговор к нужной теме.

— Да? — отозвался я, делая вид, что вовсе не пытался подслушивать.

— Помнишь, я тебе про цветной лак для ногтей говорила?

— Ага, интересная история, — согласился я.

— Так вот, это Анин папа его придумал. Может, пообщаешься с ним? — тут же выдала София, пока Аня только рот открывала.

Что характерно, подружку сестра поставила перед фактом. Наверно, чтобы та не отказалась, застеснявшись. А ещё, похоже, София точно знала, что Анин отец дома, и что свободное время у него есть.

Видимо, всё каким-то образом заранее выяснила.

— Ты как, Аня? Не против? — спросил я, не став уподобляться Софии.

— Думаете, будет толк? — растерянно спросила девушка.

— Не попробуем — не узнаем! — подбодрил я её. — К тому же, первые расходы я готов взять на себя. Главное, чтобы твой отец оказался не против.

— Я поговорю с ним, — кивнула Аня. — Он, кстати, сейчас дома… Если хотите, можно сразу зайти.

Аня с отцом проживали на самой окраине Усадебного угла. На той небольшой полосе земли, которая почти и не относилась к глухому углу, а скорее, к соседнему, который назывался Ручейный. Однако недвижимость здесь всё равно стоила дёшево, из-за близости неблагополучного района.

Домик был кирпичный, аккуратный, с небольшой территорией, на которой стояла ещё пара хозяйственных построек. Я остановился рядом с калиткой, Аня убежала в дом, а спустя минут пять вышла и пригласила меня с сестрой.

На пороге дома нас встречал её отец. На вид ему было лет пятьдесят, может, шестьдесят. Волосы ещё не совсем седые, хотя в сумерках рассмотреть цвет сложно. Большую часть шевелюры, в любом случае, уже съела блестящая лысина.

Лицо было круглое, с острым носом и тонкими бровями. Глаза внимательно разглядывали гостей. И в этом взгляде, надо признать, читался не только интерес, но и опасение.

Что, с учётом цели нашего визита, вовсе не удивляло.

Звали мужчину Попов Павел Сергеевич. Впрочем, разглядев чёрный шрам у меня на щеке, он попросил называть себя Павлом.

Сначала мы все вместе попили чаю, обсудили погоду, и только, когда девушки упорхнули в комнату Ани, её отец предложил поговорить о деле:

— И что вас заинтересовало, ваше благородие?

— Можно просто Фёдор, — не стал выпендриваться я. — Благородием я стал меньше полугода назад.

— Как скажете, Фёдор, — согласился Павел.

— Цветные лаки для ногтей — вот я о чём хотел поговорить. Увидел у сестры зелёный на ногтях, и очень удивился, что это ещё не выстрелило в широких массах.

— Ну да… — Павел кивнул, и у глаз собрались морщинки. — Но и не выстрелит. Я пытался: никого не заинтересовало…

— Вы их сами изобрели? — уточнил я.

— Это нельзя считать изобретением… — признался Павел. — В основе лежит всё тот же лак для ногтей, который используют сейчас. Просто я захотел дополнить состав некоторыми соединениями, расширить количество цветов…

— Как вы вообще пришли к этой идее? — не преминул спросить я.

— Да всё из-за жены! — мужчина грустно улыбнулся. — Её уж нет… А вот идея осталась.

— Соболезную.

— Дело давнее, Фёдор! — ответил Павел, на пару секунд погрузив взгляд в чашку с чаем, а затем с неохотой оттуда вынырнув. — Она ушла давно… Анечке тогда и десяти не было… У нас был счастливый брак. Трое детей. Двое сыновей давно живут отдельно. Одному — тридцать один, другому — тридцать пять. А наша Анечка — поздний ребёнок… Ну да не о том речь.

Судя по взгляду, он снова нырнул вглубь счастливых моментов памяти. Однако спустя пару секунд, отхлебнув горячего чаю, всё же взял себя в руки. Видимо, вяжущий вкус помогал ему быстрее вернуть мысли в порядок.

— Жена, когда лаки появились, очень полюбила ногти красить. И всегда мне говорила: «Пашунь! А представляешь, если бы можно было не ходить в дом красоты, а я могла бы покрасить ногти дома?». Понимаете, в этих домах красоты денег берут-то много… — Павел улыбнулся, отчего даже стал выглядеть моложе. — А ещё так говорила: «Ой! Пашенька! Ну почему у них так мало цветов? Все эти телесные оттенки такие скучные!». Вот и засело у меня это в голове…

— Она с вами всем делилась? — улыбнулся я теплоте его воспоминаний.

— Да, мы много разговаривали после работы. Помогает, знаете ли, отношения поддерживать… — кивнул Павел. — Хотя… Я ведь всю жизнь на местном заводе косметическом проработал. Кому, как не мне, ей это высказывать, да? Хотя, конечно, у меня должность была небольшая. Мастер цеха.

— Уже не работаете? — спросил я.

— Работаю… Но в последнее время мне всё чаще намекают, что пора бы и на покой… — Павел прикусил губу. — Пенсия-то царская ещё только лет через пять. Я держусь, но сложно становится. Может, уволюсь и пойду в какую-нибудь автомобильную мастерскую, буду там время коротать…

— Какой… Необычный переход! — удивился я.

— Да чего необычного? — усмехнулся Павел. — Лаки — это лаки. Когда-то женщины себе на ногти мазали, почитай, то же самое, что мы на автомобили наносим. А сейчас, конечно, в производстве их пути разошлось, но суть-то одна. Вы в этом как, разбираетесь вообще?

— Ну я знаю, что у лаков есть основа, а в составе имеются полимеры. А ещё есть пластификаторы. И растворитель, который этот лак делает жидким, — признался я, едва-едва подбирая перевод слов.

Химия здесь развивалась иначе, и многие названия элементов были другими. А химию мой внутренний Федя помнил не очень хорошо. Конечно, благодаря памяти Андрея я мог бы рассказать гораздо больше… Вот только аналоги слов подобрать бы сходу не вышло.

— В целом, верно. Но основа — это больше про автомобили. Хотя забавно, что вы её вспомнили, Фёдор, да… А в лаке для ногтей сейчас используют тосиломидформальдегидную смолу. Она с поверхностью ногтей хорошо схватывается, — кивнул Павел.

В мире Андрея ТСФ во многих странах не использовали. Дело в том, что слово «формальдегид» было некогда сильно дискредитировано в глазах массового потребителя. Однако здесь индустрия красоты, в принципе, развивалась медленнее, и никто особо не вникал в подобные детали.