Ратибор Новгородец [= Богатырская застава] - Нуждаев Александр - Страница 15

— Так-то вот, — сказал князь. — Выбор у вас такой. Либо вы соглашаетесь и в любом случае уходите целыми и невредимыми, либо не соглашаетесь, и тогда вас порубят в куски. Можете доедать, — как ни в чем не бывало закончил он и впился зубами в хорошо зажаренную ногу глухаря.

Хельги сел и вполголоса выругался по-своему.

Ночью Ратибор почти не спал. Какой тут сон, когда с минуты на минуту ждешь подосланных убийц! Леший слабо верил в то, что князь действительно хочет устроить испытание. В конце концов, это означало открытое неповиновение Владимиру. Гораздо проще перерезать послов, скажем, ночью, а когда Владимир осерчает — сказать: мол, твои люди ссору затеяли, мои и не утерпели. А с данью как-нибудь еще протянуть.

К утру Ратибор понял несообразность своих ночных рассуждений и собрался было заснуть, но было уже поздно: Хельги поднимал учеников, стуча в двери и громогласно возвещая начало дня.

Когда гости вошли в гридницу, Мал уже был там. Он улыбнулся им, словно старым друзьям, и сказал:

— Готовы ли, послы?

— Всегда готовы, — мрачно сказал Лодыжка. — А к чему?

Мал снова посерьезнел. Его выражение лица менялось настолько быстро и беспричинно, что у Ратибора возникло подозрение: а не болен ли древлянский князь на голову?

— Сначала будем силу испытывать. Найдется ли среди вас такой, кто сможет быка остановить?

Хельги хмыкнул.

— А среди твоих людей, светлый князь, такие найдутся ли? — протянул он.

Вместо ответа князь молча кивнул, причем не воеводе, а кому-то из своих. Тот поклонился и убежал.

— Идемте во двор, — бросил Мал и вышел. Послы-пленники последовали за ним. Вокруг них молча шли хорошо вооруженные древляне.

За ночь на дворе были вкопаны два толстенных столба, в них вделаны железные кольца, а к этим кольцам цепями привязан бык. Это был огромный зверь — называть его скотом ни у кого бы язык не повернулся — черный как смоль, с неожиданно длинной шерстью и огромными, загнутыми вперед и вверх рогами. Их концы выглядели столь острыми, словно их заранее наточили. Если сей зверь и не был чистокровным лесным туром, то явно приходился ему близким родичем.

Мал хлопнул в ладоши, и из толпы его людей выделился огромный воин. Ростом на голову выше Ратибора, плечи широченные, руки словно лапы медвежьи — такому телеги таскать вместо лошади, запросто сдюжит. Коротко поклонившись князю, великан разделся до пояса. Мышцы у него были почти такими же бугристыми, как и у привязанного к столбам быка, немедленно начавшего рыть землю копытами. Видимо, зверь почуял в великане соперника.

— Хорош, нечего сказать, — Митяй почесал в затылке. — Чем хозяин наш таких только откармливает?

Мал же с приглашающим жестом повернулся к киевлянам.

— Кто из вас решится помериться силами?

Митяй Молния решительно шагнул вперед.

— В молодости я, бывало, забавлялся подобным образом. Не знаю, как теперь получится, — вполголоса сказал он своим, а громко заявил:

— Что, вот это и есть бык? Ах, не этот, а тот, что с рогами? Ну все равно.

Князь отошел на безопасное расстояние. То же самое сделали все, кроме великана. Двое слуг залезли на столбы и оттуда отцепили быка.

Огромный зверь мгновенно рванулся на замершего древлянина. И за секунду до того, как его рога должны были вонзиться в живот человека, тот отступил на шаг и схватил быка за рога.

Животное и человек застыли, словно вырезанные из камня. Только слышно было тяжелое дыхание, да видно, как на телах вспухают могучие мышцы.

Затем медленно, поначалу еле заметно голова быка начала опускаться. Все ниже и ниже… Еще мгновение — и нос зверя коснется земли…

Бык сдался первым. Его тело расслабилось, и он упал на колени. Древлянин отошел на пару шагов и с торжествующим ревом поднял руки со сжатыми кулаками. Его заметно шатало.

— Так-то вот! — гордо сказал Мал. — Разве ваш человек так сможет?

— Так не так, а перетакивать не будем, — оскалился Митяй. — Нового быка поставите или этим обойдемся?

— Нового, — коротко сказал Мал. Видимо, он не рассчитывал, что гости решатся проделать то, что еле удалось сильнейшему из его подданных. Вдобавок уже пострадавший бык стоял неподвижно посреди двора, опустив голову, и слегка покачивался, как сосна в бурю. — Придется подождать.

Как оказалось, запасной бык у него все же имелся, так что устраивать новую охоту не пришлось. Однако, пока и его привязали, прошло около часа. Все это время Молния разминался в своей комнате. Проходившие мимо открытых дверей древляне смотрели на него насмешливо. Ратибор, который вместе с Хельги — благо обстановка пока не военная — прохлаждался пивом в уголке, столь же насмешливо глядел на них. Ему уже неоднократно приходилось видеть, как такие же надменные люди летали от бросков Митяя от стенки к стенке, не в состоянии даже отразить его удары. Так что новгородец был уверен, что и с разъяренным быком Молния справится так же легко.

Наконец все было готово. Князь и зрители спрятались за стеной воинов, выставивших вперед копья. Митяй встал напротив столбов с быком. Слуги отцепили зверя.

Точно так же, как и в первый раз, бык устремился вперед, словно стенобитный таран, нагнув голову, чтобы поддеть человека на рога, бросить его в небо, а потом долго топтать, как он часто это делал в лесу с волками. Но того, что произошло через мгновение, не ожидал не только бык, но и вообще никто из собравшихся во дворе.

Митяй отпрыгнул в сторону, вцепился обеими руками в левый рог зверя и пригнул его голову еще ниже. Заскрипел снег под каблуками сапог Молнии. Огромная туша, по инерции пытаясь пронестись дальше, на миг застыла, а затем… бык перевернулся в воздухе (Митяй живо кувырнулся назад, подальше), рога его ткнулись в землю и он с грохотом рухнул на спину, а потом на бок, уставившись в небо остекленевшим глазом. У быка была сломана шея.

Зрители молчали, потрясенно глядя на происшедшее. Затем все киевляне разразились нечленораздельным ревом, обозначавшим «Знай наших!». Митяй встал и гордо выпрямился.

До Мала только теперь дошло, что надо что-то предпринять. Он вскочил и сказал:

— Быка этого мы нынче же за ужином съедим (повинуясь знаку князя, слуги утащили тушу со двора). Вот только… негоже это! Ваш человек не силой одолел, а хитростью!

— Так ведь и не уговорено было, — резонно заметил Хельги, — чтобы только силой побеждать. В войне верх за тем, кто не только сильнее, но и хитрее.

— Ну, допустим, — не сдавался князь, — но все равно неправильно! Испытание было для русичей, а он же не русич!

Тут уже и древляне зашумели, возмущаясь — когда он вызывался, и разговору об этом не велось — а Митяй подошел поближе. Лицо у него было такое, что воины перед ним невольно отступили на шаг и закрылись щитами.

— Я не русич? — тихо спросил он. — Да, родился я не на Руси. Да, жил я в Византии. Да, я родом жид. Но служу я русскому князю, и за Русь жизнь положу, если надо будет. И похоронят меня тоже на Руси. А кто Русь любит — тот русич, и неважно, где он родился и от кого!

— Что ж, — на Мала речь Митяя впечатления, похоже, не произвела, — так, наверное, и должно быть. Князь без роду, без племени, и народ у него такой… Все равно, гости дорогие, нечестно вы победили, и придется мне еще одно испытание устраивать…

Киевляне на удивление дружно заскрипели зубами. Будь их воля… Но оружие гостей ласковый хозяин предусмотрительно приказал унести из комнат и запереть в подвалах, а с голым кулаком на меч не очень-то попрешься…

— И что теперь? — спросил Хельги.

— Теперь — борьба! — ответил князь. — И на этот раз не выкрутитесь, все будет честно, на поясах!

Лодыжка молча скинул полушубок и со вкусом потянулся.

— Это надо понимать так, что бороться ты сам будешь? — поинтересовался Мал. — Ну хорошо.

В круг, образованный щитами (охрана положила копья за ненадобностью, но не ушла), вышел давешний великан, что с быком боролся. Теперь он, видимо, уже отдохнул и был в великолепной форме.