Ратибор Новгородец [= Богатырская застава] - Нуждаев Александр - Страница 18

Заглядевшись, Ратибор едва не пропустил удар кистенем по голове, отпрыгнул, пропуская мимо свинцовую гирьку, коротко ткнул мечом вперед — жаль, лезвие на конце закруглено, хоть и острое, а колоть несподручно — развернулся, прижался спиной к стене, огляделся по сторонам.

Пока что перевес в драке оставался за младшей дружиной. Почти все уже вооружились тем же способом, что и Митяй, так что древлянам приходилось несладко. Вокруг Поповича уже образовался целый заслон из бесчувственных тел — приглядевшись, Леший заметил, что ни один из них не ранен, похоже, Лешак разделался с ними тем же способом, что и с князем…

Кстати, а где Мал? Унесли, не иначе! Ну, сейчас настоящее дело начнется!

Последние остатки древлянской дружины в беспорядке отступили за дверь и далее во двор. За ними выскочили и киевляне — надо было пробиваться к коням и как можно скорее уносить ноги.

Оказавшись на вольном воздухе, Хельги первым делом заорал:

— Митяй, бери там кого тебе надо и иди отбивать оружие, а мы пока с обозом разберемся. Дань наша по закону, так и возьмем ее с собой!

Спустя пять минут дружина, уже вооруженная и верхами, стремительно покинула княжий двор.

В городе царила паника. Все уже как-то узнали о побоище в тереме, так что от несущихся всадников и телег шарахались в переулки, словно от чудовищ.

На переправе вообще никого не оказалось, так что на противоположный берег кметы попали без затруднений. После этого Хельги торжественно продырявил мечом днище парома, успел соскочить на берег прежде, чем посудина пошла ко дну, и дальше послы-неудачники поехали уже просто быстрой рысью.

Ратибор улучил момент, когда оказался рядом с Поповичем, и спросил:

— Слушай, а как это ты сразу князя уложил? Да и других, потом, тоже…

Алеша самодовольно поглядел на однополчанина, улыбнулся, тут же поморщился, осторожно потрогал порез на щеке и только после этого ответил:

— Ты про закладки в кулак что-нибудь слышал?

Леший тихо скрипнул зубами — слово «закладка» всегда вызывало у него неприятные воспоминания.

— Так вот, в моих сапогах — тоже закладки, железные, в носках. Чудо, а не сапожки, на специальный заказ шили, как раз для таких вот случаев. И если этим сапогом ударить по… ну ты меня понял, короче.

Ратибор фыркнул. Представляя себе силу такого удара, он даже пожалел было князя, но потом подумал — ну и ладно, такие подлецы все равно не должны размножаться…

Миновав ближайшую деревню, отряд съехал с дороги и углубился в лес.

Глава пятая

Ехали тихо, настороженно, готовые в любой момент выхватить мечи. Но никто пока что не выскакивал из кустов, никто не прыгал с ближних деревьев на головы, да и сквозь голые деревья было видно за версту, так что воины несколько приободрились.

Враг между тем все не показывался. Похоже, Малу нужно было еще много времени, чтобы оправиться от последствий партии в шатрандж, а потом еще собрать дружину. Так что к вечеру было решено не загонять лошадей непрерывной ездой, а разбить лагерь и переночевать.

А ночью на дружину напали. Древляне, естественно, знали свой лес намного лучше, чем киевляне, никогда раньше здесь не бывавшие, так что свалились они неизвестно откуда, как снег на голову. Прежде чем воины осознали, что происходит, люди в звериных шкурах (для лучшей маскировки, как запоздало сообразил Леший), уже успели выпустить несколько стрел (правда, стреляли они в страшной спешке и потому никого даже не задели) и опрокинуть котлы с варевом на ужин, после чего бесшумно и бесследно исчезли в лесу.

Едва опасность миновала, Хельги устроил жесточайший разбор дозорным — почему не подняли тревогу. Оказалось, что трое из четырех стоявших на посту попросту не заметили осторожно подобравшихся древлян. Четвертого сначала долго не могли доискаться, а потом нашли неподалеку в кустах. Его горло оказалось перегрызено. Митяй, обнаруживший тело, позвал остальных и показал сначала на мертвеца, а потом на цепочку волчьих следов, протянувшихся от этого места в лес. Было видно, что зверь бежал, припадая на переднюю лапу, а слева от следа по снегу тянулась кровавая полоса.

— Так просто не дался, — уважительно сказал Лодыжка, осматривая след. Прошел по нему несколько шагов и неожиданно присвистнул. — Гляньте-ка!

По мере удаления от трупа полоса постепенно превратилась в цепочку пятен, а те становились все меньше и меньше, пока, наконец, через десять шагов не исчезли совсем. Такое, конечно, бывает, но в этом случае в конце цепочки должен был бы валяться мертвый волк, истекший кровью. А здесь след преспокойно тянулся дальше.

— Я и раньше подозревал, что не простой это был волк, — покачал головой Рагдай. — Посмотрите, други, меч в крови по самую рукоять. Простой зверь от такой раны через два шага бы рухнул, а этот как ни в чем не бывало умотал. На что угодно готов спорить, что и лапа у него уже целехонька.

Картина окончательно прояснилась, когда Щука, обыскивавший кусты, вытащил оттуда дубинку и нож. Общим мнением было решено, что, хотя собрать воинов князь пока и не успел, однако сумел как-то подать весть во все деревни, догадываясь, видимо, что беглецы по дороге не поедут. Ну а в деревнях, эту весть получив, разослали на разведку небольшие отряды. Один из них обнаружил врагов и не удержался от нападения. Оборотень, очевидно, выскочил из леса в человеческом облике и набросился на часового. А тот, не имея еще никакого боевого опыта, забыл, что надо подать сигнал тревоги, а может, и не успел этого сделать. Ясно только, что лесной житель, убедившись, что у него нет шансов простив обученного, хоть и молодого дружинника, перекинулся волком. Воин, правда, и тогда не растерялся, сумев-таки серьезно ранить противника, но оборотня рана не остановила…

После этого случая на несколько часов вся дружина была настороже. Все оглядывались, выискивая врага везде, где только можно. Бывшие ученики горели жаждой мести. Хельги послал разведчика по следам нападавших, наказав ему строго-настрого не вступать в бой, что бы ни увидел. Разведчиком был Ратибор Леший, выбранный, как самый зоркий и внимательный, а также (как пошутил Митяй) наиболее склонный к военным хитростям, из которых большая часть приходится на разведку.

Ратибор, пригнувшись, бежал по рыхлому, хорошо хранящему следы снегу. Ноги проваливались почти по колено, и новгородец думал, что здесь не помешали бы лыжи — чудесное изобретение северных умельцев. В Новгороде Леший часто видел, как северные люди — низкорослые, узкоглазые, щуплые на вид, но невероятно сильные, на широких досках с заостренными, загнутыми кверху концами носятся по глубокому снегу, словно по ровному месту. Но лыж не было, и приходилось бежать просто так, следя, чтобы снег под ногами не так скрипел. Для этого Ратибор старался наступать в следы уходивших древлян. Поначалу мороз пробирал его даже сквозь толстую стеганую куртку под кольчугой и рубаху поверх (такова была традиция: все воины-русичи надевали поверх кольчуги рубаху, чтобы вражеские стрелы отскакивали от внешне беззащитного человека, пугая тем самым неприятеля), но постепенно Леший разогрелся.

Он уже давно определил, что нападавших было человек десять. Конечно, при таком соотношении сил они не напали в открытую, а предпочли дерзкую вылазку с быстрым нападением и мгновенным исчезновением. Следы двадцати сапог (как ни странно, древляне, кажется, о лыжах и не слыхивали) четко шли между деревьев почти по прямой. Кем бы ни были убегавшие, они явно не старались сбить погоню со следа.

Через полверсты впереди неожиданно потянуло дымком. Ратибор еще больше подобрался и, стараясь передвигаться как можно бесшумнее, перебежками от дерева к дереву продвинулся ближе.

За деревьями, на обширном расчищенном месте, расположился древлянский поселок — десять домов (настоящих рубленых изб, какие Ратибору доводилось видеть и в окрестностях Новгорода). Посреди поселка стоял высокий и толстый дуб, а в нем совершенно неуместно светилась новенькими досками дверь, очевидно, закрывавшая дупло. Леший мимолетно подивился, кто бы это мог жить в дупле.