Ратибор Новгородец [= Богатырская застава] - Нуждаев Александр - Страница 34

Владимир одобрительно слушал. Добрыня ему нравился. Горячий, но не до безрассудства, хвастливый, но в меру. Некоторое время назад Никитич собирался присвататься к Забаве Путятичне, родственнице Владимира. Для этого ему взбрело в голову непременно совершить подвиг. Потому Добрыню и понесло на змея. Крылатая тварь устроила себе логово неподалеку от Чернигова. Откуда змей залетел — непонятно, но коров и прочий скот он жрал ежедневно, иногда прихватывая и зазевавшегося пастуха. Добрыня же сумел положить конец этому безобразию.

И в этот самый момент окошко гридницы, закрытое дорогим ромейским стеклом, со звоном разлетелось на мелкие осколки. Богатыри повскакивали с мест и подбежали к пострадавшему окну. Владимир вздохнул, вспомнив, что в позапрошлом году это самое окошко выбил Соловей-разбойник, а не так давно оно снова пострадало от несдержанного Ильи Муромца, когда тот разозлился на князя за неуважение и принялся разносить его подворье в мелкие дребезги при помощи лука и палицы. И вот теперь опять…

— Никого, — констатировал Добрыня Никитич, мигом протрезвевший.

Белоян, до тех пор сидевший спокойно, внезапно встал и показал пальцем на что-то почти под потолком гридницы.

Там торчала стрела. По длине она не уступала короткому копью, а оперение ее было ярко-синим. Для простой стрелы необычно.

Не дожидаясь слуг, богатыри немедленно поставили одну на другую три лавки, а затем один из них выдернул стрелу из стены.

— Эй, а здесь руны! — воскликнул он, забыл от удивления, что надо придерживаться за стенку, и чуть было не рухнул на пол.

Владимир, которому подали неизвестно откуда прилетевшую стрелу, не смог ничего разобрать в путаных знаках, вырезанных на древке. Тогда стрелу передали Белояну.

Волхв некоторое время смотрел на неизвестные знаки, потом вздохнул и сказал:

— Это послание. Таким иногда обмениваются между собой волхвы. Надо сжечь стрелу, и тогда мы узнаем, что хотел сказать тот, кто ее прислал.

У Добрыни почему-то оказалось с собой огниво. Отломив странной формы наконечник, он поднес огниво к палочке и высек искру. Дерево занялось очень быстро, но вместо того, чтобы вспыхнуть, начало дымить. Более того, дым не стремился к потолку, а скапливался где-то посередине, принимая все более и более отчетливые очертания. Никитич поспешно бросил стрелу на пол и отошел подальше.

А облако дыма постепенно превратилось в огромного — до потолка — змея. Самого обычного… почти. Там, где у простого змея могучее туловище плавно переходит в гибкую шею, украшенную зубчатым гребнем, у этого оно разветвлялось, переходя в три шеи. Да, у змея, появившегося из облака дыма, было три головы.

Средняя голова покрутилась в воздухе, отыскивая взглядом князя, затем ее пасть раскрылась, и откуда-то из глубины дыма зазвучал негромкий низкий голос:

— Владимир! Я иду на твою землю. Со мной неисчислимые полчища степняков, признавших меня своим богом. Тебе меня не одолеть. А потому даю тебе три месяца на то, чтобы ты приготовился достойно встретить своего нового повелителя. Если мне понравится твое угощение, я, может быть, оставлю тебя в живых.

Остальные две головы хрипло рассмеялись, а затем змей расплылся в воздухе, превращаясь в обычное дымное облако. На том месте, где только что лежала стрела, осталось лишь немного пепла.

— Вот такое дело, — закончил Белоян. — По этому поводу и решили мы посоветоваться со всеми знающими людьми.

— Постой, постой, — нахмурился Ратибор. — Трехглавый змей, значит?

Он коротко поклонился князю, стремительно выбежал из гридницы (Владимир проводил его недоуменным взглядом, повернулся к волхву, Белоян пожал плечами), вернулся, неся в руке добытый уже довольно давно странный бунчук печенежского кочевья.

— Не такой ли змей? — спросил Леший.

— В точности, — кивнул Владимир. — А откуда у тебя сия поделка?

Ратибор подробно рассказал, как изображение змея попало к нему. Выслушав, Белоян некоторое время молчал, а потом произнес:

— Собери дружину, княже. Перед всеми сказать надо.

Богатыри собрались в гриднице еще примерно через полчаса. А когда наконец собрались — князь и волхв встали, и Белоян сказал:

— Всем вам ведомо, что не так давно произошло на пиру. Все вы знаете, чем пригрозил Руси Змей Трехглавый. Теперь же вот что скажу. Трехглавый Змей — это не безмозглая тварь вроде той, которую убил Добрыня Никитич. Он ведет свой род от самого Ящера, и потому очень трудно убить его простым оружием. Только оружие богов может поразить Трехглавого Змея надежно. Но оружие богов — либо в ирии, либо в подземном царстве Ящера.

Волхв перевел дух, а затем заговорил снова.

— Но есть легенда, что где-то на земле, в потаенном святилище хранится оружие, принадлежавшее некогда самому Перуну. И легенда эта не из тех, что люди от скуки сочиняют. Она истину говорит. Ныне я спрашиваю вас — кто из вас, могучие богатыри, вызовется за отведенные нам три месяца («Уже два», — прошептал Владимир) разыскать то чудесное оружие и доставить его сюда?

По рядам дружины прошел недоуменный шепоток. Каждый богатырь был готов в одиночку сразиться с десятком печенегов, но теперешнее поручение… Пойди туда, не знаю куда, а оттого, что искомая вещь известна, легче не становится.

Ратибор еще в самом начале речи Белояна понял, к чему он клонит. И с самого же начала сказал себе. что будет держаться подальше от подобных дел. Но сейчас, когда богатыри опустили головы, бормоча что-то себе под нос, Леший вышел вперед и сказал:

— Дозволь мне, княже, отправиться в этот поход!

Слова эти, да и сам поступок, пришли откуда-то извне. Ратибор и сам затруднился бы объяснить, почему он сейчас вызвался на опасное дело. Но раз уж взялся, то отступать уже поздно.

— Дозволяю, — вздохнул Владимир. — Ну что, могучие богатыри, кто из вас пойдет с Ратибором? Сами ведь понимаете, негоже соратника одного оставлять.

И тут, растолкав изумленных воинов, вперед протиснулся… Подосён!

— Я пойду с Ратибором! — воскликнул он.

— Эй! — спохватился тысяцкий Путята, тоже присутствовавший здесь. — А что ты здесь делаешь, недомерок! Твое дело сейчас — в карауле стоять! Вот я тебя за нерадение на службе!

— И ничуть не бывало, — обиженно сказал Подосён, — я уже сменился. Только что.

Владимир невольно улыбнулся.

— Ладно уж, — сказал он наконец, — но помни: путь предстоит далекий и опасный, а времени мало.

Подосён совершенно непочтительно фыркнул.

— Ну кто тебя за язык тянул? — раздраженно бросил Ратибор, когда они вышли из княжьего терема. — Ты хоть понял, во что ввязался?

— Все я понял, — отмахнулся юный оборотень. — Вдвоем сподручнее будет.

— Две головы хорошо, а три лучше, — остановился Леший. — Боги любят число три, оно есть согласие. Кого бы взять третьим?

А вот третьего найти никак не удавалось. Хельги, которого Ратибор еле-еле отыскал, увлеченно наставлял свой новый отряд. На предложение Лешего он только замахал руками и заявил, что при таких делах его задача — подготовить как можно больше воинов. Тогда Ратибор кинулся искать Митяя, недавно сделанного сотником.

Молния принял старого друга радушно, но ехать в незнаемое отказался наотрез. Его как раз сейчас направляли послом в град Кипеж… то есть, конечно, Китеж, а потому участвовать в походе он никак не мог.

Выйдя от Митяя, Ратибор прислонился к стене и задумался.

— И кого теперь взять третьим? — вслух подумал он.

— А возьми твоего друга — Муромца-сотника, — предложил Подосён. — Если, конечно, князь отпустит.

— Мысль! — согласился Ратибор. — Но ведь за ним еще на заставу ехать надо. Время уйдет.

— Не надо! — замотал головой Подосён. — Он уже две недели как в Киеве. Чего-то они там с князем не поделили, Илья буянил, чуть терем не разнес. Владимир хотел было его в поруб посадить, на хлеб и воду, да никто из богатырей не решился пойти и повязать. Себе, говорят, дороже. А сейчас он, наверное, уже успокоился — за две-то недели. Пойдем и уговорим.