Ратибор Новгородец [= Богатырская застава] - Нуждаев Александр - Страница 39

Волх Всеславьевич с Бабой-Ягой дела никогда не имел, только видел ее издали пару раз, так что никакого совета на этот случай Ратибор от него получить не мог. Так что оставалось просто стоять и ждать у моря погоды. Вернее, дожидаться, пока хозяйка вернется домой. Сомнительно, чтобы ей было удобно жить в вертящемся доме, так что это скорее всего средство от незваных гостей.

Илья Муромец подъехал поближе, задрав голову, поглядел на затейливо вырезанный конек крыши, то и дело мелькавший прямо над ним, потом отодвинулся подальше и неожиданно гаркнул:

— Избушка, избушка, встань по-старому, как мать поставила — к лесу задом, ко мне — передом!

Лес был со всех сторон, но избушка все поняла правильно и с протяжным скрипом остановилась так, что крепкая дубовая дверь оказалась напротив Муромца. Затем скрип усилился, и птичья нога стала втягиваться куда-то в пол, так что жилище Бабы-Яги опустилось, превратившись в обычный домик. Правда, очень маленький.

Муромец, кряхтя, слез с коня и тихонько постучал в дверь. Но дверь оказалась незапертой и в ответ на стук отворилась внутрь. Илья вошел. Остальные двое последовали за ним.

— Откуда ты знаешь? — спросил шепотом пораженный Ратибор, едва войдя в дверь.

— Слышал кое-что, — так же тихо ответил Илья. Потом он осмотрелся — и замер.

Ратибор тоже замер, ибо увиденное поразило его до глубины души, пусть даже никто не знает, что там, в этой глубине находится.

Изнутри избушка на курьей ножке оказалась намного больше, чем снаружи. Просторная горница не уступала по размерам той, что имелась в родном доме Ратибора в Новгороде, даже учитывая то, что почти половину ее занимала свежепобеленная печь. Кроме печи, основательного стола и лавки возле него, никакой другой мебели в избушке не было. И вообще ничего не было. Ни сушеных трав под потолком, ни даже положенного Бабе-Яге черного кота. Полное впечатление, что хозяйка покинула жилище, напоследок, правда, убравшись в нем.

Пока Ратибор осматривался, Илья с Подосёном уже успели привязать лошадей к чему-то снаружи и теперь сидели на лавке, чинно положив руки на колени.

Леший окончательно решил, что искомая ими Яга теперь уж точно живет в каком-то другом месте. Но как только он так решил…

Словно порыв ветра распахнул настежь дверь и окошко. Избу заволокло туманом. Ратибора неведомой силой швырнуло в угол между печью и стеной. Он больно стукнулся об печь головой, а об пол — противоположным местом. Илья вовремя спрятался под стол, и потому не пострадал. Подосён же крепко держался за лавку и не прогадал — неведомый ветер не сдвинул с места ничего из мебели.

Наконец туман рассеялся, а Леший протер запорошенные пылью глаза и смог рассмотреть человека, стоящего посередине избы.

Бабу-Ягу он представлял себе несколько иначе. Высокая худая старуха в домотканом сарафане. Седые волосы аккуратно уложены вокруг головы и прикрыты повойником, как у всякой замужней женщины (Ратибор попробовал представить себе мужа Яги, но ему стало плохо от одной мысли, кем он может оказаться). На лице Яги было сердитое выражение, как у всякой хозяйки, обнаружившей, что в ее отсутствие в дом проникли посторонние люди. Только приглядевшись, можно было заметить, что глаза у Яги разные — один карий, другой почему-то зеленый. Да, и вот еще что! Одна нога Яги была обычной, зато вторая не сгибалась и, опускаясь на пол, издавала ясно слышный сухой стук, словно была деревянной… или костяной.

— Это что еще за невежи без спросу пожаловали? — не требующим ответа тоном спросила Яга. Голос у нее оказался совсем молодой, низкий и глубокий.

Ратибор все же решил ответить. Для этого ему пришлось прокашляться, чтобы голос не дрожал.

— Хоть ты нас, матушка, и не звала, а встречай, — произнес он заговор, который услышал уж и не помнил где. — Сначала напои, накорми, в баньке попарь, а потом уж и спрашивай!

Ягу эти слова явно развеселили. Видя, что немедленная кара откладывается, Илья вылез из-под стола, а Подосён отцепился от лавки. Теперь оба снова сидели чинно, словно дети в присутствии взрослых. Яга даже не взглянула в их сторону.

— Ну нахал! — восхитилась она. — Еще и требует! А ежели я заместо того, чтобы в баньке вас попарить, в печке зажарю да и съем?

— Нельзя нас есть, — Ратибор старался говорить как можно увереннее, — мы гости.

— Ладно, — махнула рукой хозяйка, — будь по-твоему. Баньки, правда, не обещаю, но…

Она взяла в руки ухват, запустила его в совершенно пустую печь и пошла вытаскивать оттуда горшки и миски. Вскоре обширный стол оказался прямо-таки уставлен разнообразной снедью. Ратибор подсел к спутникам и взял в руки ложку.

После того, как все было съедено, посуда убрана обратно в печь (где бесследно исчезла), а гости поблагодарили хозяйку за сытный обед, она уселась напротив и сказала:

— А теперь, накормивши да напоивши, я вас и выспрашивать буду. Откуда вы такие взялись на мою голову?

— От неклюда Козодава мы, матушка.

— Вот как? — недоверчиво спросила Яга. — Неклюд Козодав тридцать лет тому, как от всех людей в лес ушел, а вас, значит, сам ко мне послал? Ну-ну. И кто вы такие будете? Не отвечай, сама знаю. Стало быть, Ратибор тебя звать. А еще ученик Волха Всеславьевича! Неужто он сам не знал, где добыть то, что вы ищете?

— Не знал, — сказал Ратибор. — И Козодав не знал. Потому и послал нас к тебе, матушка. Сказал, чего ты с сестрами не знаешь, того и боги не знают, потому как ты их постарше будешь.

Баба Яга заметно подобрела. Она любила, когда ее называли матушкой и хвалили ее мудрость и осведомленность.

— Так сразу и я не скажу, — ворчливо, но уже не сердито произнесла она, задумчиво ходя по избе. — Да и вообще, с чего я вам помогать должна? Моя избушка на курьей ножке, если хотите знать, здесь с таких времен стоит, что тогда прадеды прадедов ваших прадедов еще не родились! Много воды утекло с тех пор, много царств на этой земле сменилось. Ну, захватит Русь Змей Трехглавый. Для меня, это я вам честно скажу, ничего не изменится. Змей не настолько глуп, чтобы с родоначальницами берегинь спорить. Как жила здесь, так и буду.

— Матушка! — с чувством сказал Илья, вставая и кланяясь Яге в пояс. — Разве же тебе трудно? Всего одно словечко сказать — где да у кого!

— Словечко… — передразнила его Яга. — Тут всех моих подданных поспрошать надо. Уж так и быть. Обождите тут.

Она вышла на крыльцо. Немедленно изба с прежним скрипом поднялась над землей — куриная нога выпрямилась. Хозяйка неожиданно залихватски свистнула и уставилась вдаль, словно чего-то ожидая.

И дождалась. Из-за деревьев выбежал заяц, двумя прыжками оказался перед крыльцом и замер, преданно глядя Яге в глаза.

— Заяц серый, — нараспев сказала Яга. — Твои родичи всюду бегают, многое видят. Не встречали ли вы чудо-оружия самого Перуна где на земле?

Зверек пошевелил ушами и вдруг ответил хотя и не очень внятным (мешали зубы), но все же чистым русским языком:

— Нет, хозяйка, всюду мы бегали, многое видели, а такого не видали. — И убежал опять в лес.

Яга снова свистнула, но уже на какой-то другой лад. Спустя небольшое время в лесу тихо зашуршали шаги, и на поляну серой тенью выметнулся волк. Махнул хвостом и уселся смирно.

— Волк зубастый, — обратилась Яга и к нему. — Ты со своими братьями далеко бегаешь, всюду бываешь. Не видал ли кто из твоих чудо-оружия от самого Перуна?

— Нет, — ответил волк и вывесил язык на сторону. Странно, но говорить это ему не мешало совершенно. — Никто из нас не видал и не слыхал о таком.

После того, как и волк убежал, Бабе-Яге, видно, надоело каждого отдельно спрашивать, она присвистнула и вовсе заливисто, и началось зрелище.

На поляну, посередине которой стояла избушка, начало собираться самое разнообразное зверье. По одному от всякой лесной породы выбегали из-за деревьев и рассаживались ровными рядами перед крылечком. Лиса сидела рядом с мышью, медведь соседствовал с барсуком. Никто не издавал ни звука, и все вопросительно смотрели на хозяйку. В полной тишине та повторила свой вопрос.