Ратибор Новгородец [= Богатырская застава] - Нуждаев Александр - Страница 65

Услышав русскую речь, великан снова взревел, на сей раз яростно.

— Русы! Мой отец Туран погиб от рук людей, говоривших по-русски! Я поклялся мстить русам и теперь клятва исполнится!

— Мы не русы, мы славяне, — поправил Ратибор, придвигаясь еще ближе к мясницкому топору.

Как ни странно, мстительный велет, оказывается, понимал речь новгородца.

— Какая разница! — великан оскалился и поднял дубину. — Сдавайся!

Копье Драгомира, просвистев в воздухе, вонзилось в стену рядом с велетом. Собственно, наемник целился врагу в глаз, но тот, небрежно махнув своим грозным оружием, отбил копье далеко в сторону. Затем великан устремился вперед.

Ратибор в жизни бы не подумал, что такая громадина может передвигаться с такой скоростью. Муромец, кинувшийся было ему наперерез, успел только поднять скамью, как страшный удар сбоку отшвырнул его через весь зал к стене. Ударившись, богатырь рухнул на пол и не поднялся.

Подосёну, как самому подвижному, повезло больше. Он успел отпрыгнуть, когда дубина разгневанного велета уже готова была опуститься на его незащищенную голову. Тот в очередной раз взревел и сделал шаг вперед, намереваясь поразить противника раз и навсегда.

Как раз в этот момент Ратибор, ухвативший-таки тяжелый топор, подскочил к велету сзади. Любимый удар Лешего, рассчитанный на то, чтобы располосовать пополам воина в кольчуге, должен был по меньшей мере серьезно ранить противника.

Но великан оказался не только на диво проворен, но и обладал превосходным слухом. Он развернулся, и огромная дубина припечатала новгородца в грудь. Последнее, что увидел Ратибор — как Драгомир пытается вытащить копье из стены прежде, чем велет доберется и до него…

Леший лежал, судя по всему, на камне. Каждый вдох и выдох отзывался дикой болью в груди. Насколько новгородец мог судить, у него были сломаны по меньшей мере три ребра. Счастье еще, что ни одно из них не проткнуло легкое и можно было вообще дышать.

Не открывая глаз и не шевелясь, Ратибор попытался определить, где он находится на этот раз. Вполне возможно, что велет, посчитав своих противников мертвыми, просто оставил их на кухне. В этом случае оставалось только придти в себя (это было нелегко — руки и ноги словно налились свинцом), наскоро подлечиться соответствующим заклятьем и идти снова прятаться. Однако сосредоточиться по-прежнему не удавалось. Мысленно ругая себя за то, что пренебрегал тренировкой сосредоточения, Ратибор рискнул-таки открыть глаза.

Над головой нависал низкий потолок. Прямо над носом Лешего на нем собралась крупная капля, потяжелела, оторвалась от потолка и упала, забрызгав новгородцу глаза. Первым побуждением Лешего было протереть их. С трудом подняв руки, он обнаружил, что на запястьях надеты основательные цепи, хотя и несколько потоньше, чем те, на которых его приковали когда-то к стене.

Теперь обстановка несколько прояснялась. На шум драки на кухне наверняка прибежала стража, остановила озверевшего великана и отобрала полуживых пленников. После чего на дорогих гостей надели надежные кандалы и поместили туда, откуда сложнее сбежать…

Ратибор поднял голову. Да, на этот раз он влип куда основательнее. Крохотная камера, похоже, просто вырубленная в камне. Бугристые стены, в одной — маленькая дверь, открывающаяся непонятно в какую сторону. В двери — ни окошечка, ни щелочки.

«Так», — подумал Леший, когда в голове несколько прояснилось. — «Теперь нас держат по одному. Опасаются, гады, как бы мы еще раз не сбежали. Что теперь делать?»

Не только руки, но и ноги новгородца оказались надежно скованы. Теперь истрепанные сапоги Ратибора украшали не неуклюжие колодки, а такие же точно цепи, как и на руках. И тоже без замков. Похоже, что замыканием колец занимался опять же велет. Так что положение Ратибора казалось ему безнадежным.

Вскоре узник обнаружил, что, если лежать не шевелясь и дышать животом, боль в сломанных ребрах несколько утихает. За счет этого ему удалось сконцентрироваться и прочесть целебное заклятие как надо. Вскоре легкий щелчок в левом боку возвестил, что концы сломанной кости сошлись и начали срастаться. А еще через небольшое время Ратибор Леший был здоров настолько, насколько это было вообще возможно в тот момент.

Дверь открылась. На пороге застыли двое стражников, нацелив на пленника копья с зазубренными наконечниками. Ратибору уже приходилось видеть раны, нанесенные такими копьями — из живота, например, их можно было извлечь только вместе с кишками. Поэтому новгородец невольно поежился и постарался отодвинуться от копий в дальний угол.

Затем в проеме показался давешний переводчик.

— Все ваше оружие хранится в оружейной в верхнем ярусе, — сказал он с неожиданной злобой в голосе, совершенно не соответствовавшей содержанию его речи. — Будем проходить мимо, покажу. — При этих словах лицо переводчика исказилось такой ненавистью, что Ратибор снова чуть не испугался. Какое-то мгновение он гадал о причинах странного поведения собеседника, а потом лешего словно осенило — переводчик просто старался. чтобы стражники не поняли его речи. Не зная русского языка, они могли судить только по интонации.

— Вставай, если можешь, — уже другим голосом бросил переводчик. — Не можешь — тебя потащат.

Ратибор поджал под себя скованные ноги и осторожно встал. Вроде бы все было цело. Стражники уставились на пленника с откровеным ужасом. Пытаясь понять его причину, Ратибор осмотрел себя с ног до головы и только теперь заметил, что вся его рубаха густо залита кровью. Видимо, дубина велета задела не только ребра, и по понятиям здешних, новгородец должен был быть если и не мертвецом, то уж вставать не должен ни в коем случае. Ратибор нехорошо улыбнулся стражникам. Они отступили на шаг, после чего один из них показал Лешему на выход.

Сразу, как только Ратибор вышел в узкий проход, в спину ему уперлись острия копий. Обжегшись один раз, дивьи люди теперь делали все, чтобы не дать пленнику сбежать. Вот только куда его ведут? На казнь или просто в другую камеру? Ратибор не знал.

К чему он точно не был готов, так это именно к тому, что последовало потом. Стражники подвели узника к чему-то вроде маленькой клети, изготовленной из досок. Зашли туда вслед за ним, а затем клеть начала подниматься наверх.

Ратибор тупо смотрел на проползающую вниз стену колодца, по которому его поднимали. Спустя немного времени до него дошло, что сейчас стражники не могут использовать копья, а значит, можно воспользоваться случаем… Переводчик, тихо стоящий сзади, мешать вряд ли будет… Того, что слева, можно просто оглушить кандалами, да и того, что справа, тоже, а там действовать по обстоятельствам.

Словно прочитав мысли пленника, стоявший слева стражник показал ему длинный нож, такой же зазубренный, после чего уткнул клинок в бок Ратибора, порвав рубаху и чувствительно уколов при этом. Да и колодец неожиданно закончился, Ратибор вышел из клети и направился прежним порядком по широкому светлому коридору — впереди пленник, еле передвигающий ноги в цепях, за ним два стража с копьями наперевес, и в хвосте уныло плетется переводчик.

Коридор слился с другим, не уступавшим по ширине хорошей киевской улице. И людно там было почти как на улице: то и дело попадались люди, косившиеся на Лешего с суеверным ужасом и отвращением, и даже повозки. К удивлению Ратибора, подгорные люди ездили на таких же точно лошадях, как и обычные жители земли. Вот только у местных лошадей глаза были побольше, а ноги покороче.

Когда впереди показались огромные ворота, изукрашенные затейливой резьбой по камню, Ратибор уже настолько устал, что не в состоянии был не только удивляться, но даже и думать. Это даже показалось ему странным — уж кем-кем, а хлюпиком новгородец не был. Тренировки в княжьей дружине сделали Ратибора достаточно крепким. А сейчас цепи тянут к полу, словно живые.

А ворота, как оказалось, вели в просторный зал. Светло там было, как днем, хотя, сколько Леший ни оглядывался по сторонам, не смог разглядеть ни одного светильника.