Ратибор Новгородец [= Богатырская застава] - Нуждаев Александр - Страница 69

Драгомир, все это время молчавший и ничего не делавший, вдруг сорвался с места, подбежал к великанам поближе и неожиданно дико заорал что-то неразборчивое. Ратибор схватился за голову. Похоже, что боевой товарищ от перенесенных страданий повредился в рассудке.

И только когда разбуженные великаны продрали наконец глаза и кинулись на наемника, потревожившего их сон, Ратибор понял, что тот задумал. На лестнице огромные велеты не поместились бы в любом случае. А значит, их нужно было отвести в сторону, самим забраться в проход — и можно быть в безопасности. Не теряя времени, Леший кинулся на подмогу Драгомиру.

Но тот и сам неплохо справлялся. Тупые велеты гонялись за ним вокруг башни, но бегали они плохо, и Драгомир легко уходил от преследования. При этом потомок каганов ухитрялся на бегу оборачиваться и выкрикивать великанам разные заковыристые слова, которых они не понимали (Ратибор тоже не понимал, видимо, это было на языке великого народа тюрков), но обижались.

Муромец и Подосён уже зашли по лестнице достаточно далеко. Ратибор последовал за ними. Драгомир, увидев, что план удался, надбавил скорости и успел прошмыгнуть в ворота прежде, чем разъяренный велет смог дотянуться до него мечом.

Оставшись в дураках, стражи башни в слепой ярости принялись крушить мечами стену. Сунуться в проход за людьми ни один из них даже не догадался.

Началось восхождение. Ратибор не знал, сколько витков насчитывает лестница, но в какой-то момент ему показалось, что на башню наложено заклятие, и до ее верха дойти просто невозможно. Сколько бы ты ни шел, перед тобой все равно будет бесконечная лестница, непрерывно поворачивающая все налево и налево…

За спиной тяжело дышал Муромец. Ему приходилось намного сложнее — Илья не мог лечить сам себя, а от дубины велета не так давно пострадал ничуть не меньше. Вспомнив об этом, Ратибор ощутил угрызения совести.

— Ты как там? — неожиданно спросил он, поворачиваясь к Муромцу. — Помочь не надо?

— Как-нибудь справлюсь, — проворчал Илья и неожиданно закашлялся. Потом сплюнул красным себе под ноги. Ратибор попробовал сотворить заклинание, но ничего не получилось. К тому, что его умение то и дело пропадает, новгородец уже привык и все еще списывал это на близость Змея.

Еще через небольшое время лестница неожиданно закончилась. Последние несколько ступенек выглядели намного старше всех остальных. На самом деле наверху просто не было ни двери, ни какой-либо еще перегородки, и поэтому солнце и ветер безнаказанно трудились над камнем в течение столетий.

Богатыри вышли на площадку башни. Здесь дышать было еще труднее, чем у подножия. Солнце жгло немилосердно, но воздух оставался ледяным. Прикрыв глаза от ярких лучей, Леший внимательно осмотрел площадку.

Она представляла из себя огромную, шагов двадцать в длину, треугольную каменную плиту. По углам этой плиты неведомые мастера изваяли трех каменных зверей непонятной, но зловещей наружности. Никакого ограждения, хотя бы и символического, у площадки не было. Зато по самой середине возвышался каменный же треугольный ящик в человеческий рост. По всей видимости, он и содержал чудо-оружие Перуна.

Налетел порыв ветра. Новгородец поежился.

— Ну прямо как когда я на Жар-птице летал, — проворчал Ратибор, осторожно подходя к краю площадки. — Только тогда пекло снизу…

— И что теперь? — остальные, оказывается, уже сидели, прислонившись к странному ящику. Вопрос задал Драгомир.

— Как что? — отозвался Илья, быстро приходивший в себя. — Ломать надо… Вот отдохнем немного и развалим эту штуковину… — Похоже, холодный воздух хорошо действовал на богатыря.

Ратибор поглядел на своих спутников и неожиданно рассмеялся.

— Чего это ты? — задумчиво сказал Подосён, поеживаясь и мечтательно глядя сквозь Лешего куда-то в небо.

— Да вот, смотрю на нас и думаю — до чего же мы глупо выглядим! Сидим тут, выше облаков, на башне, выстроенной непонятно кем и непонятно когда, оборванные… — Ратибор не договорил, махнул рукой и сел на край площадки, свесив ноги. Высоты он с детства не боялся, а облака, клубящиеся далеко внизу, успокаивали. В Святых горах, похоже, была плохая погода — белоснежный ковер полностью закрывал землю.

Легкий скрип вывел Ратибора из состояния задумчивости. Краем глаза он заметил какое-то шевеление сбоку. Повернул голову…

Первым побуждением новгородца было спрыгнуть с того места, на котором он сидел, и твердо встать на ноги. Только чудом он удержался.

Статуи шевелились. Одно из чудовищ медленно свело вместе сжатые кулаки, несколько раз стукнуло ими друг об друга, а потом не спеша, со скрипом, повернулось. Затем его примеру последовали и остальные два. Богатыри молча смотрели на это, слишком удивленные, чтобы что-либо делать.

Первым очнулся Драгомир. Подскочив, он с воинственным кличем опустил меч на голову приближающегося чудовища. Сделать так наемника побудил скорее страх, чем здравый смысл.

Клинок звякнул и переломился пополам. Вторым мечом Драгомир рисковать не стал, а отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от неожиданно быстрого взмаха каменной лапы.

Засмотревшись, Ратибор потерял осторожность и поплатился за это. Удар в спину отбросил его к самому краю площадки. Новгородец еле успел ухватиться за какую-то ничтожную неровность в камне. Левая половина его тела уже висела над бездной.

Ратибор откатился в сторону, и вовремя: на то место, где только что была его голова, опустилась нога чудовища. Ожившая статуя ощерилась, показывая белые, острые, совсем не каменные зубы, и сделала еще шаг. Новгородцу уже было ясно, что меч против стража не поможет. Поэтому он изо всех сил ударил противника по ступне обухом топора.

Раздался звонкий удар, как всегда от столкновения стали с камнем. От ноги стража отлетело несколько крупинок. На камне появилась белая щербинка. Чудовище поспешно отдернуло пострадавшую конечность и злобно зарычало. Рык тоже был какой-то каменный, неживой.

Сбоку послышался такой же удар, только гораздо громче. Бросив в ту сторону короткий взгляд, Леший увидел, что Муромец уже пустил в ход свою кувалду. Теперь его каменный противник стоял, слегка пошатываясь, и мотал головой.

Тот, кто наседал на Ратибора, резко прянул вперед. Новгородец снова увернулся и снова оказался прижатым к краю. В спину подуло снизу. Чудовище щелкнуло зубами и прыгнуло.

В последнее мгновение Ратибор догадался, что надо делать. Он упал прямо под ноги противнику. Каменная ступня врезалась в только-только зажившие ребра. Леший охнул, чувствуя, что сейчас потеряет сознание… Но дело было сделано. Страж башни потерял равновесие, несколько мгновений стоял на самом краю, отчаянно маша лапами, а затем рухнул вниз.

Муромец, не давая своему противнику придти в себя, снова обрушил на его голову удар кувалды. Потом еще и еще… Опомнился он только тогда, когда чудовище с грохотом упало ему под ноги.

Драгомир и оборотень вместе оболронялись от третьего стража. Могучее чудовище не могло двигаться так же быстро и ловко, как опытный наемник и Подосён, вдобавок теряло время и силы (хотя каменные существа, кажется, не уставали вовсе), пытаясь расправиться с ними обоими одновременно.

Один раз, правда, Подосён не успел вовремя отскочить. Лапа стража мгновенно ухватила его за плечо. В этот момент Драгомир изо всей силы стукнул противника рукоятью меча по голове с той же стороны, с какой стоял Подосён. Чудовище тут же выпустило добычу и кинулось на Драгомира.

Муромец и Ратибор, отделавшиеся от своих противников, поспешили на помощь. Вчетвером против одного им удалось-таки справиться со стражем. Его просто сшибли вниз одновременным ударом кувалды сверху и пинком по ногам.

Теперь оставалась только одна статуя — неподвижно лежащая возле ящика.

— Интересно, — сказал Ратибор, еле удерживаясь от стона (многочисленные ушибы болели все сильнее), — оно сдохло или притворяется?

— Если притворяется, — задумчиво произнес Драгомир, — надо его разоблачить. Илья! Двинь-ка ему еще разок по морде. Для надежности.