"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 1003

Я созвонился с Выдриным и попросил того подъехать в таверну познакомиться со своим новым технологом. По приезду партнёра я оставил их обсуждать детали будущей совместной работы, а сам отправился в гостиницу сменить одежду и подготовиться к встрече с Кобровой.

* * *

Отправляясь к Кобровой я решил прихватить с собой цветы. Мой прошлый опыт подсказывал, что подавляющее большинство женщин их любят, даже если говорят, что нет.

Я планировал заказать букет розовых роз, как символ платонического восхищения, но вот память Михаила подбросила мне целую лекцию на тему цветочного символизма в аристократических кругах.

Выходило, что для моих целей подходил букет из гибискуса, восхваляющего редкую изящную красоту, калл, символизирующих высшую степень восхищения и уважения, и чертополоха, означающего благородство. Выглядело это странно, поэтому я рискнул разбавить цветочную какофонию розовыми розами, как и планировал изначально. По итогу, флористка признала, что букет вышел экзотичным, но не вызывающим.

С таким подарком наперевес я отправился в гости к Елизавете Александровне. В имение к ним вела та же дорога, что и к Мангустовым, но если у Андрея особняк стоял довольно далеко от берега, то Кобровы отстроили родовое гнездо сразу на побережье. Три этажа, облицовка светлым мрамором, колонны на входе, прекрасный вид на море.

«М-да, это вам не оборонительные рубежи строить против тварей, — мелькнула у меня мысль, отдалённо напоминающая лёгкую зависть. — Красиво, спору нет, но непрактично напрочь. И с моря обстрелять можно, и с суши. Твари тоже дотянутся с двух сторон любые».

Похоже, у меня профдеформация вырисовалась на всё лицо. Я и в прошлой жизни особо не гнался за роскошью, предпочитая хорошую защиту восторженным ахам и вздохам окружающих. Чем неуютнее будет окружающим, тем меньше будет желающих остаться в гостях.

Машина остановилась, я забрал с сидения нежно-розовый букет, приготовленный для хозяйки. Приехали мы минута в минуту, дверь автомобиля отворил дворецкий. Я проследовал за слугой в особняк. Мрамор ступеней окрасился багровым от закатного осеннего солнца. Надеюсь, это не какое-то предзнаменование.

Не успел я сделать и пары шагов в холле, как послышался стук каблучков на втором этаже. По шикарной витой лестнице к нам спускалась Елизавета Александровна Коброва. Я был прав. Даже не верилось, что у этой богини может быть вполне взрослая дочь. Розовый цвет волос оказался не иллюзией или шедевром парикмахера, как я изначально подумал, увидев Надежду. Старшая Коброва обладала такой же роскошной густой гривой волос ярко-розового цвета. Тёмно-синий брючный костюм в сочетании с белоснежной блузкой лишь подчеркивал достоинства фигуры. Высокие каблуки визуально удлиняли и без того бесконечные ножки хозяйки.

Я беззастенчиво любовался Елизаветой Александровной, с достоинством спускавшейся по ступеням ко мне. Очень легко было представить, что это моя женщина, и она идёт в мои объятия. Пришлось на секунду закрыть глаза, чтобы сбросить наваждение. Как юнец, в самом деле.

Я подал руку даме, и спустя мгновение ощутил тёплую ладошку с бархатной кожей. Да что ж ты будешь делать? Это не женщина, а какой-то секс ходячий! Раньше я не замечал за собой таких реакций.

— Самой прекрасной и неподражаемой из виденных мною женщин, — протянул я цветы Кобровой, — самый экзотичный и неповторимый букет.

Хозяйка дома с улыбкой приняла букет и подняла на меня глаза. Зрачки её затопили радужку, дыхание сбилось, а лоб покрылся испариной. Женщина побледнела и, уже оседая на пол, прошептала:

— Юра? Но как? Ты же мёртв!

М. Борзых

Кодекс Крови. Книга III

Глава 1

— Юра? Но как? Ты же мёртв! — Коброва выпустила из рук букет и, как утопающий за соломинку, хваталась за меня. — Как же так? Юра!

В глазах её стояли слёзы, губы нервно подрагивали, а сама Елизавета Александровна, словно подкошенная, не могла устоять на ногах. Боги с ними с приличиями, мне сейчас только женской истерики не хватало. Я подхватил Коброву на руки и понёс в первую же попавшуюся комнату на первом этаже. Ею оказалась уютная малая столовая, накрытая для ужина по случаю моего приезда. Нейтральные драпировки, светлая мебель и даже камин в сером мраморе — типичная женская расцветка.

Усадив женщину на софу у камина, я налил воды в стакан, а потом передумал и налил красного вина.

— Выпейте, — мягко приказал хозяйке дома и передал бокал с вином. Та не отрывала от меня взгляда и выпила залпом алкоголь, даже не поморщившись. Руки её подрагивали, а зубы отбивали чечётку по краю бокала.

Я повторил манёвр, подавая новый бокал. Его женщина пила уже медленней мелкими глотками. Шальной взгляд шарил по моему лицу, цеплялся за кольцо с гравировкой Комара, скользил по костюму и снова с безумной надеждой возвращался к моему лицу. С минуту мы смотрели в глаза друг другу, и, наконец, Коброву отпустило. Она протяжно выдохнула и даже как-то поникла.

— Прошу простить за эту сцену, Михаил Юрьевич, — она горько усмехнулась, утирая последнюю непрошенную слезинку. — Вы просто не представляете, как похожи на собственного отца, упокой Комар его душу.

Коброва смотрела на свои руки, на родовой перстень, куда угодно, лишь бы не смотреть на меня. А я был в лёгкой растерянности. Вообще-то я сменил только иллюзию на перстне, внешность мне Тэймэй не меняла. Я должен был находиться под личиной Виноградова, вернее, в моём прошломирном облике. Это что же получается? Личина спала? Тэймэй предупреждала, что каждая следующая иллюзия будет держаться меньше предыдущей.

Но ещё с утра меня вполне без проблем приняли в Геральдической службе. Значит, спала позже?

— Ничего не спало, — буркнул Виноград. — Мы тут посовещались немного, и пока была прекрасная возможность, слили воедино две твои личины. Инари своей связью посодействовала. Так что теперь ты нечто среднее между Комариным и самим собой из прошлой жизни.

— А почему Коброву так переклинило, будто она призрака увидела?

— Каждый видит то, что он хочет, — отозвался Комаро, — а твой отец был привлекательным мужиком. Не удивлюсь, если между ним и Кобровой что-то было.

Ну что же, добро пожаловать в высшее аристократическое общество, где все перекувыркались со всеми за весьма долгую магическую жизнь. Тётя-бастард покажется мне цветочками, если я вдруг окажусь каким-то сводным братом Надежды Кобровой.

Я одёрнул себя. Моралистом мне не стать с учётом моего прошлого опыта, но мы хотя бы заботились об отсутствии продолжения рода во время оргий и прочих похождений, так что пора прекращать вести себя как престарелая ведьма на болоте, перемывая кости всем в округе.

— Вы первая говорите мне об этом, — честно признался Кобровой, — остальные чаще с дедом сравнивали.

— Чушь, — возмутилась Елизавета Александровна, — ты на этого старого упыря ни капли не похож. А на отца… Да ещё в этой форме… Где только достал её.

— А что не так с формой? — заинтересовался я. Интересно было узнать что-то о прошлом родителя.

— Это парадная форма выпускника спецкурса при Министерстве обороны. Твой отец надевал похожую, когда их привезли на весенний бал в Краснодарскую академию магии. Мы с твоей матерью тогда были студентками, и Юра начал ухаживать за нами обеими.

У меня брови поползли на лоб. А папенька был не промах.

Коброва, будто прочитав мои мысли, горько усмехнулась и добавила:

— Да, отец у тебя был ещё тот кобелина, но красивый, этого не отнять. Девчонкам головы кружил без разбору. Мы с Машей Виноградовой тоже повелись. Она согласна была даже второй женой пойти, их род тогда стал почти нищим. — Коброва горько улыбнулась, махнув рукой в сторону стола, и к нам по воздуху приплыла бутылка.

Наполнив бокалы, я подал один даме. Пока она смаковала вино, предаваясь воспоминаниям, я споро сервировал кофейный столик закусками и фруктами. Слуги, что удивительно, заглянули к нам лишь раз, но, увидев, что госпожа вполне вменяема и ведёт светские беседы, более не беспокоили.