"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 1014

Пока принц расписывал мне все преимущества от будущего союза, я просто-таки чувствовал, как удавка всё туже затягивается на моём горле. Переход от свидетельствования в деле двоедушничества к неофициальным смотринам был слишком явным. Возможно, это не должно было выглядеть как угроза в случае отказа, но выглядело именно так. Хочешь жить? Женись! И не на ком-то там, а на принцессе. Охренеть перспектива. Так и хотелось спросить: «А папа-император вообще в курсе, чем у него детишки занимаются?» На кой ему вообще зять-вассал?

— Александр Петрович, позволю себе уточнить, вы у меня сейчас как у аристократа или как у мужчины спрашиваете? — я почувствовал себя ужом на сковороде, которому нужно очень постараться извиться, чтобы не покрыться золотистой корочкой.

— А ответы будут разниться? — заинтересованно приподнял одну бровь наследник престола.

— Будут.

— Тогда хочу услышать обе версии и надеюсь на максимально честный ответ, ибо сейчас в семье мнения разделились на этот счёт. Мария уже подключила тяжёлую артиллерию, отправившись к оракулу. А мне важно знать, что у сестры есть шансы на простое женское счастье, прежде чем включаться в жёсткую конфронтацию с отцом.

Я присвистнул. Машенька, однако, хуже бульдога. Что ж она так в меня вцепилась-то? Александр, напротив, оказался слишком честным и открытым, неудивительно, что Крысин с лёгкостью обвёл его вокруг пальца на заседании комиссии при Канцелярии Императора. Не тому власть пророчат… не тому. Но в моём случае, такой откровенный и благородный подход может сыграть мне на руку. Что же, попробуем.

— Как аристократ и вассал я должен был бы до потолка прыгать от счастья сочетаться узами брака с принцессой. Это же такие карьерные, политические, финансовые перспективы, что многие за это убить были бы готовы, — я криво усмехнулся, показывая собственное отношение к такому подходу, — но, если посмотреть на Марию Петровну, с точки зрения государственного ресурса, то принцессы — товар штучный, уж простите за выражение, и разбазаривать его на какого-то вшивого местного графа, если можно попытаться замириться с кем-то из двух десятков потенциальных врагов или союзников, просто нерационально.

Александр согласно кивал на оба моих утверждения:

— Но вы так и не высказали собственного мнения. Подозреваю, что оно находится чуть в стороне от озвученных вами полюсов мнений.

— Так и есть, — не стал отпираться я, — такие браки — это тяжкая ноша и большая ответственность. Если у тебя есть хотя бы капля совести или чести, то чем ближе ты к власти, тем больше рамок и оков на тебя навешивают. Дело даже не в этикете и прочих глупостях, а в соблюдении государственных интересов в ущерб своим. Я никогда не стремился к власти. Мне достаточно того уровня ответственности, который есть у меня сейчас. Кроме обязательств перед родом по его возрождению и перед сюзереном по защите рубежей Отечества, у меня имеются ещё и обязательства перед богами, которые тоже нужно выполнять. В случае возникновения спорных ситуаций ни император, ни боги ждать не станут.

— Странный вы человек, Михаил Юрьевич, — задумчиво разглядывал меня наследник престола, как неведомую зверушку, — вам пропуск в высшие эшелоны власти выдают на блюдечке с голубой каёмочкой, а вы так рьяно от него отказываетесь. Причём аргументы настолько обстоятельны, что мне и возразить нечего. А что же вы думаете как мужчина?

— Как мужчина я думаю, что Мария Петровна — очень привлекательная девушка, которая с лёгкостью вскружит голову любому мужчине и будет им вертеть в собственных целях. Кроме того, разница положений всегда будет довлеть над её будущим супругом, если только он сам не будет иметь соответствующего статуса, — видя, что мои аргументы не возымели должного действия, я решил привести понятный принцу пример, — скажите, вам бы хотелось осознавать, что в вашем браке всегда так или иначе присутствует третья сторона, с которой вы априори не сможете конкурировать?

— Вероятно, нет, — честно ответил Александр, скупо улыбнувшись, — но мне и сложно представить подобную ситуацию.

— Почему же, если бы вы не были основным претендентом на престол, то могли бы стать принцем-консортом при правящей иностранной королеве в случае политического брака.

Приведённая ассоциация весьма зацепила наследника, он мысленно крутил её в голове, обдумывая.

— Не хотелось бы, чтобы в семье надо мной довлела женщина. Страна — это одно, долг никто не отменял, но семья…

— Не хотелось бы вас расстраивать, но выдержать баланс в такой ситуации способны немногие. Как правило, в спальне ещё возможны вариации, но за её пределами… — я многозначительно замолчал, давая возможность принцу самостоятельно додумать. — Таким образом, я искренне считаю, что счастье Марии Петровны возможно лишь с человеком неподвластным вашему батюшке и с равным социальным и политическим статусом. Я к таким людям не отношусь. Наш с ней возможный союз принесёт нам больше проблем, чем удовлетворения, а с учётом утраченной политической выгоды и вовсе имеет все шансы стать провальным. Обиженная в собственных ожиданиях женщина зачастую стремится стать вдовой. Такой вариант, конечно, тоже весьма выгоден для короны. Наши наследники вернут земли в императорское владение. Проблемой будет лишь выполнение вассальной клятвы по защите Отечества от монстров. Я сомневаюсь, что Мария Петровна захочет, чтобы её дети рисковали жизнью и здоровьем.

Я резко замолчал, сообразив, что был чересчур откровенен. С другой стороны, не было сказано ничего такого, что можно было бы посчитать оскорблением чести императорской семьи. Всего лишь вариации будущего, брачная геополитика и семейная психология.

— Во многом вы правы, Михаил Юрьевич, во многом, но не во всём, — горечь чувствовалась в каждом слове принца, — императорская семья — это не только привилегии, но и долг. Каждого из нас воспитывали так, что при необходимости мы должны положить на алтарь долга себя и своих детей. Интересы государства всегда выше интересов отдельно взятого человека, поэтому если потребуется, наши дети, жёны и мы сами встанем плечом к плечу на защиту государства, как Мария Петровна встала на защиту абсолютно незнакомых ей детей в Малых Трясинках.

Здесь он меня уел. Туше.

Оценив произведённый эффект от своих слов, Александр продолжил:

— Ваша позиция мне ясна и понятна. Я благодарю вас за исключительную честность, и если позволите, то дам вам совет, — я кивнул, ожидая, что мне предложит принц, — отправьтесь куда-то подальше, чтобы исчезнуть из поля зрения Марии Петровны. Иногда, если игрушки пропадают из поля зрения, она утрачивает к ним интерес. Может статься, что так сработает и с вами.

— Если сегодняшний разговор с вами и завтрашняя аудиенция с Его Императорским Величеством не отправят меня на каторгу на изнанку, то я предполагал отправиться на север нашей необъятной родины. Баронесса Белухина обещала устроить мне незабываемое путешествие.

Александр Петрович снова грустно улыбнулся, оценив и шутку, и мои планы:

— Знаете, Михаил Юрьевич, я вам в какой-то мере сейчас завидую. Вы имеете ту свободу, которая мне недоступна в силу статуса и обязательств перед страной, — принц встал из-за стола, показывая, что аудиенция подошла к концу, и протянул мне руку для пожатия, — обещайте, что потом поделитесь впечатлениями от путешествия.

— Обещаю, Александр Петрович, — я пожал руку наследнику престола и подмигнул, — надеюсь, результаты путешествия вы сможете увидеть собственными глазами.

Принц не стал уточнять, что я имею в виду, и на этом встреча завершилась.

Часы стыдливо пробили час ночи. Александр Петрович сидел в кабинете отца и ждал, пока тот закончит разговор по мобилету.

— Найди мне этот артефакт и того, кто его применяет!… Мне всё равно, из-под земли достань! Сейчас они на графах практикуются, как на кошечках, а если кого-то из моей семьи подчинят или меня? Ищи!

Пётр Алексеевич отключился и протяжно выдохнул, успокаиваясь.