"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 433

Правда, Елена Федоровна все же что-то заподозрила и настойчиво повторила идею раннего подъема, но очень неуверенно. Князь, скорее, посчитал, что проблема тут в беременности и гормональной зависимости, а не в непременном желании бежать в тюрьму с мужем. Психически она вроде бы была еще нормальной

Тихонько поднялся и бодро порулил на кухню, где кухарка Авдотья готовила для него типичный русский завтрак — молочная каша (любая) с маслом. То, что он вместо обычного чая пил кофе кухарку не напрягало. Ее дело было подготовить кипяток. А уж что на этой основе хозяин будет пить, ее не касалось. Тем более, во второй четверти XIX века кофе хотя и был не массовым напитком, но исключительно редким. По крайней мере, в столице, его назвать простонародным было нельзя.

Сегодня на столе было сорочинское пшено (с ХХ века его обычно стали называть рисом). С кусочком коровьего масла да на коровьем же молоке — прелесть, как вкусно! Потом крепкий кофе со сдобой и вареньем из садовых ягод и можно идти на службу.

Он так увлекся замечательным завтраком, что немного опоздал, и ему пришлось приказать кучеру гнать лошадей, чтобы не опоздать. Хорошо, что это не рейсовый автобус и ему (и технике, и водителю), было все одно куда и когда пассажир опаздывает. Кучер гнал, как мог!

К жандармам «на дело» он прибыл секунда к секунду. Не пришлось ни ждать и не кого-то торопить. Точность — вежливость аристократов.

Дальше пришлось передвигаться на служебных пролетках. Пять этих легких карет пришли почти вовремя к цели, хотя и передвигались по разным улицам. Профессионалы, мать его итить!

Этот «спецназ скорого реагирования» текущего века он немного знал по текущей деятельности, но опять же по чуть-чуть и неформально.

Князь, кстати, им удивился. Жандармы для XIX века были вооружены, что называется, до зубов. Пять из двенадцати представляли огневую поддержку, будучи вооруженные армейскими пехотными ружьями. А остальные, являясь членами атакующей группы, имели хорошее холодное оружие — длинные кинжалы и что-то вроде палашей, и даже ручное огнестрельное оружие нечто вроде пистолетов. Или, точнее, пистолей — огнестрельное оружие XIX века — одноствольное, в отличие от пистолетов XXI века, маломощное и однозарядное, но все-таки «плюющее» свинцовыми пульками поочередно за пять минут.

Жандармский спецназ XIX века. Ну-ну, посмотрим. И даже повоюем вместе, не зря же он приехал в эту «фазенду» Крапивина.

Кстати, что-то Бенкендорф заметно хитрит. Запретить он не может, но и благодарности от него не дождешься. В итоге выехал князь, как бы как волонтер. Никому не подчиняется и ни кому не приказывает, хотя по своему «генеральскому» чину по жандармской структуре надо бы.

Приехали к местности где-то вблизи Фонтанки. В XXI веке здесь образовался классический городской пейзаж. Каменные многоэтажные дома стоят аж почти сто лет! А в XIX веке почти сельский натюрморт — отдельные дома, у которых, судя по редким культурным растениям, по крайней мере, в это лето здесь были огороды.

М-да. Только не овощи тут выращивают в качестве главных злаков. Черные делишки. Грабежи, киднепинг, даже убийства присматриваются.

Перепрыгнул через старенький ветхий забор, едва до него дотронувшись. Около него сразу вырос здоровенный жандарм. Берегут, сволочи жеребчатые. Я вам что, старенький инвалид?

Знаками кое-как объяснил свое недовольство. Здоровяк его понял, так же знаками пояснил, что около крыльца стоит часовой, «пасет» хозяев. Что с ним делать?

Вот оно, «прелестный» признак команды «с бору по сосенке». Старая команда давно бы знала. Или, хотя бы, предвидела и заранее пообщалась на счет, что делать в будущем у командира. А тут…

Не пряча надменное генеральское недовольство, опять знаками коротко пояснил — оглушить и связать.

— А если не удастся? — не перестал допытываться любопытный жандарм, — если начнет орать?

Что он, воспитанник сиротского дома? Внимательно посмотрел на собеседника и провел ладонью по шее. Зарезать и бросить. Миндальничать здесь он не будет. Часовой — уголовник небольшого ранга, в шайке Крапивина, наверняка, хорошенько позлодействовал. Так что смерть от служебного клинка ему будет нормально по совокупности вины.

Жандарм его понял. Только глаза расширил от удивления начальственной жестокости, но повиновался и исчез. Константин Николаевич немного подождал, прислушался. У крыльца негромко пошумели, повозились. Потом все стихло.

Если спецназовцы нормальные бойцы, часового должны быстрехонько убрать. Если нет — князь потрогал рукоять своего клинка — сам уберет. Убитый будет не первый и даже не пятый в его двухвековой карьере сотрудника силовых структур.

Молча оскалился, почти бесшумно двинулся к крыльцу. Ага, а вот и жандармы — знакомый здоровяк и люди из его команды. Все-таки убрали! Мельком, но внимательно осмотрел окрестности. Около бревенчатой стены избы лежало тело.

Хорошо, а вот и часовой. Прошел мимо жандармов, повелительно показал рукой: «За мной!»

Спецназовцы всполошились, видимо, такого сценария будущего у них не было. Ну, извиняйте, сволочи, он за спинами прятаться не привык! Не обращая внимания на их недовольство, впрочем, не на глаза и не сильное, князь легко поднялся на крыльцо, вынул кинжал из ножен.

Все же хорошо жить в строго нормированном государстве XIX века! В их демократическом XXI веке любые дисциплинированные служащие стали бы галдеть, возмущаться, в конце концов, воспротивились бы такому командиру.

Константин Николаевич остановился, подумал, что спецназовцы не стали бы сопротивляться и в XXI веке. И отбросил такие глупые в этот момент мысли. Обернулся. Жандармы у него за спиной стояли, готовые поддержать новоявленного командира группы.

Еще раз показал рукой: «Строго идите за мной!» и открыл дверь. Либо полотно двери было старое, скрипело и пищало изо всех своих деревянных сил, либо «Два Пальца» специально поставил такую дверь — типа негромкий, но обязательный постовой на пути незнакомцев — но дверь заскрипела, завозмущалась так прилично, что к ней поспешил еще один член шайки хозяев — грабителей. Видимо, он был на этот случай специально — могучий, сильный, готовый воспротивиться любому. Или, даже, любым. Сдаваться он не собирался, судя по готовому к удару кулаку — со свинчаткой!

Константин Николаевич в любом случае любопытничать не собирался. Они на боевой операции по борьбе с незаконными элементами. А, значит, вы или сразу сдаетесь государственным органам, или они вас убьют. Третьего не дано. Это российский спецназ, ребята!

Мордоворот как-то лениво и по большой дуге нанес удар. Сухощавого господина, судя по хорошей одежде и властным манерам, — явно из «жертв» уголовного мира той эпохи — он совершенно не ставил за противника. И зря. А, может, и нет.

Пока он кое-как наносил свой удар — корова могла родить — князь коротко такнул кинжалом. Клинок вонзился этому великану грабительского света в живот. Суля по всему, жизненно важных органов он не затронул. Впрочем, с учетом медицины того времени, пострадавшему уже было все равно. По крайней мере, на некрашеный пол он рухнул практически трупом.

Долгорукий равнодушно вытер лезвие о его кафтан, убирая остатки крови. Поднял левую руку, подавая сигнал к вниманию, шепотом предупредил о возможном огнестрельном оружии и выстрелах в упор.

Все, как всегда.

«Не лезьте вперед батьки в пекло», — предупредил он напоследок. Часовой у крыльца, мордоворот у дверей — они кого-то оберегали. Кого, Крапивина? Или кого-то еще, о которых они даже не думали, а не то что знали?

Константин Николаевич за два века розыскной деятельности навидывал такие разные кульбиты во время следствия, что уже ничего не боялся и совершенно не удивлялся. Только на всякий случай имел в виду. И такое может быть. То есть дьявол на улицах Санкт-Петербурга вряд ли появится — все-таки эир голливудская мистическая сказка. А вот реальные лица, хоть иностранные агенты, запросто. Уголовники — это всегда пятая колонна в любую эпоху и в любом государстве.