"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 448

Терзаемый муками вины, он поспешил в семейную спальню, временно преобразованной в медицинскую палату. Между прочим, Елена Федоровна, хоть и для нее роды были неожиданными, успела приказать, и служанки притащили два стола из прачечной. На них положили широкую перину, поверх новомодную клеенку и простынь.

Константин Николаевич только сумел глянуть, просунув голову — дальше его не пропустил Николай Федорович, да он и сам не рвался, понимая, что такое — принос заразы больной. И так было все ясно — ребенок был мертв, а его жена после тяжелых родов полумертва.

— Мужайтесь, князь, — негромко сказал доктор, вытянув его обратно из спальни, — девочка родилась уже мертвой, задохнувшись в материнском чреве. А саму Елену Федоровну я постараюсь спасти. Придется сделать еще несколько хирургических операций, иначе никак.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом почти шепотом сказал:

— И вот еще что, Константин Николаевич, вынужден вас сообщить, ваша супруга Едена Федоровна больше не будет вам ни женщиной, ни матерью ваших детей. Увы! Тяжелые роды и две хирургических операций значительно повредили ее женскую часть тела.

Оглушив его таким образом, доктор ушел. Елену Федоровну он забрал собой. В специальной грузовой телеге, куда для мягкости положили сена, ее повезли в больницу. Это ведь для мужа роды уже окончились, хоть и неудачно. А для жены последствия их будут давить еще долго. И в первую очередь пройдут несколько операций для помощи женщины.

А сам попаданец остался один в доме. Нет, прислуги было много, как мужчин, так и женщин. Не было лишь жены и этим все и определялось. Как, оказывается, без него тяжело жить!

Елена Федоровна Долгорукая, урожденная Самойлова, была Константину навязана императором Николаем I. И пусть именно ее он выбрал добровольно, но женился он по приказу. А ведь хорошенькая, добрая и спокойная, она бы в ином случае стала бы хорошей женой.

А вот попаданцу не вошла. Уже и ребенка ему понесла, и Николай Павлович назначил ее своей воспитанницей, а все не мила она ему. Может быть, еще и потому, что в Зимнем дворце была другая девушка, более желанная и привлекательная.

Но он и в страшном сне не ожидал такого итога родов! И теперь поклялся, что бы чего не было, но он не бросит свою супругу. А физическое влечение без любви… В конце концов, есть и служанки, бывшие некогда наложницами. Они только, наверняка, обрадуются вниманию барина. И так уже постоянно стараются обратить внимание.

С тем и приехал к императору Николаю Павловичу (и конечно, Марии). Вообще, попаданец первоначально думал, что она постоянно находится около отца, но потом обратил внимание, что если он появится у августейшего монарха внезапно, то девушки нет или она появляется с опозданием. А если ему приказано, и он обязательно будет, то великая княгиня, конечно, подле отца.

И тем не менее, голос был его спокойным и ровным, когда он объявил об этом. Гофф-медик Арендт уже сообщил о трагедии в семье князя. Поэтому излишних вопросов не задавали. И на что обратил внимание, Мария Николаевна не была злорадно рада такому падению соперницы. Наоборот, она искренне горевала таким печальным родам. Сама девушка, тоже будущая мать, с ужасом думает, что если и она так.

Думала о своей будущей жизни и Елена Федоровна и в итоге своих размышлений она решила придти к такому поступку, который был неожиданен не только для ее мужа князя Долгорукого, но и для императора Николая и его старшей дочери.

Она лежала в больнице почти год. Князь, ее муж, платил щедро, здоровье восстанавливалось медленно, куда торопится?

Но вот из больницы Николай Федорович Арендт ее выписал, с категорическим запретом нигде и никогда не заниматься интимной жизнью. А Елена Федоровна сразу же отправилась в Зимний Дворец к названному отцу, где заявила о твердом намерении уйти в монастырь.

Император Николай, остро осмотрев на нее, задал лишь один вопрос:

— Как на это смотрит благоверный муж?

Ответ его ошеломил. Оказывается, она и не думала его спрашивать!

Молодая женщина пояснила:

— Милостивый государь! Муж мой, князь Константин Николаевич очень добр и мягок, но он не видит мое место акромя кухни и церкви. Я же так не считаю.

— А? — удивился Николай, который, честно говоря, как и любой мужчина того времени, не видел. Ну если только еще семейной постели и воспитании детей, — и чем же ты хочешь еще заняться, милая девочка?

— Государь, — настойчиво продолжила Елена Федоровна, — на кухне пусть занимается кухарка, блудом тоже есть кем заниматься. Раньше я считала, что главным образом моя роль ограничивается в рождении и воспитании детей. Но после неудачных родов гоф-медик Николай Федорович сказал, что я уже никогда не смогу заводить детей. И зачем тогда я еще нужна в семье. А ведь муж мой еще молод и крепок, он может заводить детей, если появится другая жена, а?

— Гм! — задумался Николай Павлович. Он ведь тоже также думал и не видел семьи без кучи детей. Задал вопрос: — а почему обязательно монастырь? Я выделю Романовой-Долгорукой отдельное поместье из дворцовых земель.

Елена Федоровна досадливо вздохнула. Мужчины, конечно, умны и понятливы, но иногда бывают такими тупыми. Попыталась намекнуть:

— В сложившейся обстановке, я не вижу другого выхода, кроме как ухода в монастырь. Мне — молится и согревать бессмертную душу светом ЕГО, мужу моего взять еще одну официальную жену, ведь уход в монастырь церковью приравнивается уходом из светской жизни и позволяет оставшемуся супругу венчаться еще раз.

Император окончательно понял, что хочет сделать его воспитанница. В эту эпоху, когда дети были не только символом абстрактного будущего, но и базой безбедной жизни, она решила убрать себя, как формальное препятствие. Ведь надо не только родить детей, необходимо еще, чтобы они были в официальном браке. А старая жена, которая и сама рожать не может и мешает появится новой законной супруге, является лишь досадной помехой.

В XIX веке православная церковь видела выход их этого тупика только лишь в смерти жены. Или в прямой физической, или в абстрактной, символической, путем ухода в монастырскую жизнь. М-да. Жалко девочку. С другой стороны, это наиболее оптимальный выход. Ведь выздороветь ей никто не поможет, ни врачи, ни даже он, Помазанник Божий на Земле.

Николай I встал, подошел к воспитаннице, поцеловал ее руку, показывая, что он все понимает, но принимает ее жертву. Сообщил, как уже официально решение государства и церкви:

— Ты можешь уйти в монастырь, дочь моя, я благословляю тебя на этот трудный поступок. Супругу твоему, князю Константину Николаевичу перелай, что я согласен. Или нет, — подумаю император, — князь уперт и можетвоспротивится. Ты можешь сказать ему, но я еще поговорю с ним.

Вот и все. Елена Федоровна вдруг по-домашнему сделала шаловливый книксен и, провожаемая удивленным взглядом нареченного отца, выскользнула из служебного кабинета императора. Ей стало необычайно легко. Все — светская жизнь без родителей, потом семейная с нелюбящим мужем, тяжелые, неудачливые роды, мертвая девочка, которой даже не дали имени — осталось впереди. Осталось лишь светлая беседа с НИМ, нашим небесным отцом.

Но разговор с мужем оказался весьма трудным, как полагал император, и опасалась сама Елена Федоровна. Князь уперся, как иной годовалый бычок и не хотел понимать ее доводы. Служба Богу, ее препятствие, как таковое, слабое здоровье — все это были лишь пустые слова с его точки зрения. Он, который хотя и сам предложил обвенчаться, но не любил ее и был с ней холоден, теперь не хотел расставаться с женой. И ведь, главным образом, из-за того, что считал ее жертву чрезмерной и ненужной никому — ни ей, ни ему, ни даже Богу Небесному.

Елена Федоровна решила воспользоваться последним доводом — согласием императора Николай Павловича. Это, наконец, его смягчило, но только ее добро на общий раздел имущества выдавил его одобрение фу!

Он совсем не понимал, что она, искалеченная физически и даже морально, же не могла жить среди здоровых людей. И это не жертва, нет. Наоборот, она уходила с облегчением и с осанной нашему вечному Отцу. А деньги от мужа и, как она понимала, ль императора, окончательно позволяла ей решить некоторые трудности при переходе.