"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 940

— Это кто? — я попытался выяснить, кем меня сейчас обозвали. Слово было незнакомо ни мне, ни Михаилу.

— Пропусти и забудь. Это в одном мире было трудовое движение по выполнению и перевыполнению норм выработки на добыче угля.

— У гномов, что ли? — удивлению моему не было предела. Коротышки, конечно, дурные в отношении работы, но чтобы перевыполнять нормы? Гора никуда не денется, шахта тоже, а вот пиво и самогон мог сосед выпить. С женой та же ситуация…

— Да нет, люди, — откликнулся Комаро, — работали сутками и в три-четыре раза норму перевыполняли.

— Рабы?

— Нет, свободные. Родину любили.

Мы замолчали, каждый думая о своём.

— Тогда сравнение достойное, но это не отменяет тот факт, что я никак не планировал Винограда подпитывать, — осторожно попытался донести собственную мысль.

— Да знаю я, поэтому и злиться полноценно не могу. Но жадность, знаешь ли… Виноград вон артефактами разбрасывается, Кицунэ — тоже, а я тебе, кроме призыва комаров, и дать ничего не могу!

Я так и не понял, каких чувств здесь было больше: зависти к коллегам или собственной несостоятельности, но решил, что поддержка для Бога так же важна, как и сила, поэтому ответил:

— Ты мне собственной крови не пожалел. Это ли не самый ценный дар от Бога?

Комаро глубоко задумался, я уж было решил, что он ушёл в свой божественный план, но тот внезапно отозвался:

— Всё забываю сказать! Я тут ещё одного человека с кровью Комариных ощущать начал, но пробиться к нему не могу!

Глава 19

Я впал в ступор. Это как? Я же последний был. Комаро будто услышал мои мысли.

— Сам в шоке. Ты когда деревенских девок мял на болоте, не мог Комарёнка заделать? Я не привередливый, мне и нагулянный сойдёт, но всё равно ситуация странная.

В том, что я был аккуратен, не было никаких сомнений. Да, я не лекарь, но уж некоторые ухищрения от нежелательных последствий знаю. Времени прошла неделя, а тут такое.

— А местность, где эта кровь проявилась, сможешь указать? — поинтересовался у Бога. Всё же у них арсенал пошире моего будет.

— В том-то и дело, что нет. Я просто вижу, что появилась тонкая нить кровной связи от тебя к кому-то. А пообщаться не могу.

— Чудны дела твои, Комаро! — пробормотал я в раздумьях. — Ладно, буду искать! Спасибо за информацию!

— Обращайся! — отозвался Комаро и всё же добавил, — ты, правда, обращайся. Чем смогу, помогу.

Светлана Подоржникова слушала очередную отповедь от отца. Высокий, жилистый блондин с глазами цвета грозового неба, он и сейчас кружил головы женщинам. Любовницы у него менялись весьма часто, но новую жену отец не брал.

Иногда Света жалела, что у неё нет мачехи, которая бы отвлекала от неё столь пристальное батюшкино внимание, но чаще — нет.

Сегодня отец перед отправкой дочери в пансион мадам ДюПлесси снова завёл шарманку о важности семьи, подобающем образе мыслей и необходимости определиться хотя бы с кругом кандидатов в мужья.

— Пап, я согласна, — успела вставить Света свои пять копеек в бесконечный отцовский монолог.

— Как согласна? С чем согласна? — сбился тот с мысли, расхаживая посреди зимнего сада с лекарскими растениями, который всё чаще заменял ему кабинет и смотровую.

— С тем, что как послушная дочь я должна начать поиски кандидата в супруги, — с милой улыбкой хлопала Света голубыми глазищами, обрамлёнными длинными ресницами.

Отец потерял дар речи от внезапной смены поведения дочери, потом стремительно подошёл и приложил ладонь ко её лбу.

— Странно, температуры нет. Не заболела, — бормотал он, — очень странно. — Из ладони полилась сканирующая магия. — Так, немного изменён гормональный фон, усталость физическая. Никаких серьёзных отклонений.

Отец продолжал диагностику, но ничего не находил.

— Ничего не понимаю.

— Пап, я просто согласна с твоими доводами и хотела предложить своих кандидатов, — максимально елейным голосом промурлыкала Света, — в конце концов, мне же с кем-то из них потом жить и внуков тебе рожать.

— И ведь даже пульс не изменился, — продолжал удивляться отец, — значит, не врёт. Дочь, либо признавайся, в чём дело, либо я начну волноваться, что передо мной кто-то под твоей личиной. Три года ты устраивала истерики при одном намёке на брак и вдруг согласна. Так не бывает.

Света колебалась лишь секунду, прежде чем выдать искренний ответ. Отца она любила, и тот отвечал ей нежной взаимностью.

— Папуль, я бы не хотела, чтобы через мою постель пытались подобраться ближе к тебе и императорской семье. А потому я постараюсь подобрать кандидатов, которым буду интересна я сама. Пусть они будут не слишком родовиты или богаты, но они будут честны и искренни со мной, — Света подошла к отцу и обняла его за пояс, как в детстве, прячась у него под крылом.

— Значит, присмотрела кого-то сама… — отец взъерошил ей кудри на макушке, — выросла невеста. Когда знакомить приведёшь?

— Не торопи события, хочу, чтоб оно само сложись, пап, — Света отчаянно краснела, уткнувшись носом в ключицу отцу.

— Как скажешь, доча. Если для тебя это важно… — отец крепко обнимал своё самое дорогое сокровище, — только, Свет, если он окажется поганцем, то ты станешь незамужней вдовой. И мне всё равно, что люди скажут. Хотя… — отец задумался и уже с улыбкой добавил, — если так выйдет, то я оставлю его тебе! Нечего одаривать поганца лёгкой смертью!

Подорожниковы засмеялись шутке, прекрасно осознавая, что шутки в ней лишь часть. Самые изощрённые и искусные убийцы — это лекари. Они знают столько способов доставить боль человеку, не убив его, что любой палач обзавидуется. Даже маги жизни и смерти милосерднее в своей сфере. Поэтому не дай Боги кому-то заиметь во врагах лекаря. Это лечится только смертью.

Дома меня встречали как победителя. Я предупредил по связи Арсения и Тильду, что возвращаюсь с тактической победой. Поэтому меня ждал накрытый стол, красивые женщины и радостная Имяул, с порога забравшаяся мне на плечо и облизавшая щёку.

— Имяул мяулновалась! Имяул скучаула! Имяул хотеула тебяу забрауть!

Я гладил эргу и представил себе лицо Медведева, если бы меня телепортировали прямо в магоподавителях. Тут никакими родовыми клятвами уже бы не обошлось.

— Пушистик, не волнуйся. Если мне понадобится твоя помощь, я непременно позову тебя, — я почесывал котейку за ушком, наслаждаясь теплом её искренних эмоций. Такой же поток эмоций шёл и от Тильды.

Лишь Тэймэй ощущалась как комок оголённых нервов. Она сделала шажок вперёд и, склонив голову, произнесла:

— Прости меня! Я была не права, когда рвалась домой. Увидев Акиро, я думала, что он приехал за мной… Что его послала богиня… — голос девушки становился всё тише и неуверенней.

— И тебя не смутило, что он в траурных одеждах?

— Клан должен был горевать о моей пропаже.

Я не стал говорить, что ощущал её незамутнённую наивную радость от встречи с кузеном. Не стал говорить, что, получив его кровь, почувствовал азарт загонной охоты и удовольствие от скорого убийства вперемешку с вожделением.

— Твой клан сегодня пытался тебя убить, но меня тревожит не это, — я не стал использовать сакраментальное «Я же говорил», не маленькая, сама поймёт. — Кто мог за тобой следить и сообщить, что ты не только выжила, но и излечилась? — наличие шпиона меня сильно угнетало. На ум приходили либо работники мадам Жу-Жу, либо… Фантазия пасовала. Кровники предать не могли априори. Но Тэймэй смогла меня удивить.

— Никто не нужен для слежки. У каждого рода есть огромное полотно, где отмечены ветвями все члены семьи, даже только родившиеся. Умершие ветви темнеют и со временем исчезают, уходя на перерождение, а живые растут и ветвятся дальше. Моя ветвь, скорее всего, снова зазеленела на полотне рода, и брат решил завершить начатое.

Как интересно! Хороший артефакт, дайте два!

— А как такие создаются? — поинтересовался у Тэймэй. — Они же создаются, или Боги выдают как регалии при основании рода?