"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 945

Я сознательно не вмешивался. Мальчику нужно было не просто перебороть свой страх, но и отомстить за годы боли, унижения и страдания. За смерть матери. Он не сломался и сделал это. А ведь ему всего девять. Из размышлений меня вырвал тоненький дрожащий голос:

— Я теперь плохой? Меня арестуют, да?

Я с удивлением смотрел на мужчину, который минуту назад убил свой самый страшный кошмар, а сейчас снова стал ребёнком. Воистину, детская психика пластична. Пора было уходить отсюда, но прежде я опустился на одно колено перед мальчиком.

— Как тебя зовут? — спросил у мальца, чтоб быть на равных.

— Андрей.

— А меня, — я замер, не зная какое имя выбрать. — А у меня два имени. Дома я Михаил Юрьевич, а здесь Гаврила Петрович.

— Как шпион? — тут же загорелись глазки у ребёнка. — Взаправдашний?

— Почти, — улыбнулся я, радуясь, что хоть какие-то эмоции у парня остались. — Запомни, ты не плохой и не хороший. Ты — это ты! — попытался я донести свою мысль. — Ты отомстил за себя и за маму. Это было правильно, этому были веские причины.

На мальчишку свалилось слишком многое: первое убийство, первое осознанное применение силы. Если сейчас начать жалеть его, дать слабину, то он может сломаться. Сейчас же я говорил с ним как со взрослым. Время погоревать ещё придёт.

— Твоя сила создана для лечения и спасения, но, если кто-то придёт в твой дом и будет делать больно тебе и твоей семье, ты можешь использовать свой дар для самозащиты, как сегодня. И это будет правильно. Не плохо и не хорошо, но правильно. Понимаешь, о чём я?

Мальчик нерешительно кивнул.

— Защищать слабых правильно. Как Маура защищала меня, — детская ладошка с перстеньком на пальце доверчиво легла мне в руку, и мы, не оборачиваясь, ушли прочь из его прошлой жизни, полной ужасов, страданий и невзгод.

Я дал команду комарихам выпить труп досуха, пока ещё есть возможность, и почувствовал благодарность от моих разведчиц.

В экипаж мы садились в молчании. У кучера глаза стали размером как блюдца, когда он нас увидел. Маура же низко опустила голову и забралась на колени к мальчику.

— Простите, я не выполнила ваш приказ, — донёсся до меня покаянный голос бенгалки. — Ему это было нужно. Очень.

— Я не сержусь, — пришлось признать очевидное, — но впредь предупреждай. Кучера тоже ты отвлекла?

Кошка покаянно кивнула. Я же принимал извинения от кучера. При взгляде на Андрея, Мауру и Имяул внутри меня крепло предчувствие, что эта троица ещё попьёт моей кровушки.

Пока мы добирались домой я успел переговорить по кровной связи с Арсением. Нужно было подготовить комнату и одежду для нового гостя, а ещё попросил отправить от моего имени записку с просьбой о встрече с главным лекарем императорской семьи и по совместительству отцом Светланы, Борисом Сергеевичем Подорожниковым. Нужно ещё будет поговорить с Тэймэй, пусть немного присмотрит за мальчонкой. С её даром иллюзий она поможет ему не мучаться ночами от кошмаров. А то, что кошмары будут, я не сомневался. Когда твоя жизнь — сплошной кошмар, сложно не спутать сон с явью.

Встречу согласовали на раннее утро. Борис Сергеевич встречал меня лично. Высокий, поджарый блондин с серыми глазами, он был предельно собран и серьёзен.

— Прошу проследовать за мной, Гаврила Петрович. Предлагаю выпить по чашечке зелёного чая, раз уж я выдернул вас из постели ни свет, ни заря.

— Если позволите, я бы предпочёл кофе, — обозначил я собственные предпочтения.

— Как лекарь не могу не сказать, что сей напиток более вреден по сравнению с чаем и оказывает менее тонизирующий эффект, — улыбнулся хозяин дома. — Профдеформация, знаете ли.

— Жить вообще, знаете ли, вредно, от этого умирают! — парировал я в ответ. — Поэтому предпочитаю жить с удовольствием.

За такой беззлобной пикировкой мы прошли в оранжерею. Ряды лекарских растений и экзотических цветов соседствовали с обычными деревцами и маленькими фонтанчиками. В глубине оранжереи, скрытая от посторонних глаз каким-то странным вьюнком с фиолетовыми листьями, располагалась беседка с парой кресел и чайным столиком.

Едва мы присели, как появился слуга с подносом и заказанными напитками. К ним предлагались на выбор выпечка, шоколад и блины с различными начинками в блюдцах.

— Ещё раз прошу простить за столь раннее время встречи, — извинился Подорожников, — но я себе не принадлежу, а потому не всегда имею возможность изменять свой график.

Его можно было понять. Быть тенью императора не просто.

Мы пили утренние напитки, неспешно обсуждая светские новости, в частности состояние Акиро Инари.

— Всё ещё в магической коме, — развёл руками Борис Сергеевич, — императорская семья Японии требует наказать виновных или хотя бы вернуть наследника одного из влиятельнейших родов.

— А Курильские острова им не подарить? — хмыкнул я в ответ на аппетиты нипонцев.

— Гаврила Петрович, раз уж у нас с вами приватный разговор выдался, скажите, чем вы его так? — сейчас в глазах лекаря зажёгся научный интерес. — Мария и Андрей своей волей запретили вас беспокоить, но мне же нужно как-то привести его в сознание.

— Я — ничем, — поспешил отвести от себя подозрения в сверхспособностях, — когда лозы пытались пробить его щит, они выделили из себя яд, попавший в них из трубок. Другими словами, Акиро Инари сейчас страдает от того, что готовил своей жертве.

Подорожников нахмурился, резко став серьёзным.

— Почему же вы не обратились за помощью? Вы же должны уже быть мертвы… Концентрация и объёмы… — лекарь недоверчиво смотрел на вполне здорового меня, разве что чуть не выспавшегося, — я решительно не понимаю.

— Я говорил уже Их Высочествам и вам скажу, это был божественный артефакт. Он выжег яд, вернув всё Акиро, — я осторожно отставил пустую чашку. Пора было переходить к насущным вопросам. — Борис Сергеевич, судьба Акиро Инари мне, бесспорно, интересна, но я просил встречи по сугубо личному вопросу.

Подорожников разом даже как-то расслабился, на губах у него заиграла отеческая улыбка.

— Конечно, Гаврила Петрович, дочь меня предупреждала, но я не думал, что её избранником станет столь известная нынче личность.

Хорошо, что кофе закончился, иначе я бы поперхнулся. Это что получается, Светлана на меня уже не только глаз положила, но ещё и отцу успела намекнуть? Нет, я, конечно, предполагал устраивать со временем свою личную жизнь, да и лекаря в род неплохо было бы получить, но чтобы вот так само в руки плыло, да ещё и на блюдечке с голубой каёмочкой?

— Борис Сергеевич, Светлана станет украшением любого рода, — разливался я соловьём, прощупывая почву, — но мы бы не хотели спешить, а потому смею просить у вас права ухаживать за ней. Всё же я рассматриваю этот союз в перспективе не как политический, а личный. Не хотелось бы, чтобы девушка жалела о поспешных решениях.

Мне показалось, или Подорожников взглянул на меня с уважением?

— Знаете, Гаврила Петрович, я рад, что ваши мысли в этом вопросе сходятся. Светлана… — он запнулся, подбирая слова, — девушка своевольная, не стану скрывать. Но я хотел бы, чтобы она была счастлива в браке.

— В этом я с вами солидарен, не хотелось бы губить столь редкий характер несчастливым браком, — я пристально рассматривал перстень на руке лекаря. Адамантовый, как и мой, он был бы простеньким, если бы не навершие из изумруда в виде искусно вырезанной фигурки покровителя рода.

— Вас смущает мой статус? — в лоб спросил лекарь, заметив мой интерес.

— Что вы, скорее вас должен смущать мой.

— Не в статусе счастье, Гаврила Петрович, мне ли не знать, — со вздохом отозвался лекарь, — я люблю своих детей больше жизни, но не смог им дать семейного тепла. Со смертью супруги… — Подорожников замолчал, задумавшись о чём-то своём.

Как-то не складывалась в моей голове головоломка. Судя по общению, Подорожников — любящий отец, с нежностью отзывающийся о дочери и даже готовый поступиться политическими амбициями ради её счастья. Как-то не верилось, что он мог отправить в трущобы своего сына или внука. Изюминку ситуации добавлял родовой перстень. Его кому попало не дают.