Леди с дурной репутацией - Ромейн Тереза - Страница 6

Она не обернулась, но замерла, явив его взору свой затылок – узкую полоску между воротником темного платья и высоко уложенными огненно-рыжими волосами, такую беззащитную и трогательную.

– Зато честными, – сказала она наконец.

– Нет, это не так, – повторил Джордж, пытаясь объяснить. – Это не то качество, которые я культивировал в себе. Уверяю вас, с честностью в высшем свете никуда не пробьешься.

– Может, тогда подумать о вежливости? – заметила Изабел с откровенностью старого друга.

– Мужчинам это качество и вовсе не нужно, – заявил Джордж, – в особенности облеченным титулами. Но это не означает, что все сплошь грубияны. Я, например, не такой.

Суровая поза мисс Бентон слегка изменилась, стала менее напряженной, и он увидел ее профиль.

– Ну, если это извинение, я согласна.

– О, вне всякого сомнения! Я приношу извинения за свою дерзость и грубость: мои слова не были честными.

– Хорошо, я принимаю ваши извинения, но если когда-нибудь еще раз оскорбите меня, то получите основания пожалеть об этом, причем не только морального свойства.

Странно, что ее ответ вдруг успокоил его, хотя в этих словах и присутствовала угроза.

– Вы меня заинтриговали, но не настолько, чтобы захотелось узнать, что вы имели в виду.

Она одарила Джорджа вполне благодушной улыбкой.

– По правде говоря, лорд Нортбрук, вы не первый, кому я кажусь простоватой. Наверное, меня задело ваше первое суждение обо мне, хотя не сомневаюсь, что Дженксы уже рассказали вам о моих способностях.

– Да, причем отметив их высочайшее качество.

Вот потому он и запомнил ее: не из-за угрозы, а из-за того, что был неправ, а она не затаила обиду.

После этой не предвещавшей ничего хорошего встречи она осталась с его крестным, чтобы убедиться, что тот не истечет кровью, а с Джорджем всеми новостями делилась у лестницы каждую ночь, после того как трудилась не разгибая спины целый день. Мисс Бентон согласилась продолжать работать для него, несмотря на множество других предложений, и выполняла любую работу, и ему очень хотелось, чтобы она оставалась на его стороне, была рядом.

Теперь, когда мисс Бентон натянула перчатки, выражение ее лица было отрешенным, словно она уже двигалась по пути к своей следующей цели. Единственная причина, которая давала право Джорджу задержать ее, заключалась в том, что часть ее времени оплачивал он.

Но что делать в оставшиеся дни недели? Может, наблюдение за Девереллом – самый эффективный способ защитить его? Или все же попытаться выйти на след того, кто причинил вред старому графу? Как лучше всего использовать уникальные способности мисс Бентон? Может, попросить ее продолжать наблюдение за графом? Но это будет непросто, так как ей придется еще выполнять работу за брата.

И тут Джорджа осенило: есть возможность добиться больших результатов, чем простой шпионаж.

Он резко вскочил и, ударившись голенью о чайный столик, выругался.

– Мисс Бентон, у меня идея – на остаток недели или чуть больше, если потребуется.

Она согнула пальцы, обтянутые коричневой лайкой.

– Вы ведь не предложите мне вновь переодеться служанкой?

– Нет-нет! – отмахнулся Джордж. – Тем более что служанка из вас никакая.

Она засмеялась, и словно звон колокольчика наполнил пространство.

– Мы должны раскинуть сеть более широко, – объявил Джордж, – и собирать слухи. Вам нужно вращаться в высшем свете, а не околачиваться на периферии, вычищать камины и при случае подслушивать под дверями.

– Превосходное резюме моего времяпрепровождения в особняке у Девереллов! – одарила она его улыбкой. – Вы мне хорошо платите, а если при этом еще и не надо драить каминные решетки, так это просто прекрасно. Что у вас на уме?

Его идея все больше обретала четкость, как если бы правильно навели на камеру-обскуру источник света.

– Вам предстоит прислушиваться к сплетням. Дамы болтают о чем угодно, когда джентльменов нет рядом, и, конечно, могут ненароком выдать какую-то важную информацию: кто-то что-то увидел, или услышал, или узнал…

– Да, но от меня-то что потребуется? Дефилировать через клуб «Олмакс» со слуховой трубкой в ухе? Вам надо обеспечить меня поручительством, но вряд ли какая-то влиятельная дама будет гореть желанием гарантировать это какой-то там мисс Бентон.

– Значит, вам придется стать другой – какой-нибудь сногсшибательной светской леди, возможно, даже несколько фривольной, чтобы у вас всегда была возможность находиться в центре водоворота слухов.

Похоже, его идея произвела на нее впечатление.

– Может быть, какая-то незаконнорожденная голубых кровей? Или, напротив, сбежавшая от мужа-тирана, представителя высшего общества?

Он усмехнулся:

– Да что угодно! Как вам понравится выступить в роли моей оскандалившейся кузины, которая только что вернулась с континента?

Глава 3

– Не нравится мне этот план, – заявил Чарлз. – Ну нисколько.

Кассандра именно этого и ожидала, предвидела буквально каждое его слово. Она даже приняла такую же позу, как у него: скрестив руки на груди, упрямо выставив подбородок, – явно собираясь спорить.

Чарлз никогда не отличался терпением, а неспособность сделать то, что ему хотелось, сыграла с ним злую шутку. Спальня носила все признаки его характера: он всегда был готов взорваться из-за сломанного куска мыла на умывальнике, смятых газет на постели рядом с ним. Комната пропахла медикаментами всех мастей; лечение обошлось недешево.

Теперь, когда он не работал, а мог только лежать в постели, Чарлз стал совершенно невыносимым и не заслуживал сочувствия Кассандры, поэтому она ответила:

– А мне не нравится, что ты полез в окно и сломал ногу. Даже если тебе не понравился план лорда Нортбрука, мы с тобой квиты.

Вытянувшись на кровати поверх одеяла, Чарлз глянул на свою правую ногу, лежавшую на валике – в лубке, жестко упакованную, – с еще большим отвращением.

– Я не упал – решетка обломилась. А лез для сбора информации.

Касс пнула изножье его кровати.

– О бюсте леди Деверелл?

Он хмыкнул:

– Ну… это не было главной целью, уверяю тебя.

Касс гневно уставилась на него: он что, издевается? Ухмылка и правда была похожа на акулий оскал – этакая самодовольная рыжеволосая акула!

– Прекрасно! Только вот моя главная цель была ничуть не менее важной, чем грудь леди Деверелл.

Вся чертовщина заключалась в том, что он был абсолютно искренен и до раздражения способен добиваться своих удовольствий параллельно с проведением расследования. Природный дар Чарлза общаться с людьми был несравним со способностями Касс, и на его примере она наблюдала, как нужно выстраивать поведение в зависимости от ситуации. Он знал, кого нужно обольщать, а с кем проявлять суровость, мог прикидываться тупым, чтобы сбить спесь с высокомерного свидетеля, становился своим в доску с теми, кто не ладил с законом, не чурался дружеской выпивки. Распутный слуга – тоже была его роль, та самая, которую Чарлз исполнял с особым удовольствием, потому что она многое обещала.

Точно так же вел себя лорд Нортбрук, в чем и признался Касс: его поступки и не всегда вежливые замечания были ради собственного удовольствия. Ох уж эти мужчины!

– У меня нет на это времени, – пробормотала Кассандра. – Нужно вернуться в Ардмор-хаус.

– Зачем? – сердито вопросил брат.

Она расправила покрывало возле его ног.

– Потому что ненормальная кузина герцога, которая сбежала от мужа, не может жить в гостинице. И прежде чем ты предложишь мне оставаться здесь, дома, скажу: нет! Кузина Ардмора не может жить под одной крышей с бывшим полицейским с Боу-стрит, у которого к тому же сломана нога.

– И все равно мне это не нравится.

Упрямство – любимое оружие Чарлза, и порой оно давало результат, когда другое, более драматическое оружие не действовало.

На Касс оно не влияло никак. Она была неуязвима.

– Я не играю роль метрессы лорда Нортбрука, – напомнила Касс брату. – Я его кузина, которая сбежала от мужа-тирана, любителя распускать руки. У меня мог быть нос Наполеона и нижняя челюсть Габсбургов, если бы это имело значение для его светлости.