"Фантастика 2025-94". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - "Likitani" - Страница 1004

С этой загадкой я частенько засыпала и просыпалась: разбуди посреди ночи — расскажу. О таком захочешь — не забудешь.

Эльф надолго задумался, почесывая кривое и драное ухо своего «существа». Я почти решила идти спать: глаза слипались, хоть спички вставляй.

— Избранная, полагаю, ты слишком прямо смотришь на вещи и воспринимаешь всё буквально. Мне кажется, что оборот про время — это метафора или аллегория. Возможно, «возлюбленные» также используются не в их очевидном смысле. Научись смотреть шире и глубже.

Я поставила себе зарубку: завтра на свежую голову вспомнить, что такое метафоры и аллегории и чем они отличаются друг от друга. Слишком хорошего мнения обо мне этот эльф.

— А что не так с возлюбленными? — подавив зевок, поинтересовалась я.

— Не каждый, кто любит, — влюблен, и не каждый влюбленный любит, — ответил эльф.

Наверное, это тоже из разряда метафорично-аллегоричного. Даже голову ломать не хочется.

— Ты поймешь, — заверил меня светлый. — И помни: порой победить время означает перестать его торопить.

— Я запомню, — пообещала я.

Но подумаю об этом, как водится, завтра. А теперь однозначно пора спать.

Утро началось не просто внезапно, а с какого-то крика-визга и паники, разбавленными мужской руганью.

Правило: сначала хватай дубину, а потом разбирайся, что почем, — плотно укоренилось в моем сознании, а переход из горизонтального состоянии в вертикальное занимал примерно две секунды, в ходе которых хваталась и дубина. Эх, непростая у меня нынче жизнь, непростая…

Верещал зум, а еще шипел и рычал на Тинариса. А ночью так мирно спали!

На шум начали собираться и остальные разбуженные, попутно убирая оружие. Не у одной меня такие хорошие рефлексы.

— Ты обидел мою нечисть? — Лично я убирать дубину не спешила.

— Обидишь его! — раздраженно отозвался Тин. — Чтобы я тебя еще на руки взял! И даже не проси лишний кусок на ужин!

— За что же ты так его? — подошла я к зуму, уже не рычащему, но всё еще всклоченному и нахохлившемуся.

— «За что», «за что»! — ответил за нечисть маг. — Он проснулся и увидел, что лежит у меня под боком, а я на него еще руку положил — и устроил тут непонятно что. Неприятно ему, видите ли! Можно подумать, я на его честь покушаюсь!

— Может, это самка? — со смешком предположил Полей. — И она именно так и подумала?

— Иди проверь — загляни ему под хвост! — огрызнулся Тинарис. — Короче, я тебя предупредил, — пригрозил он зуму и ушел к рукомойнику умываться.

— Ладно тебе, — трогать нечисть я не решилась: зум явно не в духе, мало ли — цапнет? Он может, я знаю. — Тин хороший, держал тебя вчера.

Зум фыркнул и ушел лежать в угол. Все с характером.

Вендиор оказался более гостеприимным хозяином, чем я полагала: накормил нас завтраком, а еще дал с собой провиант. Я сначала была против того, чтобы забирать у одинокого старого отшельника еду, но потом Финриар рассказал, что отшельничество это весьма условное и эльфы частенько проведывают своего собрата, заодно пополняя его закрома.

— Не хотите ничего объяснить? — между делом поинтересовалась я у Финриара, когда мы отъехали от дома в горах.

— Я знал, что мы будем проезжать недалеко, и предполагал, что Вендиор захочет с нами встретиться. И о нем, разумеется, знал: он живая легенда среди моего народа. Не хочу, чтобы ты поняла мой поступок неправильно, но тебе было полезно встретиться с ним, не так ли?

— Финриар, я не люблю сюрпризы, особенно в последнее время. Если вам есть о чем предупредить нас, сделайте это сейчас, ладно?

— Больше никаких сюрпризов. В Фандариане я бывал единожды и давно, так что и рассказать о нем мне нечего, всё уже могло существенно измениться.

— Правда, что это последний источник магии на нашем пути?

— Да, твоему зуму будет нелегко. Если верить Вендиору, нечисть неспособна существовать без магии, так что ему придется привыкать к тесному общению с магами, а не портить с ними отношения.

— Помирятся, — я взглянула на Тинариса. Не думаю, что Тин будет долго злиться. — Скажите, а вы влюблялись? — Может, один эльф объяснит мне слова другого?

— Конечно, — Финриар удивился, но ответил. — И до сих пор люблю свою жену.

— Не знала, что вы женатый эльф. А жена не против, что вы всё бросили и ушли?

— Нет, мы давно женаты и научились понимать друг друга.

— А как давно женаты? — отличный повод выведать возраст эльфа.

— Много лет как. Эйдана подарила мне замечательных детей, а те, в свою очередь, осчастливили нас внуками.

— Ничего себе! Так вы дедушка! А правнуков у вас, случайно, нет?

— Правнуков пока нет, — улыбнулся светлый. — Но по возвращении, надеюсь, получу гордое звание прадедушки.

Так и выясняется, что с нами путешествует дедушка, которого ждет любимая бабушка. Вот такие они, светлые эльфы.

Наш путь продолжался, пусть каждый метр давался всё труднее. Снега намело — жуть! Лошади еле плелись, проваливаясь в глубокие сугробы, и ехали мы с черепашьей скоростью. Но с нами были маги, о чем я через пару часов такой езды им напомнила. Сначала маги разводили руками и недоуменно слушали мои просьбы сделать что-нибудь. Пришлось приводить конкретные варианты решения проблемы. Какие же мужики все-таки не находчивые!

— Ну смотрите, вариантов масса: можно сдуть снег перед собой, можно растопить… нет, тогда по грязи поедем — тоже не айс. Хотя почему не айс? Можно растопить, а потом заморозить — главное, чтобы лед получился не гладким, а пористым, иначе мы все попадаем вместе с коняшками. Что бы еще придумать?

Я посмотрела на руки в дубленчатых варежках, в которых совершенно не понятно, сколько пальцев в итоге загнуто.

— Первый вариант мне нравится больше всего, — подхватил мое начинание Тинарис. — Луаронас, отличный повод отработать воздушный смерч, а то всё, что не связано с огнем, тебе почему-то плохо дается.

Эльф нехотя слез с повозки, на которой, за неимением свободной лошади, прижился, и побрел по колено в снегу вперед. Я с уважением посмотрела на Тина: мои просьбы темный никогда не выполнял беспрекословно, а тут идет, пусть и без особого энтузиазма.

Первый смерч у Луаронаса совсем не получился, второй чуть не полетел на нас, третий улетел куда-то в горы. Перед четвертой попыткой Тинарис подошел к ученику и принялся ему что-то показывать. В итоге перешли к наглядной демонстрации. Маг создал смерч, который сначала покрутился на одном месте, а потом пошел точно по прямой, никуда не сворачивая, оставляя за собой отличную колею.

Так что с четвертого раза Рон справился с созданием смерча. И пусть стояли они с Тином шагах в двадцати от нас, еще в двадцати от них крутился смерч, но страшно стало всем, включая нечисть с драконом. Лошади заржали и загарцевали на месте, и я, горе-наездница, решила не рисковать — спрыгнула и намотала уздечку на руку.

С одной стороны ко мне жался зум, с другой оказался Ульт, еще больше пугая никак не привыкающую к нему лошадь. Я положила свободную руку на драконью морду. Вся живность перепугалась, да и мне, признаюсь, было не по себе.

Огромный смерч, двигающийся то в одну, то в другую сторону, с трудом удерживаемый Луаронасом при помощи Тина, никого не оставил равнодушным. В руках магов замерцали заклинания — кто-то из сердобольных (а может, очень предусмотрительных) раскинул над нами щит. Но, глядя на тонкую пленку щита и огромный, всё сильнее раскачивающийся в стороны смерч, я не сомневалась, на чьей стороне будет победа в случае чего.

— Толкай его от себя! Задай ему направление! Пусть несется вперед, иначе точно выйдет из-под контроля! — донесся до меня крик Тинариса.

Тем временем смерч раскачивался как пьяный и оставался примерно на одном месте. Собственно, это пугало больше всего: обозначь он направление удара — было бы ясно, в какую сторону бежать. Наш щит между тем становился ярче: видимо, все маги подключались к защите. Примечательно, что стоящие поодаль Луаронас с Тином оказались вне щита один на один со своим детищем, которое бушевало и продолжало набирать обороты. А смерч еще пару раз качнулся почти до земли и ринулся с бешеной скоростью вперед. За минуту он скрылся из виду где-то за горизонтом, оставляя за собой не просто колею, а практически выжженную землю. Фигурально, конечно. Смерч ведь воздушный, но прошелся знатно: поверхность стала гладко отшлифованной, без единого камушка, всё унес на себе и в себе.