"Фантастика 2025-94". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - "Likitani" - Страница 664

Старушка погрузилась в воспоминания о своём муже. Наверное, всё вокруг напоминало ей о молодости, где была и радость, и горе.

— Бегает ли она ещё… Покажешь, милый, чему научился?

Лев вытер жирные пальцы о штанину, словно они помешают ему накладывать чары. Под рубашкой он едва раскрыл мешочек с янтарем, крошечного касания с ним вполне хватало для приказа. Прищур глаз помогал нацелиться на затаившееся в засаде корыто.

Мальчик враз постарался выделить нужные ему чувства. Жажду похвалы от Бабы Яры и боязнь неудачи не так легко получилось отсеять. Чувства и воля слой за слоем накладывались в приказ корыту ожить, однако в ответственную секунду в голове Льва будто всё размылось. Тяжким комом ожидание вечера мешало ясности ума.

— Ничего, милый, — успокоила его Баба Яра. — В дни моей молодости чары слагались сложнее. Спустя годы общество пришло к выводу, что облегчение в накладывании приказов пойдёт на благо прогрессу. И это правильно, но Фоке чужды были упрощения даже в мытье полов.

Лев настроился на вторую попытку, под успокаивающий голос старушки. Её присутствие походило на лучи ласкового солнца среди хмурых облаков.

— Вытаскивай чувства из себя, как шерстяные нити из разноцветного клубка. А потом подвяжи их лентой желания. Вот-вот правильные чувства, чуток намерений, и тогда чары будут загляденье.

Янтарь кольнул палец мальчика — импульс проскочил между ним и «сердцем» старого автоматона. Корыто вяло расправило ноги. Баба Яра прохлопала удивительному результату. Кто знает, сколько корыто провело здесь без смены сервомасла. Фока Строитель в самом деле был великим зодчим.

— Здорово, — улыбнулась Баба Яра.

Автоматон, превозмогая ржавчину и старость, перебрался к ногам трубочиста и тот наградил её бодрым похлопыванием. Если подумать, то меньше года назад Лев едва не падал в обморок, завидев самоходное корыто.

Собрав крошки из свёртка, мальчик почувствовал, как потяжелели веки.

— Выглядишь усталым, милый, — посочувствовала бабушка.

— Выдался трудный месяц. Сегодня вечером станет полегче, — сказал Лев, не желая обременять старушку своими невзгодами.

Баба Яра достала из сумки излюбленную свирель:

— После вкусного обеда наступает время доброй музыки.

Старушка покатала меж ладонями дудку, разминая пальцы, и без лишних слов заиграла.

Мелодия Бабы Яры вплелась в шум листвы и песни птиц. Здесь, в лесочке, она не была чуждой, как гомон из трактира или же музыка приезжих артистов. Возможно, именно тут она родилась и сопровождала посиделки троицы основателей Собора.

Лев сперва боялся пошевелиться и тем самым сбить мелодию бабушки. Она играла с закрытыми глазами, и на их краешке заблестела капля. Мальчик отвёл взгляд и положил голову на локоть. Баба Яра всё играла и играла, словно доказывая что-то тем, кто может услышать. И это был точно не Лев.

Кагорте из высокой башни? Или же Фоке из безмолвных мест?

Трубочист не заметил, как оказался на холме с сияющим деревом, где он не бывал так давно.

С первыми успехами на уроках Киноварного Лев перестал бродить по ночам. По словам Поверенного, только создатели янтаря знают, что камню под силу сделать с неподготовленным владельцем. Выжечь мозг, покорить волю, внедрить опасные мысли. Лев предпочёл не выяснять и потому научился отгораживаться в своих сновидениях.

Сегодня же накопленная усталость и тревога подобно полноводной реке прорвали дамбу в разуме мальчика.

Женщина, похожая на Софью Лукину, металась по кромке тумана. Её волнение вкупе с изменившейся атмосферой обеспокоили Льва. Сияние дерева поутихло, вечно безоблачное небо затянул сероватый драп.

Женщина остановилась, заметив гостя.

— Ветер поднимается!

Хоть Лев был далеко от неё, взволнованный голос прозвучал над его ухом. Он прочувствовал всю гамму эмоций женщины. Страх, но также предвкушение.

Вне холма ветер гонял туман, оголяя на миг мутные очертания. Воображение Льва невольно дорисовывало разрушенные дома и жутких существ.

— Береги себя, — предостерегла женщина. — Ветер перемен способен сломать тысячелетнее дерево.

Лев вспомнил, что недавно о буре упоминала Кагорта.

— Уберечься от чего?! — воскликнул он. — Что должно скоро произойти?!

Даже с такого расстояния заметно, как опустились плечи женщины.

— Мне не ведомо, ведь я заперта в камне, — обречённо глас словно пронзил Льва. — Я лишь знаю, что музыка закончилась.

Лев оторвал голову от стола. За ним потянулась слюна, и мальчик поспешно вытер лицо. Полусонный, он ошарашенно огляделся, у родника прибавилось народу.

— Простите, госпожа, если мы своим чавканьем портили вашу чудесную мелодию! — бодрый тон принадлежал караванщику.

Сам караван в полном составе затесался под кронами лесочка. Чуди решительно набивали свои животы.

— Будет вам, любезный, — засмущалась Баба Яра. — Рада скрасить обед смелым странникам и сон моему подопечному.

— Да, молодой сон и богатым салютом не прогнать!

Чуди громогласно рассмеялись, расхваливая крепость сна трубочиста.

— Милый, когда окончательно прибудешь в явь, подожди меня у выхода со двора, — сказала Баба Яра. — Попрощаюсь с хозяюшкой и отправимся на станцию. К сожалению, пора отправляться домой.

Баба Яра неспешно прошла сквозь ряды чуди, принимая лестные отзывы за душещипательную игру на свирели. Похоже, Лев проспал что-то прекрасное, раз суровые чуди оказались тронуты.

Брякнули металлические ожерелья, караванщик направился ко Льву.

— То-то ты мне странным для трубочиста показался, — сказал чудь, присаживаясь за стол. — Ученики знаменитой госпожи заметны издали. К таким стоит присматриваться с пелёнок.

— Ко мне? — Лев глупо разевал рот. Он не до конца понимал, намёки караванщика. — Боюсь, мне не удастся вылечить даже насморк. Да и создать новый Собор мне не хочется.

Лев попытался пошутить, однако чудь оставался совершенно серьёзным.

— Мне, честно говоря, было отрадно за гибель старого Златолужья. Мы, молодые чуди, тогда считали мор — справедливой карой для чаровников. И на Собор мне наплевать. Твоя госпожа не дала гонять чудь по подземельям точно крыс. И вот это никогда мой народ не забудет. Так что, если у тебя возникнут дела с моим караваном, то мы дадим тебе скидку. Как говорят: заводи дружбу с чудищем смолоду, дабы, когда он заматерел, не откусил тебе голову.

Чуди поблизости загоготали. Они начали придумывать, какими способами трубочист мог их побить. Караванщик же не выглядел шутником, и у Льва возникла мысль.

— Буду рад с вами подружиться, — начал он. — Хотел бы узнать у вас про других моих друзей из народа чуди. Где мне найти караван Валорда?

Чуди поблизости разом замолкли. Сам же караванщик поменялся в лице, но вскоре вернул прежнюю хмурость:

— Фу, что за манеры?! Малец, этим именем в приличном обществе лучше не бросаться.

— Простите, я…

— Отребью с таким именем самое место где-нибудь в Лихогорье. Правильно, парни?

Чуди позади согласно закивали. Наверное, они бы продолжали кивать до тех пор, пока лицо у Льва не прояснилось. Мальчик вовремя догадался, что ему грубо намекнули о нужном направлении.

— Милый, как бы нам не опоздать на поезд! — донёсся голос Бабы Яры.

— Мне пора, — Лев встал из-за стола.

— Ага, малец. Обращайся. Наши ноги коротки, а пути далеки. Лучше так, чем быть запертым в жестянке, которая пробивает границу слипшихся миров.

Лев для вида согласился с главарём каравана. Сам он считал путешествие в первом классе поезда куда приятнее, чем брожение по тёмным подземельям.

Глава 7. Поединок.

— Я ухожу, — без надежды быть услышанным сказал Лев.

Хоть котельная не урчала в день ярмарки, всё же она никогда не затихала полностью. Трубочисту тут нравилось больше, чем на молчаливых верхних этажах Трезубца.

— Пойду… — без причины добавил мальчик.