"Фантастика 2025-94". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - "Likitani" - Страница 804

Сам кристалл — стратегический ресурс в монополии у государств. Причём есть он далеко не у всех, и иногда получается так, что… м-м-м… помнится, я в прошлой жизни к белорусам зубы делать катался, чтобы подешевле было. Турки с их пересадкой волос опять-таки. Вот и тут примерно то же самое.

Ну и плюс все внешнеполитические вытекающие. Кто-то жадно пополняет казну за счёт инициации иностранцев, кто-то зажимает своё в кулачок и растит сильную нацию, кто-то с кем-то дружит и помогает, кто-то с кем-то воюет и ослабляет, кто-то при помощи кристалла прожимает свои интересы. Вторая нефть по сути. Или третье золото.

Ну а теперь к вопросу о подпольщиках.

«Смотри, значит, чего они делают, — сказал Ярышкин. — Большинство из этих ушлых ребят ведут раскопки на том месте, где когда-то нашли большой самородок и выискивают самородки поменьше».

«А такие существуют?»

«Так ясен хрен, что существуют! Ты меня иногда поражаешь, Василий Викторович. Артефакторы их только так пользуют. Маленькие такие синенькие камушки, иногда с булыжник величиной, а иногда с булавочную головку… неужели не видел?»

«Ах, простите, Ваше благородие. Как-то вот, знаете ли…»

«Ладно, не урчи, — перебил Агафоныч. — Так вот! Планетка-то у нас уже не новая, и мало ли где что можно найти, если хорошо поискать. Тот, кто хочет по закону чистым оставаться, сдаёт ману в артефакторные лавки. А другие несут в подполье или сами собирают коллекцию. В ход идёт вообще всё: пыль от огранки, обломки, крошки, разряженные кристаллы и старые артефакты. Собирают они всё это в кучу, суют в мешок… ну… утрировано…»

«Я понял, ага.»

«Вот. Добирают до критической массы и проводят инициации. Но если с большим кристаллом всё чётко и наверняка, то тут побочка может быть. Всё на страх и риск подопытного, так сказать. М-м-м… то есть вместо того, чтобы спокойно перейти реку по мосту, ты её по кочкам перепрыгиваешь. Повезёт, не повезёт.»

«Понял. А теперь, если можно, поконкретней о побочках.»

«Так, а кто ж их знает⁈ Тут всё индивидуально. Мне вот один из уровней развития выжгли, так что дальше двинуться не могу. А что там с твоим грузином приключилось только гадать остаётся.»

«Ясно.»

Дальше ехали молча. Я переживал за Гио и прокручивал в голове самые мрачные сценарии, Агафоныч глазел в окно и думал о своём, а Солнцев ковырялся в телефоне и строил планы насчёт минкульта. До кольцевой немножко постояли, ну а дальше понеслись с максимально разрешённой, и в итоге на пляж приехали спустя полтора часа.

Едва выскочив из машины, я сразу же набрал Мишане и уточнил, где именно находится наш пациент. Кудыбечь послал меня в администрацию — туда мы и помчались. Время к пяти, так что народа на пляже была целая куча: все столики на пирсе заняты, все беседки и шезлонги тоже. Кто-то плещется в воде, кто-то загорает, ветер гоняет туда-сюда шашлычный дымок, а вокруг бара целая толпа наблюдает за очередным шоу Студента. Волейбольная площадка тоже не пустует — занята компанией молодых ребят.

Всё тихо; всё мирно, спокойно и достойно. Гости отдыхают, кухня работает, несколько ребят Волконского скучают на посту, и никто даже не подозревает о той драме, что разворачивается прямо сейчас в недрах домика администрации.

А на его пороге меж тем стояли двое.

Ержан и Станислава Витальевна. Первый сидел на корточках привалившись спиной к стене, отдувался и периодически трогал фингал под глазом, а вторая курила тоненькую ментоловую сигарету, — первый раз за ней такое замечаю. Причём курила Стася вприкуску с ногтями; кажется кому-то после сегодняшнего потребуется переделывать маникюр.

Тут же обретались и Тырква с Греттой. Собаки сидели чуть поодаль и не сводили с домика администрации глаз. Настороженно бдели, но пока что не более. Не сходили с ума, как тогда, на стрельбище.

— Всё плохо? — спросил я у Стаси.

— Сам посмотри, — ответила та и открыла передо мной дверь, а там…

— Ууу-ууу-ууу! — выл связанный Гио, трепыхаясь на полу посередь комнаты.

— Василий Викторович, братан, — тяжко дышал Мансур, нависая над ним сверху. — Ну это премия, ты ж понимаешь, да?

— Сочтёмся.

И это даже не обсуждается. Не знаю как, но братья Байболотовы сегодня совершили настоящий подвиг. Связать господина Пацацию против его воли — всё равно что дикого мустанга объездить. Он ведь и так, зараза, огромный, а тут ещё и магию выкрутил на полную.

И к слову, о магии…

Выглядел Гио странно. Не как обычный Гио, но и не как оборотень, — во всяком случае, не в привычном понимании этого слова. Существуют в народном фольклоре кошкодевочки, а вот он сейчас превратился в волкомальчика. Как будто бы застрял в промежуточной фазе. Мохнатые длинные уши, чёрный собачий шнопак на месте могучего грузинского носа и добротный волчий хвост, что торчит из рваных штанов. В остальном же обычный человек.

— Ууу-ууу-ууу!

— И что он, всегда так?

— Ну почти, — ответил Мансур. — Большую часть времени валяется и орёт. Иногда на нас кидается и мебель громит. А иногда успокаивается вроде бы, в зеркало смотрит, матерится и плачет.

— Понятно. Агафоныч, проассистируй, ладно?

— Давай…

Объединив усилия, мы с сенсеем на пару ворвались в сознание Гио. И надо бы начать с того, что человеку-грузину было больно. Физически. Не сказать, чтобы очень сильно, но настолько давно, что он уже устал терпеть, сдался и теперь именно боль находилась у руля. Причём болело у него вообще всё! Кроме, — внезапно, — ушей, носа и хвоста. Не уверен в своих выводах, но у меня сложилось впечатление, что каждая клеточка тела Гио сейчас пыталась совершить превращение, но не могла и страдала именно из-за этого…

— Обезбол, — сказал я Стасе, высунувшись из домика. — На кухне в аптечке что-то обязательно должно быть.

— Поняла, — кивнула Витальевна, забычковала сигарету о красную подошву дорогих-богатых туфель и пошуровала за лекарством.

Ментал менталом, но традиционная медицина тоже не помешает. Я же вернулся обратно и продолжил сканировать Гио. Через «вжух» отследил в недавнем прошлом моменты, когда его боль действительно утихала, и вот тут-то нарвался на настоящий ужас.

Короче… что по дороге сюда, что при первом взгляде на Гио, я представлял себе внутреннюю борьбу двух сущностей. Кровожадное животное против моего добродушного улыбчивого братюни. Но на деле никто Гио не завладевал. Никакой потери контроля над разумом и никакой жажды убивать. Это не та история; не про доктора Джекиллидзе и мистера Хайдашвили.

На деле Гио мучал себя сам.

У бедолаги заклинило магический источник, так что в моменты облегчения и ясности он пытался убрать к чёртовой матери свой хвост и уши, но… не мог. Не получалось. Он реально застрял! Отсюда и страх. Отсюда стыд. Отсюда целый коктейль самых ярких переживаний. А что скажут люди, когда увидят его в таком виде? А что скажет Риточка⁈ А не бросит ли она его, потому что он теперь урод! Урод-урод-урод! История несчастной любви опять повторится! Как после этого жить⁈ И как вообще жить дальше с грёбаным хвостом⁈

— Ууу-ууу! — завыл Гио, как будто бы подхватив мысль.

Агафоныч тем временем принялся кастовать. Ничего нового для себя в его работе я не увидел; Ярышкин просто успокаивал Гио и как мог снимал боль.

— Надо подождать, пока источник перестроится, — сказал он. — А там посмотрим.

Я подключился. Гио в свою очередь перестал трепыхаться и устало захныкал. А как только нам с Агафонычем удалось убедить Пацацию, что ему не больно, так и вовсе вырубился. Вместе с братьями-казахами мы перенесли его тушу на диван, и начались бдения…

Часы пробили полночь. По стечению обстоятельств на небо сегодня вышла полная луна, но на нашего персонального оборотня это никак не повлияло. Видать, сказки на этот счёт всё брешут…

Спустя три приступа, во время которых Гио начинал метаться по домику и спустя три сеанса «экзорцизма» с нашей стороны, горячая фаза закончилась. Боль наконец-то ушла. И хотелось бы мне сказать, что с тех пор всё стало хорошо и источник Гио перестроился, но нет. Кривая инициация дала побочку. Источник застыл в каком-то переходном этапе, а вместе с ним и Пацация застрял в теле волкомальчика.