"Фантастика 2025-97". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 307

Пацан лет тринадцати вооружился вилами, а молодая женщина вообще какой-то палкой типа коромысла. Я остановился и поднял руки, показывая, что не вооружён. Кинжал висит на поясе в ножнах.

— Уходи, пошёл — пацан замахнулся вилами и знаком показывает мне не приближаться.

— Парень, я моряк. Моё судно затонуло, один я спасся. Мне нужна еда и вода, готов заплатить.

Мой немецкий явно не привёл слушателей в восторг. Но, по крайней мере, парень перестал агрессивно тыкать в меня своим инструментом. А подошедшей пожилой женщине он что-то сказал.

Та нерешительно сделала ко мне несколько шагов. Видимо её послали на разведку, как наименее ценную фигуру.

— Фрау, я не вооружён, только нож. У меня есть деньги вам заплатить за еду, — и я достал монетку.

Тётка недоверчиво цапнула её и даже попробовала на зуб. Ну да, денежка незнакомая, но качество серебра здесь определяют зубами.

Видимо оно её устроило, монетку тётка не вернула, а развернулась и пошла к дому.

Ну, видимо мне можно тоже подойти. В дом меня не пустили, на улице стоит стол со скамьёй. Мне вынесли кружку с водой, которую я сразу выхлебал. Потом в эту же кружку бабка налила молока и дала краюху серого хлеба. С голодухи это угощение показалось мне райской амброзией. Но я уже жадно смотрел, как молодая женщина помешивает на железной печке котелок. Оттуда так заманчиво пахнет.

Постепенно меня перестал опекать пацан, до этого он стоял в нескольких шагах позади. Правда вилы опустил, видимо я не сильно похож на разбойника.

Да, видок у меня ещё тот. Некогда хорошее нижнее белье теперь выглядит как грязная тряпка. Но, потерпевшему в кораблекрушении не приходится выбирать.

Мне сунули полную чашку каши. Разваренное пшено с кусочками рыбы, приправленное прогорклым маслом. Мне даже ложку выдали и я, обжигаясь, начал есть. Умял всё без остатка и даже пальцем помог очистить стенки. И тут меня резко потянуло в сон. Видимо организм решил, что он сделал всё, что мог. Теперь нужно его пожалеть. Уже фоном услышал, как бабка что-то сказала пацану и меня потащили в сторону.

Проснулся когда солнце было в зените. Я развалился в овине на сене. Судя по всему, я продрых часов двадцать, никак не меньше. Но сейчас на удивление бодро себя чувствую. Вот бы отлить и тогда совсем будет замечательно. Я даже умылся из бочки, наполненной до краёв. Там же и напился.

— Эй, моряк. Кушать будешь? — это вчерашняя бабка. Стоит и настороженно смотрит на меня. Я моментально почувствовал голод. Видать потратил много калорий, вот меня на еду и прёт.

Меня не только накормили, но даже вынесли порты и рубаху. Они были мне малы, то и на этом спасибо. А затем меня начали выпроваживать, видать закончилось волшебное действие серебрушки. Я не стал спорить и махнув рукой, вышел. Только предварительно узнал по поводу дороги. Мне махнули рукой на восток и благословили сердитым ворчанием.

Ну спасибо, что не обобрали. Могли бы сонного и прирезать, забрав кинжал и кошель. Порядочные люди попались. Пройдя километра два, я заметил речушку, несущую свои воды к морю. С моей стороны, она обильно поросла камышом и кустарником. И у меня сразу сработал инстинкт охотника.

Мне пришлось походить, чтобы срезать подходящий ствол орешника. Я взял грех на душу и спёр у дома кожаный шнурок, висящий на плетне. Думал соорудить пращу. Но кожаная полоска оказался для этого узкой. А вот сейчас она, пожалуй, пригодится. Я обстругал будущее древко и приладил к нему кинжал. Его тридцати пятисантиметровой лезвие вполне подойдёт для изготовления охотничьего оружия. Намочив в воде кожаный шнурок, я плотно с усилием намотал его вокруг рукояти. Теперь нужно выждать хотя бы часик, чтобы кожа высохла и стянула лезвие рогатины.

А пока я изучил подходы к реке и место, где лучше всего бросить вызов кабанчику.

Ну, в принципе неплохо. Медведя, конечно, это только насмешит, но на кабана пойдёт. Высохнув, кожаная полоска сильно стянула рукоять кинжала и теперь это уже оружие колющего типа.

А кабанчики и в Европе не изменили своему характеру. Кабанье семейство с шумом вторглось на берег реки и принялось кормиться. Я только оглядел место схватки. А когда неожиданно шумнул, все ломанулись в кустарник, остался только глава семейства. Если бы я шумнул издалека, то удрали бы все. Но когда кабана резко пугаешь, он стаёт агрессивным и делает глупости. Вот и этот решил покрасоваться перед своими и кинулся на меня.

Опыт не пропьёшь, я привычно сделал шаг назад, пропуская его и с силой ударил в шею. Острое лезвие пробило прочную шкуру и я буквально пригвоздило его к земле.

Это надо было видеть. Я вернулся на хутор и не с пустыми руками. На загривке тащил молодого папашу семейства. А в нём живого веса не меньше центнера. Без требухи и башки малёхо поменьше. Пока допёр, чуть пупок не развязался. Зато, когда я скинул тушу перед домом, вылезли все. Включая маленького ребёнка лет трёх.

— Это ты что? Это зачем? — бабка враз стала косноязычной.

— Да вот, вам в благодарность.

А вечером народ набивал брюхо мясом. Та же каша, но не с опостылевшей рыбкой, а со свининкой. Мне даже поведали, куда делись мужики в этом доме.

Выяснилось, что муж пожилой женщины был рыбаком. Однажды уплыл ставить сети и не вернулся. Может утоп, а может и того хуже, попался нехорошим людям. А его единственный сын тоже моряк, так он нанялся на судно ещё весной и вскоре по прикидкам должен вернуться из рейса. Вот его жена и пацан, а также мать остались временно без мужского пригляда. И защитника соответственно, отсюда и боязнь чужих.

Выживают тем, что пацан ловит с берега и продаёт в деревеньке. Вернее, его мать выменивает на муку и крупу. И конечно выручает корова и четыре козочки. Молоко тоже охотно берут деревенские.

А тут я такой король-щедрость. Да они мясо забыли, как выглядит.

— А ты обменяй на нужное. А я через день ещё принесу.

Мы специально не договаривались, но мне разрешили пожить здесь. Для сна отвели тот же овин. В дом мне хода нет. Да я и не особо туда стремился попасть. Мне бы прийти в себя, одеться поприличнее и понять, куда двигаться. Времена для одиночки смертельно опасные, да ещё для чужеземца. Мой немецкий позволяет объясниться, но не может скрыть моё нетутошнее происхождение.

Дежавю какое-то. Опять одинокие женщины и дети в лесу. И мне приходится вспоминать былые навыки. А лес — он и в Африке лес. Та же дичь. Только мне очень не хватает своей пращи. Но думаю, я смогу выйти из положения.

Хорошо, что у старого рыбака в хозяйстве имелась тачка. С её помощью он перевозил улов с берега домой. Вот в ней мы и повезли с Руди, это пацана так зовут, мясо на продажу. Этот кабан уже посолиднее. Килограмм 180, не меньше. Крупный секач-одиночка, я уже было испугался. Удар самодельного копья пришёлся в лопаточную кость и тот погонял меня, пока не истёк кровью. А уж тогда Руди подогнал тачку и мы распластали тушу на куски. Требуху тоже взяли, пригодится, как приманка для рыбы.

Деревня лежала километрах в трёх на запад. Одна улочка аккуратных домиков, народ здесь зарабатывает тем, что обслуживает проходящие караваны. Есть постоялый двор. Вот туда мы и сдали свою добычу.

А назад пёрли муку, крупу, растительное масло. Себе я добыл добрые сапоги. А то так и шлёпаю босиком. Вроде быстро вспомнил былое, но несолидно. Удалось также выменять небольшой ножик и полоску мягкой оленьей кожи. Самое-то для пращи.

А когда Руди увидел, как я влёт сбил жирного гуся, то просто перестал давать мне прохода. Научи и всё тут. Я и для него сделал пращу, только размером поменьше. Но пока парень опасен только для окружающих. Того и гляди, зафинделит по своим. Зато у нас на столе появилась и птица. Благо середина лета и пернатых полным-полно в заболоченной пойме реки.

Владельца постоялого двора зовут Майер. За этот месяц мы с ним неплохо поладили. Я сдавал ему дичь, а он привозил мне из городка то, что мне нужно.

Сначала я приоделся. Ночью здесь прохладно, потому зипун на меху не помешает. Потом притащил мне лёгкий меч. Когда я вывел лезвие, убрав зарубины и поменял рукоять, то он стал похож на оружие.