"Фантастика 2025-97". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 944

Жили Смиты в типичном английском доме — два этажа с чердаком, от тротуара дом отделяет полоска земли с растениями, в нашем случае густыми зарослями шиповника. Сзади наверняка есть внутренний садик, или даже сад, некоторые волшебники вовсю пользуются положением и держат полезную живность вроде козочек или куриц. Здесь все дома такие, правда, соседи не устанавливали мощную стационарную защиту и не держат перед дверьми двух боевых големов, замаскированных под декоративные статуи собачек.

Подойдя к калитке, я вежливо трижды прикоснулся к темному дереву, активируя сигнальные чары. Спустя минуту дверь раскрылась, и Роберт Смит, чуть прихрамывая, спустился по ступенькам к нежданному гостю.

— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов говорит моим голосом, Роберт из Смитов. — Во второй раз за сегодня я снял иллюзию с левой руки и показал отметину. — Позволишь ли ты войти под свой кров?

Речь, по идее, должна звучать пафосно, но я слишком вымотался, собирая сведения и занимаясь слежкой, так что «перегорел». В данный момент мне больше всего хотелось объясниться с семьей претендента, точнее, с отцом, потому что решение будет принимать он, и пойти спать. Боюсь, выражение лица у меня было скучное, равно как и голос.

— Мой дом открыт для всех, пришедших с миром, — в глазах у Смита прибавилось настороженности. — Войди, коль не умышляешь зла.

Покончив с формальностями, он отпер калитку и махнул рукой, указывая на входную дверь. Не хочет подставлять спину, понятно. Я вошел в прихожую, молча поклонился хозяйке дома, отдал ей мантию и трость и, повинуясь приглашению, прошел в гостиную. Папка с бумагами легла на столик, дожидаясь своей минуты.

Роберт уселся в кресло напротив. Менее глубокое и с более твердой обивкой, вскочить из которого проще.

— Итак, что привело вас к нам в дом?

— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов желает видеть Дункана из Смитов своим наследником, — женщина судорожно вздохнула в ответ на мои слова. — Мы полагаем, он сумеет принять род и возродит его в потомках.

Вот в чем разница между чистокровным и магглорожденным — в подобных ситуациях ничего не надо объяснять. Родителям Филби пришлось бы долго разжевывать, о чем вообще идет речь, и не факт, что они бы в точности поняли бы. Мелкие нюансы обязательно ускользнут. Не то, что Смиты, мгновенно оценившие перспективы и начавшие задавать толковые вопросы по существу.

— Так. — Мужчина молчал минуты две, обдумывая услышанное, потом выдохнул и повторил. — Так. Я слышал о Фергюсонах. Шотландцы, довольно известный клан.

— Это другая ветвь, — я вытащил из папки министерскую справку и передал мужчине. — Младшая, но полностью самостоятельная, без вассальных обетов.

— Да? И давно род пробудился?

— Чуть больше месяца назад.

— При каких обстоятельствах?

Я молча покачал головой. У него нет права на такую информацию, пока его сын не стал наследником.

— Почему Дункан?

— Скорее всего, дело в вашем прадеде Джеймсе. Наследование по крови, а Джеймс Смит происходит из мест, расположенных неподалеку от поместья.

То есть, вероятно, был бастардом, о чем не стоит упоминать, потому как некоторые излишне нервно реагируют.

— Дункан — единственный?

— Нет. Но вы первые, к кому мы пришли.

Глашатай говорит «Мы», потому что представляет всех умерших членов рода. Имени своего не называет по той же причине. Хальвданом Снейпом я стану только после того, как получу ответ, неважно, какой.

— Проклятья, обеты?

— Гейс не спать ногами на север и обет помощи потомкам Джорджа Гордона, пятого графа Хантли. Формулировка мягкая, — еще один лист из папки перекочевал на стол. — Проклятье гибели первенца снято в середине восемнадцатого века, остальные спали после смерти последнего прямого представителя старшей семьи. На данный момент проклятий, в том числе спящих, нет.

— Кто проверял?

— Гоблины, — следующий документ, на сей раз с печатями Гринготтса.

Папка очень помогла. Документы Смиты изучали въедливо, не стесняясь проверять на подлинность, вопросы задавали самые разные. Поначалу только Роберт, потом присоединилась его жена, дети сидели сверху на лестнице и в дела взрослых не лезли, тихо шушукаясь между собой. Наконец, супруги переглянулись, и Маргарет вышла из комнаты. Вернулась она с подносом, на котором лежал кусок хлеба, ломоть вареного мяса и стоял маленький серебряный кубок с вином.

— Сын наш Дункан мал, я, отец, говорю за него, — произнес мужчина ритуальную фразу. — Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов оказал нам великую честь, предложив пояс и перстень. Прошу, отведай пищи в нашем доме, вестник ушедших.

Доев подношение до последней крошки и выпив все вино, я перешел к последней части:

— Так каков будет ответ?

— Нам нужно подумать, — ожидаемо взял «тайм-аут» Смит. — Возвращайтесь через три дня, только бумаги оставьте — мы их еще просмотрим.

— При условии, что вернете в том состоянии, в каком взяли.

— Да, конечно.

Выйдя из дома, я медленно направился в сторону общественного камина. В целом, все прошло неплохо. Глупо было бы рассчитывать, что взрослые разумные люди сходу, без проверки примут предложение, серьезно меняющее жизнь их детей и, возможно, их самих. Запрошенные ими три дня — это не много.

Подождем.

Глава 7

Входя вечером пятницы в уже знакомый дом, никакого волнения я не испытывал. Абсолютно. Мне, во-первых, Смиты показались достаточно благоразумными людьми, чтобы не отказываться от подвернувшегося шанса, во-вторых, грели душу еще четыре возможные кандидатуры. Спешки нет, родовая магия Фергюсонов видела, что я не сижу без дела и не торопила, выражая свое недовольство всякими неприятными способами, так что в худшем случае просто выслушаю отказ и перейду к другим вариантам.

Меня ждали. Я не успел прикоснуться к калитке, как из распахнувшейся двери показался Роберт, спустился вниз и сам открыл проход. Хороший признак.

— Войди под мой кров, вестник ушедших, и раздели с нами пищу.

Вот, собственно, и все. Согласие дано, иначе кормить глашатая не стали бы. Максимум — вина, мяса и хлеба символически предложили бы в знак дружественных намерений и в качестве извинения за отказ. Если зовут к столу, то ответ положительный.

— Благодарю за приглашение и с радостью сяду за один с вами стол.

Ради торжественного события хозяйка расстаралась и наготовила вкусностей. Не абы каких, разумеется. Овсяная каша в отдельной кастрюле, лосось, супница с рыбным супом, овсяные лепешки, хаггис, нарезка кровяной колбасы и пудинг, причем на отдельном блюде в маленьких чашечках лежало немного пищи каждого вида. Приношение духам, сейчас незримо наблюдающим за нашей встречей.

Меня посадили справа от хозяйки, на почетное место, Дункан сидел ровно напротив. Дети ерзали, перемигивались и косились с неприкрытым интересом, однако в разговор взрослых не лезли, шептались между собой. Мы с Робертом обсудили погоду, новые декреты министерства, цены на ингредиенты в зельеварнях Лютного и шансы Холихедских Гарпий занять первое место в Британской Лиге. Словом, всячески демонстрировали выдержку и спокойствие.

И только закончив ужин и перейдя в гостиную, начали ритуал.

— Я, Роберт из Смитов, отец Дункана из Смитов, выслушал слова рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов и решил так. Я отдаю своего сына роду. Отныне его кровь — кровь Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, его магия — магия Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, его деяния — деяния Фергюсонов из Рощи Фергюсонов. Да будут едины они и в жизни, и в смерти, и в посмертии!

После чего, взяв сына за руку, плотно прижал его ладонь к моей. Прямо вдавил в метку, чтобы никаких сомнений не осталось.

Ядро взорвалось ослепляющей болью, едва магия рода Фергюсон устремилась сквозь мое тело к новому сосуду. Плоть плавилась, не в силах выдержать идущего потока, чтобы мгновенно исцелиться и снова сгореть. Мне казалось, словно мы, трое, стоим в ритуальной зале поместья, и две руки лежат на обложке потрепанной книги в кожаном переплете, и тонкий детский голосок клянется быть верным. Кодекс сияет, жадно внимая словам будущего господина и слуги, за спинами одобрительно молчат тени предков. Слова отзвучали, сияющие нити обвиваются вокруг маленькой ладошки, впиваются в руку, поднимаются вверх и скрываются в теле, отныне навсегда привязывая ребенка к роду. Вспышка!