Отец моей подруги - Заозерная Марта - Страница 6

Номер машины Рустама я, конечно же, не сфотографировала. Постеснялась. Человек мне помочь решил, и записывать его едва ли не в маньяки было бы по меньшей мере некрасиво.

Честно признаться, я сама не поняла, как оказалась в салоне его авто. Раз, и само собой так случилось. Даже запротестовать не успела. Надо ли говорить, что весь путь до кофейни я сидела тихонечко, как говорится, ни жива ни мертва.

Боялась пошевелиться.

Говорить адрес общаги не стала, побоялась провести всю ночь на улице. Лучше уж на работе побыть, чем в потемках на холодной лавке сидеть.

Он несколько раз уточнил, точно ли мне нужно сюда, и предложил поехать к нему. Просто переночевать.

Странное предложение, не правда ли?

На счастье, настаивать не стал.

«Записал тебя всё-таки в ряды падших женщин», – подсказывает внутренний голос.

Неприятно, но я ведь сама этому поспособствовала! Как ни крути, а голову нужно включать!

Эмоции спали, но мне до сих пор хочется высказать Лиле всё, что я о ней думаю!

– Яся, солнце мое, как ты вовремя заглянула сегодня! – произносит хозяин нашей круглосуточной кофейни, когда мы остаемся вдвоем. – Артем не вышел на смену, и я уже думал, самому придется становиться за прилавок. Как ты тут оказалась? Ночами ведь отказываешься работать.

– Почувствовала, наверное, – отвечаю легко. – Планы на вечер немного изменились… А в общежитие идти уже поздно. Ничего лучше не придумала, как приехать сюда.

– Судя по цене того «Роллс-Ройса», на котором приехала, планы на вечер у тебя грандиозные были, – посмеивается Альберт Адамович, встав у меня за спиной. – Ой, да не смущайся ты так. Аж уши порозовели.

Ему хорошенько за пятьдесят, и, возможно, для него подобные разговоры действительно, пустяк, но я напрягаюсь всем телом. Каждая мышца буквально цепенеет, а в позвоночник медленно вгоняют металлический штырь.

– Вы всё неправильно поняли… – зачем-то оправдываюсь, густо краснея до кончиков волос.

Дурная! Дурная привычка!

Увы, отделаться от нее очень трудно. Формировалась годами.

– Дело молодое, – отмахивается босс. – Тем более для таких, как ты, девочек.

Шумно сглотнув, я нахмуриваюсь. Стараюсь понять, какой именно смысл он вкладывает во фразу: «Таких, как ты».

Закусив губу, я стараюсь прогнать неприятные мысли, которые ведут меня привычной дорогой прямиком в самокопание.

Так бы и продолжила гадать, уточнять у него или нет, но дверь кофейни распахивается, и в помещение вваливается большая компания подростков. Парней семь, немного младше меня.

Они галдят и по несколько раз меняют состав заказов. Даже при всём желании расспросить Альберта Адамовича, мысли о нем со скоростью пули вылетают из головы.

***

В воскресенье в обед я с трудом разлепляю глаза. С непривычки ноги гудят, а зрение отказывается фокусироваться.

В общагу я попала в восемь утра, наспех приняла душ и завалилась в нерасплавленную постель.

После смерти отца мама долго пребывала в депрессии, а после, спустя год, нашла утешение в объятьях женатого мужчины. У него было много вредных привычек, которые мама быстро переняла. Отношения с ним продлились недолго, но свято место пусто не бывает, и жить вместе с нами стал другой её кавалер.

За восемь лет их было много, и каждый следующий был хуже предыдущего.

Лет с тринадцати я упорно старалась бывать дома пореже. Не хотелось видеть, как деградирует мама, да и неприятно было ловить на себе сальные взгляды нетрезвых мужиков, которые через одного просили называть их «папочками».

Воспоминания из разряда «как вспомнишь, так вздрогнешь».

Но сейчас не о том. Примерно в то же время я начала искать подработки. Денег на карманные расходы мне, естественно, никто не давал. Но при этом я усекла быстро, что ночами работать опасно. Не сказать, что у нас в городке живут аморальные люди, но выпить многие любят, а контролировать себя – нет.

Сегодня впервые за долгие годы ночь я провела вне домашних стен. Ощущения странные. Приключений хватит надолго.

Усевшись на постели, подбираю под себя ноги и беру в руки телефон.

Набираю подругу, но номер её недоступен.

С каждой прошедшей минутой паника возрастает.

Вдруг с ней что-то случилось, а я не помогла?

Почему не отговорила?

По истечении часа начинаю нервничать так, что забываю всё то, что хотела ей высказать ночью. Лишь бы с ней всё было в порядке.

Господи, я себя не прощу!

Пока готовлюсь к занятиям, телефон, лежащий на постели, начинает звонить, и я со всех ног несусь к нему.

Рвано выдыхаю, прочитав на экране надпись:

«Мама»

Приняв вызов, здороваюсь.

– Доченька, – начинает она пылко и как-то слишком заискивающе. – Как твои дела? Чем занимаешься? Трудишься, наверное?

Настораживаюсь, отчего-то сразу понимая, куда она клонит.

На заднем фоне слышится что-то не особо разборчивое, по типу: «Дочке привет». Это смешно, учитывая, что последний мамин мужчина знаком с ней полгода, три месяца из которых я в Москве нахожусь.

На языке так и вертится какая-нибудь грубая колкость, но я проглатываю её, не позволяя себе грубить матери.

– К парам готовлюсь, мамуль. У тебя всё в порядке?

Зажмурившись, я прошу небеса, чтобы она позвонила мне просто так. Например, чтобы узнать, как учеба продвигается.

– А на работу когда? Сегодня же выходной, можно потрудиться успеть.

Если бы я знала её немного хуже, рассказала бы о том, что за ночную смену босс заплатил мне двойную ставку. Не было бы счастья, как говорится…

– Мне нужно учиться. Ты же знаешь, стипендия, – отвечаю коротко, проглатывая колючий ком, сковавший горло.

Ей всё равно. Всё равно, как и всегда.

– Да что там той стипендии, – отмахивается резко.

– Я учусь на бюджете, – напоминаю.

Мама шумно и недовольно выдыхает. На долго её не хватает.

Мы обе знаем, что я очень хотела в медицинском учиться, но в Краснодаре нереально поступить в него на бюджет. О Москве и говорить не о чем.

– Ясмина, не начинай. Какой из тебя медик? Ты крови боишься! – говорит глупость.

– Ты звонишь испортить мне настроение? – все же грублю, не в силах держать эмоции под контролем.

– Хотела денег у тебя занять до получки. Мы с Владом забегались и забыли коммуналку оплатить, – она сокрушенно вздыхает.

– Сколько месяцев забывали?

Она переадресует вопрос своему мужчине, и тот бурчит:

– Три.

– Ну так что? Переведешь, или всё? Столичная стала, деловая, и плевать, что мать без света останется.

Глава 6

– Неужели ты перевела ей деньги? – во вздохе Лили столько удивления, будто бы я сказала, что умею летать, или резко уши выросли как у слона. – Совсем с ума сошла? Это ведь она должна тебе помогать, а не наоборот!

Усмехаюсь. Кто бы говорил! Бросила меня в субботу!

– Нет, не переводила, – после облегчения, отразившегося на её лице, добавляю. – Сама зашла в приложение и оплатила. У меня в телефоне оно осталось.

Лет с семнадцати счета за коммунальные услуги стала оплачивать я. Началось всё с того, что нам свет отключили… Не особо люблю вспоминать то время.

Неудивительно, что мама забыла про них. Раньше тоже не придавала значения таким мелочам.

– Яся, ты…– она долго подбирает слова, раздувая щеки, словно хомяк. – Недотепа, если говорить мягко. Она ведь тобой пользуется.

– Она моя мама.

Для меня этим всё сказано. Самый родной человек, что тут добавлять?! Пусть мы с ней давно не в ладах, но никто другой мне её не заменит.

Если я ей не нужна, то другим – и подавно. Хочется верить, что когда-нибудь она возьмется за ум, и жизнь станет лучше.

– Мама, которая прицепилась к тебе словно пиявка.

Резко остановившись посреди университетского коридора, я оборачиваюсь и смотрю на подругу в упор. Остро и недовольно.

– Не надо о ней так говорить, – заявляю таким тоном, что Лия не решается спорить.

– Окей, как скажешь. Но я не понимаю, что ты теперь делать будешь? Постоянно платить за нее?