Девочка, я тебя добью(сь) (СИ) - Кьяр Яра - Страница 8

Пока Алёна рассказывает мне про свою работу, успеваем доехать до конечной остановки. Выходим из автобуса и идем прямиком к торговому центру. На улице сильный мороз, снег валит, еще и ветер задувает со всех сторон, что даже в шапке чувствую, как отмерзают и начинают болеть уши.

Почти бегом добираемся до ТЦ, пока нас окончательно не сдуло ветром, и заходим внутрь. Кругом гирлянды развешены, разные украшения с потолка свисают, и сразу создается праздничное настроение.

Алёна меня ведет к магазину на втором этаже, в который я сама бы никогда не пошла. Нет, не потому что он плохой, напротив. Просто по его интерьеру сразу понятно, что цены там неподъемные вообще, поэтому идти туда нет никакого смысла.

— Алён, ты серьезно? Мы сюда приехали? — удивляюсь я.

— Ну, да, — протягивает она. — А что не так?

— Ну там же очень дорого, мне так кажется.

— Да нормальные там цены, — убеждает меня она. — Есть и дорогие вещи, конечно, но во время распродажи у них всегда цены офигенные на прошлые коллекции! Видишь, сколько там людей? Пошли уже, пока все самое хорошее не расхватали!

Заходим в магазин и прямым ходом направляемся к стойкам с одеждой, над которыми красуется вывеска «тотальная распродажа». Увидев симпатичную кофточку, первым делом разворачиваю к себе навесную бирку и смотрю на цену. И, действительно, совсем недорого, всего пятьсот рублей. А выглядит минимум на две тысячи.

Сразу оживляюсь и начинаю внимательно рассматривать каждую вещь на стойке, вешая понравившиеся на согнутую руку. Через пятнадцать минут рука уже начинает отрываться от веса одежды, и я предлагаю Алёне отправиться в примерочную.

— Пойдем, но потом еще раз вернемся и досмотрим остальное, окей? — спрашивает она.

— Конечно, — соглашаюсь я и подхватываю Алёну под руку, уводя к примерочным, потому что сама она никак не может оторваться от стоек с бесчисленным количеством шмоток по распродаже.

Располагаемся в примерочных напротив и приступаем к примерке. Надев вещь, показываемся друг другу и даем оценку со стороны. Выходит даже весело, почти как на показе мод. В некоторых вещах вообще не показываюсь, потому что сидят они на мне до невозможного уродски, хотя на вешалке казались очень симпатичными.

По итогу у Алёны остается целых десять вещей, которые она выбрала для себя, у меня же — четыре, на общую сумму полторы тысячи.

— Все, я уже ничего не буду смотреть, — выдыхает Алёна. — А то потом придется в муках выбора думать и гадать, от чего избавиться.

— А я, наверное, возьму только эти, — отвечаю я, выбрав две кофточки, что подешевле.

— Может, лучше тогда этот свитер возьмешь? Он так круто на тебе сидит!

Свитер, и правда, классный. Мягкий такой, с крупной вязкой, бледно-розового цвета. Но стоит он, как две кофточки, которые мне тоже очень нравятся. От четвертой вещи — футболки, я отказываюсь без проблем, все-таки зимой она мне точно не нужна.

— Ай, фиг с ним, беру! — махнув рукой, даю себе добро взять еще и свитер в довесок.

В конце концов, можно ведь сделать себе подарок в честь приближающегося Нового года? Да и стипендия скоро придет. Раз уж пришла, то не уходить же с пустыми руками?

Расплатившись на кассе, выходим из магазина, и у Алёны возникает новое предложение:

— Может, кофе выпьем, а потом уже поедешь? — спрашивает она и добавляет, видя мое замешательство: — Я заплачу, не переживай.

— Не, Алён, неудобно мне как-то, — отмахиваюсь я. — Давай лучше в другой раз? Как экзамены сдадим, сходим куда-нибудь и отметим?

— И после экзаменов сходим, — кивает она. — Ну, пожалуйста, пойдем! Мне хочется тебя угостить, что в этом плохого-то?

Ненадолго задумываюсь и все же решаюсь:

— Пойдем!

Пока ждем свой кофе, я срываю бирку с нового свитера, чтобы уж точно не передумать, и, сняв куртку, надеваю его поверх своей тонкой кофты. Так сильно мне понравился этот свитер, что хочется его поскорее надеть. Тем более, на улице ветер страшный, а в нем мне уж точно не будет холодно, пока буду идти до метро.

Пьем с Алёной кофе и болтаем на отвлеченные темы. Она мне рассказывает о вечеринках в общаге, на которые ей удавалось попасть, и отмечает, что это довольно сложно, ведь охрана на входе очень строгая и выгоняет всех посетителей уже в восемь вечера. Потому она залезала в одну из комнат на втором этаже через окно по пожарной лестнице. Вроде как все так делают, кто хочет потусить в общаге всю ночь.

Я с улыбкой слушаю ее, киваю и думаю: как, блин, круто! У людей там своя жизнь, веселье. И у меня могло быть так же, если бы мама не запретила мне поселиться в общежитии. Эх, мечты, мечты…

— Ну, все, Алён, мне уже пора, — произношу я, взглянув на время. — Пойдешь со мной или пока здесь еще будешь?

— Да я хотела в гипер зайти за продуктами, так что, если ты не против, не буду тебя провожать.

— Конечно, без проблем, — улыбаюсь ей. — Ну что, тогда до завтра?

— До завтра, — отвечает Алёна и обнимает меня на прощание.

Глава 11

По дороге домой прокручиваю в голове рассказы Алёны, и становится немного грустно. Я вроде бы уже достаточно взрослая, а до сих пор делаю только то, что хочет мама. Когда-нибудь это закончится, или она перестанет меня допекать, только когда замуж выйду? Хотя, мне кажется, что она и тогда не успокоится, будет строить не только меня, но и моего мужа, который уж точно не станет этого терпеть и быстренько сбежит. Столько ведь историй о том, что люди разводятся из-за вмешательства матерей. Раньше мне это казалось какой-то ерундой, ведь если люди любят друг друга, то ничто не сможет их разлучить. Но, зная свою маму, начинаю верить в реальность этих историй.

Мне даже становится жаль своего будущего мужа, хотя пока и понятия не имею, кто им может стать. Отношений у меня еще никогда не было, разве что один раз, в одиннадцатом классе. Ваня из параллели позвал меня на свидание после последнего звонка, ну и закрутилось. Аж на целых две недели! Правда, отношениями это сложно было назвать. Мы тогда постоянно гуляли в компании его друзей и почти не общались наедине. Только обнимались и пару раз поцеловались. А потом начались экзамены, поступление… Ну и, собственно, на этом все.

Мне становится еще грустнее. Плохие мысли тянутся друг за другом и превращаются в снежный ком, который увеличивается с геометрической прогрессией. Ведь и личной жизни у меня не было преимущественно из-за мамы. Даже когда встречалась те две недели с Ваней, жутко боялась, что она об этом узнает. Даже не знаю почему. Вроде бы никогда и не говорила мне чего-то вроде «никогда не встречайся с парнями». Но отчего-то я была полностью уверена, что она не поймет и в лучшем случае закатит очередной концерт по заявкам.

Затем я поступила в универ, и не стало времени даже думать об отношениях с кем-то. А все почему? Потому что мама не отпустила меня в общежитие, желая и дальше вести контроль над каждым моим шагом.

А потом я заметила Тимура, и мой мир перевернулся. Казалось, что если не он, то больше никто. Но и перейти к активным действиям я не могла — страшно ведь проявлять интерес первой. И, оказалось, что не зря бездействовала. Ведь, судя по тому, как он сейчас издевается надо мной, я его абсолютно не интересую как девушка.

Ну и возвращаемся к тому, что если бы я жила в общежитии и стала встречаться с кем-то, то сейчас не страдала бы от козней Власова — рядом был бы тот, кто обязательно защитил меня. Но что гадать? Зачем думать о том, что могло бы быть, если бы… Все равно уже ничего не изменить.

Без сил возвращаюсь домой. Хочется только спать и больше ничего. Хорошо хоть на завтра делать ничего не нужно, и я смогу пораньше лечь спать.

— Приехала? — мама выходит из кухни мне навстречу, обтирая руки кухонным полотенцем.

— Приехала, — сдавленно улыбаюсь и устало плюхаюсь в кресло прямо в верхней одежде.

— Натя! — верещит брат и несется ко мне со вскинутыми кверху руками, но вместо объятий начинает катать по мне свою трехколесную машинку, а потом и вовсе убегает обратно в комнату смотреть мультики.