"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Катлас Эдуард - Страница 428

– Воображаю, как он по тебе топтался, – промолвил Астахов.

– Ничего ты не понял, ксенолог, – упрямо сказал Резник.

– Если вы со мной не согласны, – сказал Кратов, – в утешение вам приведу гипотезу, что моя профессия в этом будущем отомрет естественным образом. Например, взамен будет создана некая принципиально новая сигнальная система, обеспечивающая необходимый уровень взаимопонимания между любыми разумными субстанциями во всех уголках вселенной. Либо же каждый из демонов сам по себе будет прирожденным ксенологом и при желании запросто вступит в контакт с кем угодно.

– Ну, я-то с тобой согласен, – заявил Астахов. – Я как правило согласен со всеми.

– И я тоже, – сказала Марси.

Геша приоткрыл один глаз и пробормотал:

– Античные каноны прошу не колебать.

– Будто у нас, людей, нет других дел, – сказал Резник с досадой. – Собственная планета после долгих веков экологического насилия до сих пор лежит в руинах. Толком не воспроизведены ни сибирская тайга, ни амазонская сельва. Байкал – лужа дерьма. Австралия обратилась в пустыню. Даже в Европу вползли песчаные языки. А там, куда они не дотянулись, – радиоактивное кладбище. Океан наполовину мертв, и все рыбы, что не утратили инстинкта самосохранения, ушли в глубины! А вы, умные, сильные, талантливые, цвет наш и гордость, сорвались и кинулись очертя голову прочь из родного дома – искать удачи там, где и без вас умников достаточно. Ты меня прости, Кратов, но не смахивает ли это на дезертирство?

– Это я уже тысячу раз слышал, – сказал Кратов.

– У тебя есть оправдания? – наседал Резник.

– А вот и не подеретесь, – сказала Марси. – А слабо вам!

– Пангалактическая культура не может считать себя полноценной, – произнес Кратов, – покуда всем ее членам не будут обеспечены достойные, а значит – прекрасные условия существования. Если человечество пожелает остаться на Земле, то эта планета должна быть приведена в порядок. Никаких пустынь и кладбищ. Здоровая, сбалансированная экосфера. Разумный, нерасточительный биоценоз. Уже сейчас Галактическое Братство помогает Земле всем, о чем та ни попросит. Без Братства мы не знали бы ни экзометральных переходов, ни даже простых, как репа, гравитров.

– Да это же крючок! – заорал Резник. – Вас на него подцепили и уволокли с родной планеты в общий садок – в эту самую пангалактическую культуру! Что людям проку от этих гравитров, если биосфера искалечена?!

– Насколько мне ведомо, человечество не обращалось в Галактическое Братство за помощью, – сказал Кратов спокойно. – И правильно. Сами нагадили, сами и приберемся. Дело чести любой цивилизации навести порядок в собственном доме. Вот здесь, где мы сейчас загораем, сорок лет назад пустыня была. А где она нынче?..

– Так ведь нам же прибираться! Мне, Степану, Гешке с Маришкой! Без вас! Вас же нет с нами, вы в Галактике!..

Неуловимо быстрым движением Кратов выбросил вперед руку. Никто толком не успел отреагировать. Лицо Резника застыло. Астахов вздрогнул, а Марси испуганно пискнула… Кратов упер твердый, как дротик, палец в волосатое пузо Резника чуть ниже пупка.

– Ты чего? – прошептал Резник, бледнея.

– Это что? – спросил Кратов невинным голосом.

– Где?..

– На тебе плавки из тофиаремра, который впервые был синтезирован на планете Пимтаэпп, звездная система Тета Хамелеона. Не рвется, не горит, в воде не намокает. Мы из него легкие скафандры делаем, а вы вон… плавки.

– Фу ты, Господи, – облегченно вздохнул Астахов. – Я уж подумал: достали мы тебя, сейчас ухандокаешь ты нам Пашку Резника.

– Мы – двери ваши в Галактику, – произнес Кратов с досадой. – Нас так мало! Но ни черта-то вы без нас не можете. Не будь нас – не тысяча, а миллион лет потребуется, чтобы Землю отремонтировать. Вымерли бы люди, как динозавры. Лишь тогда она, бедная, и встрепенулась бы привольно…

– Что ты взбеленился? – спросил Резник сконфуженно. – Тоже мне – взорвался, как фугас! Я же не имел в виду лично тебя.

– Имел-имел, – сказал Астахов. – Падай теперь ему в ножки, антропоцентрист недобитый.

Геша сладко чмокнул и открыл оба глаза.

– Что, опять Павлушка к кому-то вяжется? – спросил он сонно. – Ты, Павлуха, поосторожнее, он тебя мигом завалит. Страшный он, не гляди, что рыхлый.

– Ну, давай руку, – сказал Резник. – Я больше не буду сегодня.

– Вы чего, братцы? – спросил Кратов, ошеломленно принимая мягкую ладонь Резника. – В самом деле вообразили, что я способен на такое?!

– Видел бы ты свое лицо! – сказала Марси и зябко передернула атласными плечиками.

Кратов ушел в воду, заплыл почти на середину озера, лег на спину. Закрыл глаза – солнце выжигало брызги на лице, проникало даже под сомкнутые веки. Холодная упругая гладь слегка покачивалась вместе с ним. А может быть, ему это только чудилось. «Что я тут застрял? Выбрался, называется, домой… Завтра же уеду. Куда глаза глядят. А куда они у меня глядят, если они зажмурены? Поищу друзей, учителей. Они – тоже часть моей памяти».

Что-то прохладное осторожно коснулось его плеча.

Рядом, медленно шевеля ногами, в воде белой тенью парила Марси. Ее намокшие волосы сбились и задиристо торчали на макушке.

– Петушок – Золотой гребешок, – сказал Кратов.

– Послушай, – сказала Марси. – Ты мне очень нравишься. Ты другой… настоящий… Не могу объяснить. Таких здесь раньше не было. Хочешь, я тебя поцелую?

– Геша обидится, – улыбнулся Кратов.

– Он не узнает. Я ему пока не скажу. И потом – здесь, на Земле, только мы, женщины, выбираем, с кем нам быть.

– А ты не злоупотребляешь своими правами, земная женщина?

– Кажется, нет. Мне было четырнадцать, когда я выбрала себе первого из вас. Но я не бабочка-поденка.

– Кто же ты?

– Никто. Просто Марси. А ты кто?

– Кратов. Ксенолог по прозвищу Галактический Консул. И мне сорок один год. Вот и познакомились.

– Ты вдвое старше меня. Но это ничего не значит.

Кратов заглянул в ее лицо, с доверчиво распахнутыми глазенками, с приоткрытым ртом. «Это уже было со мной, – подумал он. – Я еще не старик, но со мной все уже когда-то было».

– Конечно, ничего это не значит, – сказал он. – Поплыли к берегу, «просто Марси». А то, не ровен час, забеспокоятся, кинутся спасать.

Часть третья

Гребень волны II

1

– Кратов, – сказал Пазур. – Я заступаю на вахту. Смените меня через шесть часов.

– Понял, Первый.

– А пока идите отдыхать, – мастер смотрел на Костю так, будто ждал, что тот сообщит ему нечто сокровенное. – Переволновались, должно быть, на комиссии?

– Не без того, – признался Кратов.

Пазур, как всегда, неопределенно хмыкнул и, повернувшись к нему спиной, уставился на затянутые серой мглой экраны. Очевидно, он был намерен так и просидеть всю вахту – без движения, глядя прямо перед собой и, вполне возможно, не мигая. Насколько Косте было ведомо, польза от подобного бдения была невелика. В экзометрии существовало не так много опасностей, которые человек с его несовершенными органами чувств и слабой, несмотря ни на какую подготовку, реакцией мог бы распознать и упредить. Другое дело – когитр, вахта которого не прерывалась ни на миг. Его рецепторы способны были уловить любой тревожный признак, и на его реакцию смело можно было положиться… Но Пазура эти доводы, по всей вероятности, не задевали.

Постояв немного, попереминавшись с ноги на ногу, Костя ушел.

В коридоре его поджидал Ертаулов. Он уже сменил летную форму на ядовито-желтый рабочий комбинезон.

– Гм, – Костя осуждающе смерил его взглядом и сказал сварливым, под мастера, голосом: – Итак, у вас уже что-то поломалось.

– Отнюдь, – возразил Стас. – Что в моем хозяйстве вообще может поломаться? Разве что базовый принцип экзометральных переходов. Я собираюсь помочь Рашиде инспектировать грузовой отсек. Ей по инструкции положено постоянно следить, как там и что после входа в экзометрию. Не оборвались ли крепления, не передохли ли цыплята…