"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Катлас Эдуард - Страница 471

Зависнув на небольшой высоте, я занялся наблюдениями. И мне сразу стало ясно, что и тут творится неладное. Одни существа сгоняли других в плотные группы, теснили к жилищам, даже избивали. И никто не спешил на помощь к упавшим!..

А потом начался ужас.

– Остановись, – сказал Кратов. – Ты слишком взволнован.

– А ведь прошло двадцать пять кругов! Но слушай: те, которых было меньше, принялись убивать остальных. У них имелось оружие, а их жертвы не могли защититься. Воздух наполнился грохотом и криками умирающих. Я все это видел. Но я был скован ужасом и не мог пошевелить и пальцем.

И вот, когда все кончилось и упала последняя жертва, убийцы подожгли пустые жилища.

Тогда я очнулся. Но если вначале я был в здравом уме, то теперь обратился в безумца. Психоз этого мира поразил и меня. Ничем иным не объяснить моего поступка.

Потому что я уничтожил убийц.

Раамм надолго замолчал.

– Я не должен был делать этого, – сказал он наконец. – Я не имел на это права. И не оттого, что не понимал скрытых пружин событий.

– Но и этого достаточно, – пробормотал Кратов.

– Этого более чем достаточно! Но суть в ином.

Никто не смеет лишать жизни разумное существо. Нет оправданий этому преступлению. Никаких оправданий во веки веков.

Те, кто погиб от оружия убийц, могли бы еще жить. Каждый из них нес в себе особый, неповторимый мир чувств, который был грубо разрушен.

Но и те, кого уничтожил я, были столь же неповторимы.

Это вторая моя вина.

Готов ли ты теперь вынести мне приговор?

– Нет, – сказал Кратов. – Говори еще.

– Я ушел от этой планеты, которая заразила меня своим безумием и сделала преступником. За какие-то мгновения я постарел и больше никогда не сознавал себя молодым. И хотя впоследствии меня продолжали называть Везунчиком, я больше не знал удачи. Мое знание не легло в хранилища. Я вытравил его из памяти корабля и желал бы так же поступить и со своей. Но оно было погребено во мне, и все это время я носил его с собой по Галактике. И я внушал себе, что это сон, кошмар, бред. И когда-нибудь наступит час, и я не вспомню об этом.

Но однажды на галактической базе я увидел существо из того мира. Оно было облачено в скафандр и разговаривало на астролинге. Это означало, что их народ вступил в Галактическое Братство. А также и то, что пришел час искупления.

Это был ты.

Я бежал от встречи и долго размышлял в одиночестве. И наконец проклял себя за малодушие и решил найти тебя, чтобы рассказать о своем преступлении. Чтобы ты осудил меня. В моем мире никто мне не судья. Но твой приговор я приму как высшую справедливость, потому что вынесен он будет по законам жертв. И вот я пришел.

Раамм снова умолк. Он сидел на траве, замысловато переплетя суставчатые конечности, глядел на Кратова выпуклыми глазами и ждал.

«Да, я человек, – думал Кратов. – Я не судья чужим поступкам и все такое. Что мне сказать ему? Что я и сам побывал на его месте, но давно уже полагаю свою вину искупленной? По законам собственной совести… Видно, моя совесть оказалась чересчур сговорчивым судьей, если не прошло и одного круга, а я живу спокойно, в ладу с самим собой… Сказать ему, что за спиной моего народа тысячелетия беспрерывных убийств? Что лишь недавно мы уговорились не воевать и до сих пор не можем залечить раны? Что нет на Земле человека, рода которого не коснулась бы война? Особенно та, которую называют Мировой… О чем он мне рассказал? Что это было? Большая война или одна из бесчисленных малых, которые и войнами-то однажды перестали называть, а так – конфликтами? Или какая-нибудь резня своих своими же под революционными лозунгами шкурной справедливости? В архивах моей семьи есть фотографии людей, родных мне по крови, но не оставивших потомства. Это срубленные ветви моего родового дерева. Они погибли в войнах и социальных катаклизмах. И так недавно все это было, что я помню еще их имена. Слишком мало времени прошло, чтобы я мог судить беспристрастно».

– Я не могу судить тебя, – сказал Кратов в унисон своим мыслям.

– Что же мне делать, человек? – спросил Раамм.

– Жить. Как все живут на Земле. Потомки жертв и палачей давно уже рождают детей в любви и согласии. Вот я, например, живу…

– Ты не дал мне облегчения.

– А что способно принести облегчение? Время? Но ты ничего не забыл. Наказание? Но оно ничего не меняет. Может быть, смерть? Но это всего лишь разновидность наказания… – Кратов поднялся. – Взгляни туда, Раамм. За этими деревьями находится музей оружия. Иди туда и посмотри, что в нем хранится. Поговори с его смотрителем. Ты кое-что поймешь в нас, людях. И он, кстати, тоже кое-что поймет. Может быть, тебе даже станет легче… Прощай, Раамм.

Не оборачиваясь, он сошел с лужайки, пересек стоянку и плюхнулся на сиденье рядом с потрясенной Марси.

– Кто это? – одними губами спросила она.

– Мой брат, – ответил Кратов рассеянно. – По несчастью. Он пришел исповедаться.

– По… какому несчастью?

Кратов сидел прямо, положив ладони на пульт и глядел перед собой.

– Я был в плоддерах, – сказал он неохотно. – Ты знаешь, кто это такие?

Марси встрепенулась. В ее глазенках засветился живой огонек любопытства.

– Знаю, – сказала она горделиво. – Добровольные изгнанники. Те, кто совершил тяжкий проступок перед человечеством или просто с ним не поладил. Ты кого-нибудь убил?!

Кратов кивнул.

– Но это были не люди, – поспешно сказал он, почувствовав, как напряглось теплое, податливое до этой минуты тело девушки. – Тебе от этого легче? Мне – нет. Ему, – он указал глазами на неподвижную фигуру Раамма Везунчика, – тоже… Есть в Галактике такая планета Псамма.

– Расскажи, Кратов… – заканючила Марси.

– Читай мои мемуары, – печально улыбнулся он.

– Я ненавижу читать!

– А я ненавижу рассказывать.

– Но как все это происходило? – Марси уже не могла усидеть смирно. – Какой-то обряд? Посвящение в рыцари монашеского ордена?

– Обыкновенно все происходило, – сказал Кратов. – Я пришел в плоддер-пост на Земле. Сообщил свое желание. Передал Плоддерскому Кругу всю наличность – несколько тысяч энектов. Дал обет исполнять Кодекс плоддерской чести. И на шесть лет исчез для Земли.

– Шесть лет! – воскликнула Марси. – А что это за Кодекс?

– Нечто вроде заповедей иночества: целомудрие, нестяжание и послушание. Работали мы везде, куда пошлют. Я, например, стал блюстителем Галактических маяков. Стяжать там особенно и нечего было. Что же до целомудрия…

– Неужели ты целых шесть лет не знал женщины?!

– Шесть лет – короткий срок, – уклончиво сказал Кратов. – Слишком короткий для успокоения совести… как выяснилось.

Он снова покосился на лужайку.

Там никого не было.

Евгений Филенко

Гнездо Феникса

Часть первая

Отряд амазонок

1

– Пантавры, – сообщил Грант. Губы его затряслись, и потребовалось некоторое время, чтобы он смог продолжить. – Два потока. Один будет здесь через полчаса, а другой накатит к обеду. Если только не прибавит прыти. Потом они столкнутся лоб в лоб, и получится танковое сражение под Прохоровкой.

Кратов молча потянул к себе фогратор и вставил в него новую батарею взамен наполовину истраченной.

– Ох, и надоел же ты мне, – сказал он в пространство.

– Кто – я? – опешил Грант.

– Да нет, фогратор.

– «Вот теперь-то тебе хана», – сказал ему внутренний голос, – растерянно бормотал Грант. – Думаешь, мне это не надоело? Ну что они к нам привязались?! То всякая ползучая дрянь, то тараканопауки ублюдочные… И вот теперь эти красавцы!

– Надо вызывать Патруль, – откликнулся Кратов. – Времени у нас с тобой осталось ровно до второго потока. Патруль в нашей глухомани, конечно, великая роскошь. Но мало ли что – вдруг да кто-нибудь и подхватит нас на автоаларм. А первый поток я хоть как, но должен отвадить.