"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Катлас Эдуард - Страница 515

– Типичный плазмоид, – бормотал ксенолог. – Кто бы мог поверить… Но откуда он здесь… в поле естественного тяготения? Он же неминуемо должен разрушиться!

– Мерцальники управляют целой планетой. Им ничего не стоит создать любое поле тяготения для себя.

– Но эта гравитационная машина построена на иных принципах, вовсе не для плазмоидов! Как они могут управлять ею, а самое главное – чем?! У них же нет рук!

– Гравитационная машина одного возраста с планетой. Наверняка ей несколько миллиардов лет. Мерцальники не всегда могли быть такими, как сейчас – вспомните Малого Стража. У которого есть руки… Они обратили себя в плазмоидов. Чтобы управлять машиной, им достаточно ориентированных полей. Или даже телепатических приказов.

– Кто бы мог поверить… – повторил Биссонет.

Кратов, как завороженный, сделал шаг по направлению к ослепительно-белой фигуре. Она и в самом деле околдовывала, манила к себе. Хотелось приблизиться, протянуть руки, ощутить кожей эту прохладную колеблющуюся поверхность.

– Назад, – сказал Биссонет. – Вы что?

– Не знаю, – ответил Кратов, сражаясь с собой. – Заговорить с ним. Пусть прочтет мои мысли, как читает в головах у Видящих Внутрь. Может быть, он поймет…

– Что, что поймет?! – прохрипел Биссонет. – Назад! Вы спятили! Это чужой разум, абсолютно чужой, у нас с ним нет ничего общего, ни единой точки соприкосновения! Если бы он был способен что-то понимать, то разве допустил бы хоть одно Очищение?! Ему безразлично, живы мы или нет. Может быть, он даже предпочитает, чтобы мы… как Тьмеон… Может быть, он питается некротической энергией! И вместе с остальным гадюшником нарочно превратил бедных Аафемт в стадо безумцев, одержимых жаждой смерти! Не смейте даже приближаться к этой мрази со своими мыслями!..

– Да, верно, – упавшим голосом сказал Кратов. – Я снова не могу читать его эмоциональный фон. У него иные эмоции.

– Уйдем, Кратов, – зашептал Биссонет и потянул его за рукав. – Пока он занят не нами… Но, ради бога, смотрите, смотрите во все глаза и запоминайте, такая удача не выпадает дважды!

Они попятились к выходу из зала, неотрывно глядя на Мерцальника. Тому, казалось, и в самом деле было не до них. Не сдвинувшись ни на миллиметр, он продолжал висеть над костяком и облизывать его череп.

– Прочь отсюда, наверх, – торопил Биссонет. – Пока я не взорвался от впечатлений. Сам дьявол не знает, какую модель строить для этого мира…

– Лучше бы вы придумали, как нам открыть люк, – буркнул Кратов.

Напоследок он обернулся, чтобы еще раз увидеть фантастическую картину. Все эти самосветящиеся трубы и неведомо что демонстрирующие приборы. Стаи серых полотнищ, что бесшумно резали накаленный воздух под высокими сводами. И Мерцальника.

Он споткнулся на ровном месте.

…Это было мимолетное ощущение, неожиданно для него возникшее и тотчас же прекратившееся. И не нашлось бы слов, чтобы описать его человеческим языком.

Полная отчужденность. Странный, гнетущий мир враждебных видений, которые хочется разрушить, смести одним усилием и впредь о них не вспоминать. Но этого нельзя делать, ибо разорвется единое поле мысли и нанесенная рана долго не зарастет. Брезгливая жалость к слабым, немощным, разобщенным и потому неспособным на высокий полет мысли созданиям. Неприятное осознание личной несвободы. Жгучее, неодолимое желание исполнить все обязательства и поскорее уйти. Вернуться туда, где хорошо. Где всегда легко, светло и радостно. Где нет нужды вспоминать о неприятном, о том, что кануло в потоки вечности без возврата. Где все в каждом и каждый во всех. И нет прошлого. И незачем заботиться о будущем. Есть только спокойное море настоящего. В нем растаяла мутная река прошлого, из него же истекает чистый ключ будущего…

…И было видение. Две нелепые, несуразные твари, каким-то чудом очутившиеся там, где им быть не положено. Жалкие, отвратительные, ни на что толком не годные. Движущаяся клоака, распространяющая вокруг себя одни только ядовитые миазмы. Переполненная страхом и жаждой бегства в свой убогий мир. И хотелось, чтобы так и было, чтобы твари поскорее сгинули, вернулись туда, откуда явились…

– Кратов, назад!

Зеркальные стены ожили. Дрогнули, задышали, вскипели, будто лавовый поток. Вспучился пол. На потолке набух и прорвался гигантский нарыв.

Вход на контрольный пост на глазах зарос камнем, сам собой разгладился, и на его месте образовался глухой тупик.

– Да вы никак уснули! – возмущенно сказал Биссонет. – Вас едва стенами не сжевало!

– Мерцальник… – промолвил Кратов, мотая головой.

– Что – Мерцальник?!

– Нет, ничего, – ему потребовалось некоторое время, чтобы окончательно стряхнуть наваждение. Но он никак не мог отделаться от брезгливости к собеседнику. И к самому себе тоже. – Давайте уносить ноги. Мне не нравится, когда меня жуют.

8

Отчетливо помнилось: все эти бесчисленные залы были выстроены в одну прямую, как стрела, анфиладу. Чтобы вернуться, достаточно было идти себе и идти, никуда не сворачивая. Не задевать того, что светится, издает звуки либо выглядит подозрительно. Держаться подальше от контрфорсов и боковых ходов. Предупредительно замирать при малейшем проявлении любопытства со стороны Малого Стража. Чего, казалось бы, проще?

И все же они ухитрились заблудиться.

Это представлялось невероятным, но когда прошло что-то около двух часов, а они так и не вышли к колодцу, Биссонет начал проявлять беспокойство.

– Вам не кажется, что мы курсируем по кругу? – спросил он отчаянным голосом.

– Мне кажется другое, – помолчав, ответил Кратов. – Пока мы глазели на Мерцальника, кто-то перетасовал все подземелье. Возможно, сам Мерцальник и перетасовал. Мы ему… гм… не понравились.

– Почему вы так решили? – осведомился Биссонет испытующе. – По-моему, наше присутствие могло сделать честь любой компании!

Кратов взвесил на руке содержимое мешка.

– Краюха еще цела, – сообщил он. – Но это ненадолго.

– Хочу заранее уведомить, – бледно улыбаясь, промолвил Биссонет. – Я худ телом и малокалориен. И буду сопротивляться.

– Забыли упомянуть, что вы еще и ядовиты, – хмыкнул Кратов. – Поэтому можете быть спокойны: на вас у меня иммунитет отсутствует. А трапеза вышла бы прелюбопытная. Едок и блюдо находятся в равных условиях. Здоровая состязательность за право не быть съеденным… А еще вы забыли, что я обещал вас отсюда вытащить.

– Вы мне многое обещали… – сказал Биссонет. Он остановился и прямо взглянул на Кратова снизу вверх. – Я не знаю, выберемся ли мы. После всего увиденного трудно делать прогнозы. Поэтому я предлагаю вам мир. До сих пор вы имели дело исключительно с моей ногой. Не откажетесь ли принять и мою руку?

Кратов с некоторым изумлением пожал его удлиненную хрупкую ладонь.

– Что это на вас нашло? – спросил он на всякий случай.

– Я обещал извиниться, если получу доказательства вашей правоты. Дольмена мы не нашли и протопульсатор не повидали. Но зато сейчас мне стало ясно, что вам не было нужды лгать. Уэркаф буквально нафарширован тайнами. Здесь может произойти любое чудо. И непринужденная смена материков. И протопульсатор на неизвестных нам конструктивных принципах. И черт с рогами – хотя туземцы предпочитают величать его Малым Стражем… А коли так – значит, вы и впрямь видели дольмен, а в нем работающий прибор.

– И Мерцальников, – добавил Кратов.

– И Мерцальников. Хотя, казалось бы, с какой стати они так ополчились на протопульсатор, что даже не поленились восстать из преисподней?

– По здешним меркам правильнее сказать: из рая, – внес поправку Кратов. – Их гнев мне как раз понятен. Управление гравитацией является одной из их жизненных функций. Может быть, Мерцальники даже имеют специальные органы как генерации, так и восприятия волн гравидиапазона. Работающая сепулька попросту неприятно воздействовала на их гравиуши или гравиглаза.

– Или гравинос, – ввернул Биссонет.

– И они без особых церемоний, как это принято в их кругу, с ней разделались. А потом ушли туда, откуда явились – под землю… Но мне все еще непонятно, откуда взялась сама сепулька.