На тысячи осколков - Стенберг Леа - Страница 8

Чего?

Блин, все ясно. Валентинка явно предназначалась не мне.

Я сделала фото послания и отправила ему. Но файл так и болтался, никак не желая отправляться.

Я отложила телефон. У меня пульсировало в висках, и сердце колотилось как бешеное. Блин! Знала же, что не нужно ему писать!

Телефон снова завибрировал. Я посмотрела на экран.

Кай

Это странно, что я переписывался буквально ни о чем с незнакомой девчонкой почти полночи? Почему никто не сказал, что к нам перевелась новенькая? И прямо перед недельными каникулами. Кто вообще так делает? И так совпало, что именно в ее шкафчик Эмилие выбросила мою валентинку. Бред же. Бре-е-ед! Бёрге гавкнул, соглашаясь со мной. Да, дружище, это просто какая-то случайность.

Но что-то в ней меня зацепило. Герда. Я посмаковал ее имя. Никого с таким не встречал. Герда. Сильное имя. И нежное. Как цветок.

Герда. Может, предложить ей встретиться? Нет, пожалуй, еще слишком рано… Надо хоть фотку ее увидеть. Лучше после каникул, в школе. А то вдруг она неадекватная. Хотя по переписке она была очень клевой.

И чтобы убедиться в этом, я открыл чат.

Утром я перечитал переписку. Я заблокировал телефон, услышав скрип лестницы. Мама. Но потом звук шагов отдалился.

С трудом взяв Бёрге на руки, я спустился вниз. Мама двигалась по кухне, делая вид, что у нее все хорошо. Но я ее знал. На меня не смотрит – обижается.

– Мам, – я подошел к ней сзади и обнял. – Извини, пожалуйста… Я не знаю, что на меня нашло.

– Хорошо.

Мама не двигалась.

– Дуешься на меня?

– Капельку.

– А какао с зефирками поможет? – у меня был козырь, которым я решил воспользоваться.

– Поможет, – улыбнулась мама. – Тогда и отцу сделай. И яичницу заодно.

– Неплохо вы устроились, дорогие родители! – усмехнулся я, но спорить не стал.

– Во-первых, у тебя каникулы, можешь родителям завтрак приготовить. Во-вторых, ты вчера был невыносим. И я заслужила какао! Правда, дорогой? – спросила она у входящего на кухню отца.

– Не знаю, про что вы, но согласен с тобой на сто три процента. Ты же помнишь, что, если будешь бороться против всего мира, я спрячусь за твоей спиной, чтобы меня не задело, и буду поддерживать тебя?

– Вам что, по пятнадцать лет?

Я не выдержал и кинул в отца зефиркой, когда он начал щекотать маму.

– Пятнадцать недавно тебе было! – папа поймал зефирку и съел.

– Как быстро растут дети, – вздохнула мама. – Теперь ты уже не пятнадцатилетний ребенок, а шестнадцатилетний самодостаточный мужчина, который может заботиться о своих пожилых родителях.

Черт. Кажется, какао с зефирками я не отделаюсь. Попал. Но все оказалось не так страшно, как представлялось, – мне нужно прогуляться до маминой знакомой и забрать что-то для «Вечеринки одиночек», которую почему-то организовывает моя мама, и закинуть эти вещи в клуб.

– Может, найдешь себе там девушку, – усмехнулся папа.

– Через мой труп. – Мама стукнула папу в плечо. – Там всем девушкам от пятидесяти и до бесконечности. А я хотела бы быть старше невесты своего сына. Понимаешь, такая маленькая материнская мечта.

А потом мы завтракали. И это был редкий любимый момент, когда никто никуда не спешил. Кажется, мне повезло с собакой. Бёрге ленивый и спокойный. И мне повезло с семьей.

Я смотрел, с какой нежностью папа любуется мамой. Как она стреляет глазками и хохочет над его глупыми шутками (реально, иногда у папы совсем глупые мужицкие шутки), как она поправила ему галстук, а он убрал ей выбившийся из пучка локон волос. В такие моменты мне всегда кажется, что важнее семьи ничего нет. И что где-то для каждого человека ходит половинка. Надеюсь, моя тоже где-то в нашем городке. Не хотелось бы искать ее по разным странам. Раз это оказалась не Эмилие, то точно где-то бродит одинокая девушка. Может быть, в лесу. Ха!

– Вообще-то, во время еды некультурно жаловаться, – хмыкнул я, собрал тарелки и поставил их в посудомойку. – Обсудим это, когда вы станете старше. Кстати, какие у вас планы на вечер?

– Можешь вернуться в половину двенадцатого, – неожиданно разрешил папа и подмигнул маме. – А мы…

– Арне! – мама густо покраснела. – После ресторана поваляемся в кровати с чипсами и каким-нибудь романтичным фильмом.

– Ингрид, я это и хотел сказать, – защитился папа.

– Ну-ну… – Я не выдержал и показал родителям язык.

Мы с Бёрге вышли на морозную улицу. Снег валил уже большими хлопьями, но это только украшало город. Ветер со вчерашнего вечера усилился. Он, будто злясь, подхватывал снежинки, они кружились, словно поднимаясь вверх. Обман чувств. Бёрге недовольно поругался на ветер, но смирился и медленно побежал по своим важным делам. До дома маминой подруги было два квартала, и, подгоняемые ветром, мы вскоре оказались у него. Госпожа Фишер выдала какую-то настольную игру в черно-розовой коробке, явно интересного содержания. И уже без Бёрге я ее понес в клуб, в котором мне самое место.

– Мы еще закрыты! – вместо приветствия прокричали где-то из глубины зала. – Начало в семь. И перестаньте пялиться на мой…

– Добрый день, госпожа Ланге! – перебил я эту веселую женщину пышных форм.

Клуб был готов для свиданий. Складывалось ощущение, что по нему пробежал единорог, раскидал блестки, воздушные шары в виде сердечек, валентинки, перья и конфеты. Думаю, розового цвета в нашем городе не осталось. Про маму можно было бы снять еще один мультфильм с миньонами – «Злодейка и похищение розового». Но кто я такой, чтобы указывать? Я вообще должен быть на этой вечеринке, а не тусить с друзьями. Тут шансов подцепить девчонку, хоть и шестидесятилетнюю, намного больше, чем на вечеринке со сверстниками.

– Ой, ты же сын госпожи Йессен? – женщина с трудом развернулась. – Я подумала, что это престарелые кавалеры перепутали время и приковыляли.

– А это приковылял я, – у меня не получилось сдержать улыбку. Госпожа Ланге была невероятно милой. Ее доброе лицо обрамляли кудряшки рыжих волос, а глаза светились теплом. Уверен, она точно сможет встретить свою половинку. Ни один мужчина не устоит перед доброй женщиной. Чувство юмора в сто раз важнее сногсшибательной фигуры.

– Надеюсь, ты не открывал эту игру? – подмигнула она. – Тебе еще рано играть в такие игры. А хотя…

– Не открывал. – Я подмигнул ей в ответ. – Предпочитаю играть на гитаре.

– А девушка у тебя есть? У такого красавчика не может не быть подружки.

О нет. Только не это.

– Или даже не одна, да?

За что мне все это?

– Девчонки толпами бегают? Еще и гитарист.

А молнии бьют в феврале?

– Чего молчишь? Я угадала? Сердцеед?

Еще один ее вопрос, и я повешусь на розовом воздушном шарике.

– Ладно, не красней! – она ущипнула меня за щеку. – Будь я лет на двадцать помоложе…

Вот кокетка. Двадцать? Будем честны, у нас разница лет в сорок.

– Ну, все, иди! А то скоро девчонки мои понабегут. Ты для них слишком лакомый кусочек.

Надо рвать ноги. И, попрощавшись, я выскочил из клуба. Нужно было выступить у них на вечере. Только одиночки могут понять мою боль. И мои песни.