"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 1047

— Сухими наносит, — прокомментировал тощий с толикой сомнения.

— Сухие не мекают, — согласился я. Сам, сука, в шоке, от глубины мысли.

За коротким вскриком наступила тишина. Ну и мы поедем. Уйдем красивым шорохом шин по растрескавшемуся асфальту.

Первый резкий поворот сделали у бывшей жилой «свечки». Следов жизнедеятельности в окрестностях просто до неприличия много. И есть два раздетых трупа у пристенки — за плетьми сухого кустарника. А вот легионом даже не пахнет. Я бы сделал ставку, что служивые, как водится, ходят по определенным маршрутам и эти маршруты уже давно всем известны. По классике, да.

На втором повороте встретили троицу сухих вида совсем непотребного — твари слепо мялись у перекрученной скамьи и вяло хрипели на одной ноте. Тощий повращал руками, разминая мышцу, и вопросительно посмотрел. Понимаю, работать тяговой силой — то еще развлечение.

— Только быстро, — сказал.

Шесту понадобилось три удара кулаком. Я прищурился — не ошибусь, если скажу, что боец тренировался. Как следствие, две разваленные головы и одна отпавшая, что тихо подкатилась мне под ноги, мелькая буркалами глазенок.

— На ком отрабатывал? -уточнил я для порядка.

Довольный тощий неопределенно покачал головой, потом вздохнул:

— Хотел на умнике, но тот усомнился. Ну я тогда на столбах, туда-сюда…

— Туда-сюда, — повторил я задумчиво. — Но хвалю.

АК ровненько выцелил переносицу бойца. Костлявый посмотрел, чутка побледнел и сделал вывод:

— Я понимаю, когда надо махать кулаками, а когда нет.

— Еще раз хвалю, — сказал одобрительно.

Как говаривал девятый инструктор в редкие моменты приятного настроения — мне не нужны хорошие бойцы, мне нужны правильные.

Отобедали галетами и тремя глотками воды. Тощий горестно повздыхал, меланхолично наблюдая за разломами домов, что окружали стоянку, и цокнул зубом. Разъелся на харчах Фрау, не иначе. А голод всегда рядом — скалится из цокольных провалов, таится во тьме завалов… И хватит, Джимми.

Я отряхнул крошки, хлопнул по пузу и встал. Где-то в соседнем квартале металлически лязгнуло, следом послышался свист и невнятный бубнеж. К оживленности пространства надо просто привыкнуть. Шест подтянул шмалабой, всматриваясь в клети домов.

— Не за нами, — намекнул я.

— Людно, командир, — вздохнул тощий. — Но может оно и к лучшему… Че по углам-то ныкаться.

Речи человека, приобщившегося к цивилизации. Увидел альтернативу привычным зонам и сделал выводы. Ну да, боец, жизнь возможна. Если ты на коне и готов хрустеть вражеской плотью. Но нам пора, к херам философию.

Метки, метки, метки. Карта не соврала ни разу. Искомые вехи отыскивались ровно там, где положено. Вот только некоторые несли дополнительную информацию в виде пририсованных художеств — цифры, буквы, схематичные фигурки. Вот что значит изначальная метка «24–56. Глубина» и добавленный рисунок, похожий на коитус кракена и русалки? С виду рядом тот же обрушенный город — бетон, арматура и сотни отнорков.

Раз пять издалека видели другие группы — всегда целеустремленные и плевать хотевшие на случайные контакты — тупо пересекли улочку и растворились отголосками. Тощий каждый раз дергался, выводя колесницу в позицию защиты, и потом шипел нечленораздельно.

— Лучше перебдеть, — сказал я ему в утешение.

— Чтобы пробздеть, нужна толпа побольше, — не согласился боец.

— Согласен. — Усугублять не стал, дал отмашку к продолжению пути и пристроился к правому борту телеги.

К цели вышли часа через два. Метка «24 −75», рисунок кирки. На местности те же осточертевшие развалины. Для определенности — квартал жилой и некогда элитный. Остатки домов еще отдавали респектабельностью, да и кузовной транспорт на паркингах, судя по ржавым формам, принадлежал солидному ценовому сегменту.

Выкатили Марту под домик с меткой — прямиком к парадному, наполненному серостью, и притормозили. На крыльце в позе победителя всея Оси стоял кряжистый мужик, затянутый в неопрятное хаки. Борода лопатой, лицо невыразительное, глаз мутный.

— А мы заждались, — радостно объявил он, спрыгивая на тротуар.

Ну что, покой нам только снится, ведь так?

Товарищ свистнул и внутри парадного затопали — не то, чтобы бодро, но основательно. На свет Оси выбрались пятеро — граждане мужского полу, типичных для зоны средних лет и, мягко говоря, не образцы чистоплотности. Но вооружены и сами себя считают опасными. Глаза прищурены в оценке, на постных лицах — интерес. И запах неприятный — точно стухли при жизни.

— Привезли? — Первый сунулся к Марте. Тощий дернулся, и человечек приложился о борт. — Тормози, э. Ты че?

— Кто из вас Хром? — спросил я с любопытством. А вопросы к хавильдару Фредерико прям множатся.

— А Хром приболел. Сожрал че-то не то, — охотно пояснил еще один мужик, жадно изучая мой обвес. — Но ты не парься, мы примем.

— Говорят, тут бригада на разборе? — поддержал я разговор. Махнул тощему — мол выгружай. Шест присмотрелся к моей командирской радости и весело осклабился. Вот и славно, боец, вот и правильно.

— Говорят, — кивнул кряжистый. — Ты прям сейчас на нее смотришь. Филин, пересчитай подношение.

Минут пять указанный товарищ копался в тюках. Я терпеливо улыбался. Знаете, бывает, когда человек не на своем месте — вроде образ правильный, но чувствуется фальшь. А дальше, хочешь верь, хочешь проверь. Вот только интерес у местных откровенно сальный и мутный. Или даже проще — нихера не цивильный.

— Топора не хватает, — важно объявил Филин.

— Залет, да? — оживился кряжистый. — Недостача. Как порешаем?

— Да легко, — отмахнулся я, подходя к проверяющему.– Не хватает только одного?

— Ну.

Перебрав инструменты, я выудил потертый туристический топорик и удивился:

— Так вот же.

— Этот считал, — нахмурился мужичок.

— Правильно. — Лезвие вошло аккурат промеж серых глаз, заставив их скучковаться. Хрустнула кость, выдавливая багрянец.

— Больно, — выдал камрад, начиная трястись.

— Зато сошлось, — объяснил я.

— Филин! — заорал кряжистый.

И понеслось, да. Тощий рывком запулил груз в противника — чистый кегельбан на минималках. Но упыри попались неожиданно ушлые, хотя по виду и не скажешь. Рассыпались в стороны, уходя из-под удара, а затем кряжистый хлопнул в ладоши.

По ушам точно наотмашь врезали. Воздух всколыхнулся под резкий хлопок и сознание ушло в пограничное состояние. Звуковой удар, новая грань аэро, если правильно понимаю. И я такой хочу.

Заорал тощий, сметенный вражеским телом. Что-то затрещало.

Давай, Джимми! Выплывай, сука. Черный океан твой старый знакомец — здесь глухо и тухло.

Функция полыхнула алым, сводя мышцы судорогой. В плече вспыхнула боль. Хрен знает отчего, но меня взбодрило.

На чистом инстинкте оформил розочку — четыре кувырка по противоположным направлениям, четыре выстрела по восходящей. Огонь не прицельный, но дистанцию сохранить позволяет.

— Словил! Словил! — заорали хрипло.

Визг шмалабоя смешался с лязгом.

И я прозрел, выходя из сумрачного. Качнул маятник со смешением на левый фланг.

Выстрел. Доворот. Выстрел.

Автомат послушно плюнул короткой вспышкой, и враг схватился за пузо, начиная забавно семенить ножками. Гравитация падла — солнца нет, мира нет, а гравитация, сука, есть. Так насладись ущербный — потряси бороденкой, намокшей красным, побулькай, и насладись.

Каким чудом я прыгнул на три метра сам не понял — услышал нетипичные звуки со стороны, где потерялся тощий, и прыгнул. Попутно отдал два ножа непонятной тени по флангу, сгруппировался по завету костлявого, и рухнул, чутка, не достав до сволочи, посмевшей лупить Шеста кувалдой.

А знаете что? Пиро решило за меня — над ладонью пыхнуло жаром, смазывая картинку, а в следующую секунду кисть уже прожаривала противника изнутри — скворча мясным соком.

Абориген заорал на такой высокой ноте, что уши вновь заболели.

— Встаю… встаю… — хрипло забормотали с земли.