"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 377

Опять же, преданность и верность новой семье для воспитанников традиция ставит едва ли не выше всех прочих добродетелей, а обычай предписывает им особое, чуть ли не большее, нежели у детей родных, послушание старшим. Татьянка для Оленьки как раз старшая названая сестра, так что её Оленька слушаться обязана, и раз старшая велела прийти, то дело младшей — исполнять оное повеление беспрекословно.

Тем не менее, лаконичное и скромное Татьянкино «да» в ответ на мой вопрос, сложно ли было ей уговорить царицу на приглашение названой сестры, меня не удивило. Но, скажу ещё раз, не удивило и то, что в конечном-то итоге Оленька поехала на приём с нами вместе, благо, четырнадцать лет от роду, начиная с какового возраста на увеселительных действах и собраниях присутствовать дозволяется, названой моей сестрице уже исполнилось.

Сколько Варварушка надавала Оленьке указаний относительно поведения на приёме, даже не спрашивайте, я сам-то не все их слышал, но держалась девица и правда безукоризненно. Даже царица Мария Георгиевна, чьё дозволение на присутствие Оленьки Татьянке было так сложно испросить, приняла почтительное приветствие названой моей сестрицы с благосклонным кивком и милостиво изволила сказать несколько добрых слов ей в ответ…

Чем хороши светские собрания, так это возможностью перекинуться парой слов с людьми, с коими в повседневной жизни почти не пересекаешься, обозначив тем самым этакое поддержание общения, хотя бы ради соблюдения приличий. Я даже со счёта сбился, скольких облагодетельствовал краткою беседою с братом хозяйки приёма и скольким персонам, с которыми когда-либо ранее общался, дал повод порадоваться, что столь высоко поднявшийся Левской не зазнался и не делает вид, будто не помнит старых знакомых. Некоторые такие встречи, впрочем, были даже приятны — например, я с немалым удовольствием побеседовал с Мишкой, простите, Михаилом Фёдоровичем, конечно же, Селивановым, с которым когда-то в гимназии дважды бился на кулаках. [1] Мы вспомнили гимназические года, я рассказал Мишке о Ване Лапине и выслушал Мишкины новости. У него всё шло обычным порядком — тоже отличился на войне со шведами, откуда вернулся с орденом Михаила Архангела четвёртой степени с мечами и Невским крестом заслуг с мечами же, сейчас управляет семейным делом, женился, дочка у него… Оставалось только порадоваться за старого приятеля.

Происходили на приёме и другого рода встречи — с людьми, в рассуждении моих дел интересными и полезными. С генералом-воеводой князем Романовым, например.

— Я вам, Алексей Филиппович, удивляюсь, — кажется, генерал-воевода и правда пребывал в лёгком удивлении. — То вы придумываете новые орудия истребления, винтовки ваши с револьверами, колючую проволоку ту же, артиллеристы говорят, вы им по пушкам новым и снарядам к ним дельные советы давали, а тут вдруг — женское здоровье с женской гимнастикой. Определённо, удивляете!

— Как раз ничего удивительного, Константин Иванович, — ответил я. — Люди — главная сила и главное богатство державы, а кому их рожать, как не здоровым женщинам?

— Узнаю ваши доводы, — усмехнулся князь. — Что тогда в Вешняках, [2] что потом в «Военном вестнике». [3] Вы, Алексей Филиппович, умеете всё увязать одно с другим. Вот и скажите-ка мне, при чём тут ещё женская гимнастика?

— Да то же самое здоровье, — пояснил я. — Ещё и красота — осанка, стройность…

— Хотите сказать, женская гимнастика от мужской отличается? — ухватил генерал-воевода суть.

— Именно так, Константин Иванович, — подтвердил я. — Разными задачами определяются и разные способы их решения.

— А про гимнастику солдатскую что тогда скажете, Алексей Филиппович? — заинтересовался князь Романов. — Тоже, по уму если, должны быть свои отличия?

— Несомненно, Константин Иванович, — вновь согласился я с начальственной мудростью. — Для солдата важны сила и выносливость телесные, а также сила воли, именно эти качества гимнастика в армии и должна развивать.

— И как, по-вашему, развивает? — уцепился генерал-воевода за это моё «должна».

Я вспомнил свою недолгую службу в чине подпрапорщика, когда мне, как и подстатным чинам, приходилось в обязательном порядке выполнять обязательные в армейской гимнастике упражнения — бегать, прыгать в длину, приседать и поднимать разными способами двенадцатифунтовые [4] гантели, и ответил:

— Пожалуй, да. Но я бы добавил ещё подтягивание на перекладине и отжимание от пола в упоре лёжа.

— Отжимание от пола в упоре лёжа? Это как? — живо заинтересовался генерал-воевода.

Я объяснил, генерал-воевода меня, похоже, понял.

— Напишите, Алексей Филиппович, записку для Генриха Арнольдовича, — генерал-воевода, кажется, решил сделать вид, будто забыл, что я давно уже не его подчинённый, — это тоже по его части. И хорошо бы с рисунками, чтобы сразу понятно было.

— Непременно, Константин Иванович, — я не стал указывать заслуженному полководцу на его забывчивость. Ни к чему мне, имеющему отношение к выделке оружия, с главноначальствующим Военною палатою портить отношения. И хорошо, кстати, что генерал-воевода напомнил о Генрихе Арнольдовиче — генерал-бригадире Бервальде, что возглавляет «Особое совещание по изысканию полезных для военного дела новшеств», что-то давно я с генералом не виделся, а лишний раз с ним побеседовать у меня есть о чём и помимо введения новых упражнений в армейскую гимнастику.

…Собранные на приёме деньги мы немедленно принялись тратить — лето, оно, знаете ли, имеет нехорошее свойство как-то незаметно кончаться, а потому подготовку к началу строительства зданий больницы и гимнастического общества следовало ускорить. Землю Леонид выкупил, архитектор Антон Адольфович Клингофер, получив от меня неплохой задаток, уже вовсю трудился над проектом, Андрей и Лидия Васильковы составляли списки тех, кого будут звать в больницу врачами, сёстрами и служительницами, в университетскую типографию ушли рукопись и рисунки «Краткого руководства по гимнастике и питанию для женской красоты и здоровья», а Пахом Загладин принялся заготавливать материалы и оснастку для выделки гимнастических снарядов.

В общем, дел с нашим начинанием мне более чем хватало, а если прибавить к ним ещё и обязательные периодические поездки на завод, несколько реже в последнее время случающиеся, но вовсе не прекращённые занятия с шашкой у Турчанинова и всякие прочие дела, не столь важные, но всё равно необходимые и неизбежные, то не следует удивляться, что до Смирнова я так пока и не добрался. Ничего, думал я, вот уедут мои в Ундол на отдых, тогда и займусь. Сам я собирался уделить отдыху в Ундоле седмицу-полторы, никак не больше. Отдохнуть, конечно же, надо, а то совсем так умотаюсь, но и дела свои, тем более столь серьёзные, оставлять надолго никак нельзя.

Что ж, отдохнул я и правда неплохо. Да, сборов было чуть ли не больше, чем самого отдыха, но это разве только для меня самого, да и то всё больше этими хлопотами Варя с Оленькой занимались, да, царило в Ундоле то ещё многолюдье, потому как и выбрались всем семейством, без Татьянки, понятно, и детей взяли, но несколько беззаботных дней на мою долю досталось. Даже обязательные любезности с соседями в виде взаимных посещений с застольем не портили мне настроение. Пострелял в своё удовольствие с отцом и братьями из винтовок, карабинов и револьверов, поездил верхом, разок даже на охоту с соседями выбрался, не подстрелил никого, но всё равно весело было, от души выспался — красота же! Но уже к концу первой седмицы пребывания в имении предвидение шепнуло, что пора бы вернуться в Москву, а в течение двух следующих дней шёпот этот превратился в настойчивые напоминания о том, что вот прямо сейчас в Москве происходит нечто, требующее моего обязательного присутствия. Оставить такое без должного ответа я не мог и за очередным семейным ужином объявил о своём отъезде.

Меня ожидаемо не поняли, но мнения родных разделились — Василий с Дмитрием принялись уговаривать меня одуматься и остаться, матушка с Варварой согласились, что мне виднее, отец внимательно всех их выслушивал, Оленька, Анна и Елизавета от участия в дискуссии благоразумно самоустранились. Да и не было той дискуссии как таковой, потому что не мог же я объяснить родне, что вот, мол, грозит мне раскрытие моей истинной сущности, надо срочно спасать положение. Тогда заодно пришлось бы и про ту самую сущность рассказывать, а насколько нужно мне такое счастье, думаю, понятно. Решающей в итоге оказалась позиция матушки и Вари, потому как именно к ним отец и прислушался. Меня такое не удивило — всё-таки обе они практиковали семейную магию, а значит, и отцу было легче понять, что не просто так супруга и сноха его на мою сторону встали.