"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 801

За час приблизились к следующему уцелевшему пролету Эстакады, где часть трассы полегла горкой, образуя громадную нишу под покатой крышей сталебетона. Напахнуло дымом и дерьмом… Проявились звуки обитаемого лагеря, что неожиданно порадовало психику. Легкий скрип, перестук, звон… Пригляделся внимательней.

Обвисшие конструкции, куски плит, крупные обломки упорядочили, разметив несколько хозяйственных блоков. Сдобрили фанерными щитами, досками, пластиком — слепили неказистые строения, двух одинаковых не сыскать, как по форме, так и по оттенкам серовато-коричневой гаммы, что сплеталась материалами разной степени загрязнения. Но сарайчики выглядели обжитыми — легкие мелочи декора, вроде проволочного узора или обломка рекламного щита, бытовая мелочевка, затертая от частого использования, почерневшие от задниц лавочки… В стороне разместилась кухонная зона, обозначенная кустарным грилем, котлами и прокопченным тандыром, сложенным из битого кирпича. Земля утоптана, мусор присутствовал, но за порядком явно следили, не срываясь в дикость.

— Хой! — объявил провожатый. Оклик формальный. Аборигены потянулись к нашей процессии без напоминаний и не выказывая большой тревоги. Так, по мелочи, легкая настороженность — сумрачные взгляды, пальцы на рукояти оружия, поджатые губы… Впереди седовласая женщина, чье лицо сморщено возрастом и прокалено горнилом времени, но взгляд водянисто-серых глаз неприятный — цепкий, как прицел, и почти нечитаемый. Неосознанно потянуло к пистолету — стрельнуть в колено на упреждение… Сдержался. За старухой ковылял дедок вида неформально-свободного, следом два паренька за двадцать. Левее заходил громоздкий мужик широкой кости, женщина бальзаковского возраста и две девицы, перешагнувшие половое созревание. Шест как-то тяжко вздохнул. Покосился на меня и вообще поник.

Да, тощий — копи, дари врагу ярость неудовлетворения… В таких коммунах сбросил семя, а потом до седых волос должен. Контингент специфический — что-то вроде семейного подряда. И судя по количеству жилья, видели мы далеко не всех. Одеты без изысков, хотя ставлю сотню био — приложились к фабричным запасам туристической экипировки. Вооружены привычно однотипно — колюще-режущим и арбалетами, к которым уже примериваюсь. Прям, сука, какой-то средневековый ген проснулся. Хочу.

С десяток секунд мерялись взглядами. Ну как — старуха посмотрела на меня, я беспечно улыбнулся.

— У нас нечего брать, — сказала неожиданно чистым голосом. Народ вокруг шевельнулся, и градус напряжения возрос. — Пожила, видела… Глаза у тебя, странник, мертвые… У нас нечего брать.

— Чего буровишь, старуха? — возмутился Шест. — Мы честные бродяги.

— Конечно, — покладисто согласилась старая.

— Мута? — один из дозорных шагнул меж очагами напряжения. — Говорят, пришли с карьера. Плохого не делали…

— Мне решать, — вскинулась женщина. И я убедился, что прав в первоначальной оценке местной иерархии.

— Шест, дай две упаковки гречки и банку лечо. — Я протянул руку. На бойца из принципа не смотрел. Возразит — прикопаю среди запахов дерьма… И, к слову, какого хера так наносит говном? Получив запрошенное, мысленно усмехнулся, пока тощий злобно теребил рюкзак, и протянул еду старухе: — На общий котел. Поговорим?

— Странные дела творятся под Осью, — обозначила она улыбку, согнав морщины в комок. — Твой человек не выглядит довольным.

— Шутишь? — Я оглянулся на Шеста. Тот выпучил глаза в недоумении. Крыса противно хихикнула. Расстрелять их что ли…

— Идем. — Старуха сделала выводы и признала нас достойными пересечь периметр. Продукты отдала бальзаковской даме, та кликнула девицу, затем паренька и они убыли к зоне готовки. Позавидовал налаженному быту и четкому распределению ролей.

На подходе к вытоптанной поляне, где уже зачиналась веселое потрескивание дров, и гремела посуда, притормозил шаг. За живописными развалами обломков открылось небольшое поле, вынесенное из тени нависшего пролета эстакады. Поле зеленело… Дальше мысли вошли в ступор. Посадки чахлые, болезные; признал картофель, моркву, жалкие перышки лука, еще что-то из жвачного… Оттуда и пахло фекалиями.

— Удобряем, чем Ось пошлет, — словно оправдываясь, сказала Мута.

— Срете? — прозвучало сзади.

— Шест, — сказал укоризненно. Тощий спинным мозгом почувствовал интонацию и принял равнодушный вид.

— Пробовали разное, — уклончиво продолжила женщина. Жестом указала на прикопанные полешки с накинутыми досками — седалища от щедрот. Местные деловито рассосались меж сараев. Остались бдительные дозорные с голодным взглядом и кряжистый мужик, что мнил себя сильным. — Поговорим.

— Только в радость, — поддержал искренне. От источника информации никогда не отказывался и не намерен. — Как урожай?

— Однако… — Старуха кашлянула. — Растет помаленьку… На старых запасах вечность не протянешь. Вот и стараемся… Здесь нет сезонов, растет плохо, но постоянно.

— А полив как обеспечили?

— Ты задаешь странные вопросы для бродяги, незнакомец.

— Джимми, — охотно протянул руку. Не дождался пожатия и вернулся к обустройству. Под пристальным взглядом хозяйки пристроил рюкзак и шмалабой сверху, уложил багор. С виду безоружен, но подхвачу вмиг — я понимал это, и старуха понимала… Сильна, реально пожила.

— Ты слышал. Я Мута. Это моя группа. А ты охолони, не стращай народ… Хотя, поди, и сам за собой не видишь… — Она осеклась и указала на пластиковый бак, что возвышался над окраинным сараем. — Воды хватает.

— Аква? — спросил без задней мысли и, видя напряжение на лицах, успокаивающе поднял руку: — Мы просто поговорим. Нападать не буду.

— Пиз…, как дышишь, — встрял кряжистый. — Словами прикроются…

Я метнул взгляд на побагровевшего Шеста, чьи кости как-то нехорошо обострились, кивнул Крысе и посмотрел на смелого:

— Еще раз?

— Хант! — гневно осадила Мута подопечного. — Твои дела не доделаны.

И надо же, мужик утопал, ворча и сплевывая.

— Сука, — едва слышно выдохнул Шест.

— Слова не ранят, — поспешила старуха с объяснениями. — Хант просто… такой…

— Мне насрать, — пожал плечами и отвернулся от щели, в которой скрылся мужик. Тянуло пойти следом… или Шеста послать.

— В баке аква. Нам повезло…

— Интерес не праздный, — решил сгладить обстановку. У котлов возобновилась возня. Забулькал кипяточек. — Вечно бродить не будешь. Хочу понять, как устроиться…

— Согласна. — Мута немного расслабилась, препарируя взглядом мое лицо. Найдя подтверждение каким-то своим мыслям, удовлетворенно кивнула: — Мы не угроза. Спрашивай.

— Солнца же нет, — вдруг понял занозу мыслей. Скопом посмотрели вверх — на темный навес эстакады. Где-то там жемчужная серость неба.

— Солнца нет, — согласилась старая. — А что-то есть, растениям хватает едва-едва, но растут… хоть и хилые. Я пыталась экспериментировать… возможно…

— Что-то есть, — прервал я разговорные потуги женщины. Главное уяснил — некое поддержание жизни имело место быть и радовать перспективой будущего.

— Значит, пришли с карьера, — перехватила инициативу Мута. — Не слышала, что ширма там проницаема…

— Нашли норку. Но ее уже завалило… да и вела она в плохое место.

— Шляхинские тоннели, — встряла Крыса многозначительно. Старуха пожала плечами.

— В Горном останавливались? Остатки поселка рядом? — спросил один из мужчин, что нас встретили. Беседа, походу, набирала обороты. Пусть льется… да все о насущном.

— Вычистили, — усмехнулся на незаданный вопрос. — Десяток сухих. И там есть источник.

— Добрая весть, — встрепенулась старая. — Мы по первости пытались обосноваться в Горном, потеряли троих…

— Так чисто же, — не понял Шест. — Мы проредили сухостой.

— Сухие постоянно мигрируют вдоль ширмы, любят это дело… Через несколько циклов вернуться и останутся у воды. Придется драться… и без конца…

— Много сухих в округе? — спросил я осторожно. Вопрос важный, нам еще путешествовать.

— Хватает. — Мута махнула рукой в сторону. — Сама думала, что за городом полегче будет… но сухие думают иначе.