"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 989

— Уверена? — спросил у пространства. Коротко мигнул зеленый огонек индикатора, и я чутка прифигел. Осмысленный же диалог получается — вопрос-ответ и все по-взрослому. Хотя зеленая метка — не факт, что хорошо в интерпретации машины.

— А мигни красным, — попросил на интересе.

Руку дернуло короткой судорогой. Лады, оператор не дурак и способен понять, когда посылают нахуй. Но немного обидно — в профессиональном плане.

— И тебе того же, — сказал, распрямляясь.

У пролома в оградке избранного дома нарисовалась фигурка Шеста. Тощий махнул рукой — мол, контролирую, слежу и не пора ли вернуться. А может додумываю и множу сущности, а боец просто разминает руку. Хотя согласен — я с минимумом защиты и вооружения торчу посреди открытого пространства — открытый для невзгод и лихого люда.

Присмотрелся к далеким теням городских окраин. Нам предстоит туда зайти и насладиться новизной зоны. Но почему-то не хочется и не пойму отчего. Есть что-то такое в воздухе — тревожное и непонятное, на грани чувств.

— Норма? — спросил тощий, едва я приблизился.

— Чуешь чего? — спросил вместо ответа.

Шест добросовестно вдохнул, подумал и мотнул головой:

— Сухими не пахнет, если ты про это командир, но…

— Чем-то пахнет, — закончил я.

— Да, — серьезно кивнул боец. Вижу, что тревожится от непонимания, теряя свой обычный дурашливый шарм.

Я присмотрелся к костерку, над которым уже колдовала Фрау. Милота, прям глаз радуется, а червячок сомнений уходит в стазис. Тощий понимающе кивнул:

— Обойду соседние участки.

— Крысу возьми. По одиночке не ходить, ясно?

— Согласен. — И убыл в дом, где мелкая придавалась обыску.

Вслед за коротким эмоциональным диалогом вроде «дура-дебильный шланг» пара убыла на набережную, а затем к соседнему строению, откуда незамедлительно послышался рабочий треск. Обломки становились чуть более обломками, если понимаете. Никакого пиетета к древним останкам — только функциональность и здоровый пилигримский интерес.

— Суп? — спросила у легкого дымка Фрау. Я добросовестно постоял рядом, изучая припасы под рукой кулинара. Два синих пакетика и один черный. В скованном усталостью разуме крутилась непонятная мысль о супе и вопрос «почему?».

Сердито зашипела Ива, обустроившаяся близ качелей на сотворенном полешке. А через миг достала из бедра пулю — ход, несомненно, сильный для впечатлительных. Но меня порадовал — у остальных, значит, просто подрало мясо, и свинцовых гостинцев организмы не затаили. Вероятность не стопроцентная, но лучшей мне не надобно.

— В остальных ничего не застряло? — уточнил на всякий случай.

Медик мотнула головой, закусив губу и мотая бинт. Подумавши, решилась на вербальное:

— Проверю, командир.

Вроде управленческие дела поделаны, а роли распределены и можно слегка ослабить вожжи. Работаем на износ и желающих поднасрать бравой смене все больше, хоть и подчищаю хвосты из-за врожденного добродушия. Смешно? Не очень, да…

— Командир! — долетело приглушенное с соседнего участка. Любопытно, как тощий разговаривает с покалеченной челюстью? А может био за щекой утаил? Такой нехитрый ораторский прием.

Думал и спешно ковылял по дорожке, занося пистолет в позицию. Скупо отработал вектора прицелов по передней полусфере — на 11 и на 13. Ничего не чувствую и оттого лишь сильнее закручивается комок нервов.

В дом ворвался уже готовый покарать. Типовая планировка ничем не порадовала. Запустение и мусор — показатели ключевые и ожидаемые. За спиной звякнул о косяк щит Замеса. За металлическим ребром три лица — показательно суровое умника, болезненное Ивы и тревожное Фрау. Молодцы, так скажу.

— Контроль по территории, — сказал, разворачиваясь к парочке, застывшей посреди гостиной.

— Да ты глянь, — ткнул пальцем тощий.

Глянули все — прям скучковались и посмотрели. И есть на что. На полу в судороге посмертия замер трехногий иссушенный краб. Хотя с крабом я, конечно, поспешил. Три суставчатых конечности, панцирь веретеном — в передней части морда на четыре крупных глаза и оскаленный рот. Ротик показательный — такой пастью не медок хлебать, а рвать плоть и упиваться кровью. А еще у твари под пастью скрючены небольшие антропоморфные лапки, на которые отчего-то не хотелось смотреть.

— Мерзость, — выдохнула Крыса. — Сука. Мерзость.

— Мы поняли, — вскинул я руку.

— Идей ноль, — сказал Замес и осторожно ткнул умертвие носком ботинка. Хрустнуло, сухая плоть осела и резче запахло тем неуловимо тревожным.

— Оно, — объявил тощий и потянул шмалабой.

— Местные сухие? — выдала здравую мысль Ива.

На нее выразительно посмотрели. Пилигримы — люди суеверные, и я, вопреки здравому смыслу, начинаю их почти понимать. Накличешь хрень и хрень придет — сучья проза от жизни.

— В спальне череп и левая рука. Череп мужской, рука женская, — поставил весомую точку Шест.

— Вот зачем? — вздрогнул Замес.

— Возвращаемся, — дал я отмашку. Функция твердо проигнорировала изменения реальности. А оператор воспоследует, но с большой-большой оглядкой. — Цикл на восстановление и в путь. Попробуем местные развалины на зубок.

Остатки дня прошли обыденно — в тревогах и починке. Съестное и горячие напитки немного скрасили картину, разбавляя застывшее пространство, что тихо шелестело за обжитым пятачком. Никто не покусился на смену № 7, что сочли положительным знаком и почти примирились с неудобным трупом под боком. Многовато вводных данных — странных данных, из которых трудно сложить паззл. Но они мне вчистую не нравились от слова «совсем» — до желания пройтись через непонятное танковым треком.

Закатай губенку, Джимми. У нас хардкор.

Ночь привнесла несколько новых деталей. В черноте, сгустившейся за оградой, зажглись несколько далеких красноватых искр. Костры. Если правильно оцениваю дистанцию — в пригородных развалинах.

— Живут, — задумчиво протянул Замес, привалившийся к изгороди в метре правее. Мы изучали ночь и делали выводы. Почти всегда — полезно. — Палят открыто.

— Люблю бесстрашных, — кивнул с усмешкой. — Меньше сюрпризов.

— Ага, а потом ловушка, поза раком и ай-ай-ай, — вклинилась Крыса, грызущая комочек прессованной лапши. Она, не отрываясь, смотрела на искры пламени неизвестных лагерей.

— Они еще не знают, — вздохнул я задумчиво.

— О чем? — заинтересовался тощий.

— К ним пришла смена № 7.

— О да, — распылалась в улыбке мелкая.

И чет я не позавидовал вероятным злопыхателям. Крыса одна не ходит — с ней Малюта и немного мы.

Окончание главы 4)

Глава 5

Утро началось штатно. Я отвлекся от изучения изгороди и среагировал на храп Шеста, что донесся из дома. Следом глухо стукнуло и недовольный сонный голос спросил:

— С хера ли доской?

Пора вставать детишки — птички не поют, земля мертва, кишки на подсосе, вражины за углом, так что да — пора начинать новый день, родные. Волчий час дежурства позади, и я не против сменить обстановку.

Чуть шаяли угли в прокаленном мангале — играли толикой багрянца, грея алчные ладони караульного оператора на полной ставке. Я зевнул, подцепил с земли пару досок и аккуратно пристроил в кострище. Слышу, в доме шевелится Фрау, а значит близится время готовки.

Можно встать, сделать пару шагов, прислушиваясь к реакции мясного храма, и набросать выводы. Сон и био, замешанные на дежурстве, где бдительность чередовалась с ровными мыслями о бытие, сильно способствовали здоровью. Хотя о бытие думалось в разрезе местных говнистых странностей — не так высокопарно, как представлялось, но полезно. По итогу, тело слушалось, в голове не кипело.

Взгляд за ограду только успокоил. В первых отблесках Оси все та искореженная земля с явными признаками массированного удара. И неровная гряда далеких зданий без признаков костров. Но мы не гордые, мы можем и нагнать при случае.

— Командир, — прозвучало от дверей.

Великолепная возможность оценить боеготовность Фрау. Я потер руки, избавляясь от фантомной утренней зыбкости, и вернулся к разгоревшемуся огню. Женщина держится прилично — немного бледна, на лице затертые следы крови, но в тонкую березку на ветру не играет. Спасибо био и доброму слову. Иногда короткие передышки просто необходимы, да.