"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 244

Опричники строились во дворе, не слишком расторопно и умело, привычки к построениям они ещё не приобрели. Люди толкались, занимая свои места, протискивались вперёд, выстраивались в две шеренги. Линий на земле, разумеется, не было, и выстроились они какой-то странной синусоидой. Как бык поссал, что говорится. Ничего, это поправимо. Пара недель усердных тренировок, и шагистика станет их любимым занятием, но я задумывал тренировать опричников совершенно иначе. Натаскивать их на штурмы зданий, слаженные и чёткие, ведь если всё пойдёт как я задумывал, то именно штурмы станут основным нашим занятием. Вытаскивать проворовавшихся бояр и изменников-князей из их тёплых постелек.

— Равняйсь! — гаркнул я.

Головы повернули. Выровняться забыли.

— По команде «равняйсь» все выравниваются по носкам! В одну линию! — напомнил я.

Зашевелились, затоптались на месте.

Смотрели на меня настороженно, не вполне зная, как себя вести. Так всегда бывает с новым командиром, да и с новым человеком в коллективе вообще. А мне в этот коллектив всё же придётся вливаться.

— Смир-на! — гаркнул я.

Замерли.

— Здорово, орлы! — во всю мощь тренированных лёгких произнёс я. Так, чтобы даже глухие услышали.

Две шеренги опричников нестройно прогудели ответное приветствие. По привычке захотелось поздороваться ещё раз, чтобы ответили нормально, как полагается, но я этот рефлекс в себе подавил.

Прошёлся вдоль строя, разглядывая опричников, Скуратов семенил следом. Все равны, как на подбор. Первое впечатление складывалось вполне себе положительное.

— Звать меня Никита Степанов сын Злобин, — представился я для тех, кто видел меня впервые. — И вас тут собрали не просто так!

Опричники внимали каждому моему слову.

— Вас выбрали, чтобы вы служили лично государю нашему Иоанну Васильевичу! — объявил я.

Это и так все знали, но будет не лишним напомнить.

— И враг не дремлет! Наш враг таится внутри государства, не снаружи! — продолжил я. — Он улыбается в лицо, сжимая нож за пазухой!

Лица опричников посерьёзнели, все понимали, что я не шучу. И что именно я имею в виду.

— Поэтому забудьте про строй, про конную лаву, про рубку на саблях, наш враг предпочитает яд и кинжал, — сказал я. — И драться с ним нам придётся не в чистом поле, а в тесных коридорах и подворьях.

Пищалями и бердышами в тесноте много не навоюешь. Пистоли и шпаги, вот выбор чемпионов. Ну или короткие фальшионы. Каждой задаче — свой инструмент, и для наших задач требовалась конкретная экипировка.

— Врагом государства может оказаться каждый. И если вы не готовы с ними сражаться, то лучше уйти прямо сейчас, — сказал я. — Но если останетесь, это позволит каждому из вас возвыситься так, как вы и не мечтали.

Никто даже не шелохнулся. Другого я и не ожидал, замотивированы были все без исключения. Практически все из нас были мелкими помещиками, и максимум, на который мы могли рассчитывать — место сотника в одном из полков или в городском гарнизоне. Всё, что выше, уровень воеводы и далее, занимали более родовитые. Капля княжеской крови, ноль воинского умения, но воеводой всё равно поставят молодого княжича, а не умелого воина, прошедшего сотни битв. И это неравенство не устраивало никого из нас.

— Славно, — сказал я. — Сегодня отдыхайте. А завтра начнём учиться. По-новому. Разойтись.

Вопросов ни у кого не оказалось, опричники разошлись, а я вернулся в сотницкую избу. Нужно было где-то срочно родить сотню пистолей, по два пистолета на человека. Снова переплачивать за срочный заказ, который нужен был ещё вчера, мне не хотелось. Обрезать пищали — тоже, хотя на первое время такой вариант мог сгодиться. Царь, конечно, наверняка выделит необходимую сумму на наши нужды, но я всегда был сторонником разумного и экономного потребления.

В избе я достал перо с чернилами, бумагу, чтобы написать царю челобитную с просьбой, но начать не успел. Вошёл Малюта Скуратов. Я поднял на него взгляд.

— Никто там не убежал хоть? — усмехнулся я.

— Нет, ты чего! — ответил опричник. — Все в бой рвутся!

— Рано ещё в бой, — проворчал я.

Ко мне вдруг пришло понимание того, почему благое намерение с введением опричнины впоследствии привело к зверствам и разорению. Опричников никто не сдерживал в их желании отомстить родовитым князьям и боярам, отнять их имущество, и так далее, и эта безнаказанность вылилась в откровенный разбой. Здесь же я буду держать опричников на коротком поводке, не позволяя никому злоупотреблять полномочиями.

— Может, государь приказы какие передавал? — спросил меня Скуратов.

— Нет, — сказал я, обмакивая перо в чернила. — Скорее всего, через гонца передаст. Если будет что передавать. Мы же тут для особых случаев.

— Думаешь, и впрямь будем с князьями да княжатами воевать? — спросил он.

— Придётся, — сказал я. — Не то изведут государя, да разорвут страну на клочки.

— Да уж… — вздохнул опричник.

— Вот только трубить об этом на каждом шагу не надо, так всем и скажи, — добавил я. — Пусть думают, что царь себе потешное войско готовит.

— Понятное дело, — фыркнул Скуратов.

Потешные полки это лучший способ вырастить лояльную лично тебе армию. Царь, конечно, уже не так юн, чтобы баловаться подобным, но все воспримут это как должное. Главное, что в действующем войске он таких реформ не вводит и обид никому не чинит.

А то внезапная отмена местничества могла бы стоить царю жизни. Тем более, что зваться царём Иоанн начал сравнительно недавно, а до этого был всего лишь великим князем. Одним из многих князей, первым среди равных. И многие по старой памяти считали себя равными ему.

— Так, я чего… В Москву там скататься хотят, я же пока не пущал никого… Разрешишь? — спросил он.

— Отчего не разрешить, — пожал я плечами. — Только пусть чёрное скинут, в обычную одежду оденутся, больно приметная одёжка… Чья идея, кстати?

— Государь повелел, — сказал Скуратов. — Единообразно чтоб.

— Это он правильно… — пробормотал я.

Насмотрелся, наверное, на моих стрельцов.

— Пойду тогда, обрадую, — сказал опричник.

Я молча кивнул, склонившись над челобитной. Искусством их составления я пока так и не овладел в полной мере. О себе писать только в уничижительной манере, мол, холоп твой Микитка Злобин челом бьёт, ещё и в этой мудрёной грамматике. Впрочем, ничего предосудительного или унизительного я в таких формах обращения не видел, в конце концов, это мало чем отличается от «ваш покорный слуга». Просто устоявшаяся норма.

У царя я хотел попросить пистолей кремневых и табун лошадей для нужд опричников. Причём лошадей просил не абы каких, а породистых, тяжёлых. Как говорится, проси вдвое больше, чтобы получить то, что нужно, и я рассчитывал на то, что пистоли он закажет, а лошадей не даст. Идти и просить всё лично — не лучший вариант, царь по-прежнему относится ко мне не очень-то хорошо, поэтому я решил отправить письменный запрос. Чтобы лишний раз не мозолить ему глаза.

Я даже в Кремль не поеду с этой челобитной, отправлю с нарочным. Я, конечно, полагал, что царь за эти пару месяцев подостынет, забудет, но нет. Память у него оказалась хорошая.

Готовую челобитную я посыпал песочком, подул на чернила, чтобы высохли поскорее, подточил перо маленьким ножичком. Теперь нужно было вспомнить и расписать тактику малых штурмовых групп, адаптируя её под нынешние реалии и вооружение. Граната в дверь и две очереди крест-накрест тут не сработают. Мало того, что гранат тут нет, так ещё и очередями не пострелять. Придётся немного поломать голову.

Собственно, опричников я видел именно как штурмовиков. Группа спецназа «Альфа» или что-то вроде того, хирургически точный инструмент, который нужно будет использовать ювелирно, а не бросать в бой против татар или ляхов, затыкая ими дыры. Да, это гвардия, но всё же не самая обычная, это именно полицейский спецназ.

Осталось только выбить из набранных с миру по нитке опричников с детства вколоченную манеру боя, а это непросто. Все уже люди взрослые, тёртые, многие прошли не один десяток сражений. Переучивать всегда сложнее. И пусть они признавали моё главенство, хотя я по возрасту был младше почти всех их, все они знали обо мне только по разного рода слухам, и мне ещё только предстояло делом доказать, чего я на самом деле стою и почему государь меня возвысил.