Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь - Чемберлен Диана - Страница 12

Хотя ему известно, что я любила своего отца. И известно, что после его смерти я вдруг поняла, как невыносима мне жизнь в Моррисон-ридже. И это определенно была чистая правда.

Раньше мне хотелось рассказать Эйдену обо всем, но теперь пришлось задвинуть прошлое подальше. Слишком опасно. Я доверяла ему больше, чем любому известному мне человеку, и все-таки, будучи адвокатом, я часто занималась разводами. Я видела, как разрушилось множество крепких семей, а когда они начнут рушиться, предсказать невозможно. Признания, сделанные за долгие годы семейной жизни, сойдут за честную игру. Я никогда не расскажу ему о том, что случилось в Моррисон-ридже. Никогда не скажу, почему покинула родных. Прошлое больше не имеет никакого отношения к моей нынешней жизни. По крайней мере, так я говорила себе. Но последнее сообщение от Дэни в сочетании с надеждой на усыновление пробило глубокую трещину в моей уверенности. Мне вдруг показалось, будто я иду по натянутому канату и бремя прошлого все сильнее притягивает меня к земле, угрожая головокружительным падением.

Я привыкла думать, что порвала с прошлым. Юность осталась позади, а боль и гнев постепенно вытеснили учеба, карьера, общественная работа, изумительные друзья и любящий муж. Однако требовалось совсем немного, чтобы прошлое вернулось. Достаточно было увидеть статью в газете о человеке, страдающем рассеянным склерозом, или прочесть какие-то новости о Северной Каролине. Или, как я теперь убедилась, хватило и короткого сообщения от Дэни. Да, подумала я, все так же слепо глядя на экран. Этого достаточно, чтобы вернулось все прошлое.

8

По крутым склонам Адского провала тянулись два пролета лестницы. Я не знала, кто и когда построил их, но строительство закончилось задолго до моего рождения. Может, даже до рождения папы. На одном участке ступени сделали из больших, наполовину обтесанных камней. На другом – из дерева. На третьем – из сланцевых плит. Все они пребывали в ужасно плохом состоянии, но тем не менее было легче подниматься по этим ущербным ступеням, чем забираться наверх по дороге, особенно учитывая, что мы со Стейси тащили наши увесистые рюкзаки с пирогами в контейнерах, бутылками «пепси» и кучей аудиокассет. На полпути к вершине мы остановились перевести дух. Сама я не особо нуждалась в отдыхе, но понимала, что Стейси не привыкла лазать по нашим горам.

Когда мы дошли до поворота к домику, сумерки уже сгустились и цикады стрекотали так громко, что мы с трудом слышали друг друга.

– Откуда ты знаешь, что мы идем в нужном направлении? – спросила она, следуя за мной по лесу. – По-моему, здесь просто непроходимые заросли.

– Поверь мне, мы идем правильно, – откликнулась я.

При дневном свете мы уже разглядели бы сложенные из булыжника стены родниковой сторожки, но сейчас впереди смутно темнела лишь серо-зеленая листва деревьев.

– Может, это не такая уж чудесная задумка, – с нервным смешком заметила Стейси. – Мы же забрались в какие-то жуткие дебри.

– Все будет хорошо. Видишь? – Я показала вперед. – Мы почти пришли. Потерпи, сейчас увидишь, что внутри. Там реально круто.

– Какой он забавный! – воскликнула она, наконец воочию увидев стены дома. – И какой крошечный.

Я толкнула дверь, открывшуюся со скрипом, и Стейси проследовала за мной в темную каморку. Она потрясенно ойкнула, когда я включила торшер и мой маленький лесной дом озарился светом.

– Потрясно, какие тут у тебя афиши и постеры! – воскликнула она, кружась и разглядывая их. – Мне пришлось избавиться от своих сокровищ, когда мы переезжали сюда. – Она встала на колени на ту кровать, над которой висел плакат «Нью Кидс», и я заметила, что она с обожанием взирает на Джоуи Макинтайра [10]. – О боже, какие же у него глаза! – Подавшись к стене, она погладила Джоуи по щеке.

Потом, вдруг словно вернувшись с волшебного свидания, она обратила внимание на прочую домашнюю обстановку – раковину, микроволновку и маленький комод с зеркалом. Спрыгнув с кровати, она в восторге раскинула руки.

– О, какая прелесть! – воскликнула Стейси. – Молли, боже, какая же ты счастливая!

Восхищение на ее лице омрачилось оттенком грусти, и я почувствовала себя виноватой из-за того, что воспринимала все это как должное.

– А вон стоит магнитофон, – сказала я, показав под раковину.

Наклонившись, я нажала кнопку включения, и в домике вновь зазвучала песня «Шаг за шагом». Эту кассету я могла слушать до бесконечности. Покачивая головой в такт музыке, Стейси разглядывала остальную коллекцию моих плакатов и афиш.

– Похоже, ты реально запала на Джонни Деппа, – заметила она, показывая на его плакаты над второй кроватью.

– Ты смотришь «Джамп-стрит, 21»? [11] – спросила я.

– Конечно. – Она присела на край этой кровати. – Но он же слишком стар для тебя. Ему уже наверняка перевалило за четверть века. Дохлый номер, ничего у тебя с ним не срастется.

Я прислонилась к раковине, скрестив на груди руки.

– А неужели ты серьезно думаешь, что у тебя что-то срастется с Джоуи Макинтайром? – иронично спросила я.

– Ну, ему ведь пока всего семнадцать. Во всяком случае, больше шансов познакомиться с ним, чем с Джонни Деппом.

– Все равно, это только фантазии, – заключила я.

– Эти букашки так громко стрекочут, что почти заглушают музыку, – пожаловалась она, взглянув в сторону окна.

– Это цикады. – Днем, когда мы с папой ушли из сторожки, я оставила окна открытыми. – Поможешь мне закрыть окна, пока сюда не налетели москиты, ладно?

Стейси с заметным усилием удалось опустить открытую раму одного окна, пока я закрывала другое, и громкое пение цикад стало ненавязчиво приглушенным стрекотом.

– А кто эти люди? – Стейси взяла с комода вставленную в рамку фотографию.

Я так привыкла к этой фотографии, что уже почти не замечала ее. Снимок запечатлел мужчину и женщину с тремя их юными отпрысками, все они, сколько себя помню, были частью моей жизни.

– Бабуля и мой дедушка Арнетт, но он умер еще до моего рождения. – Подойдя к Стейси, я показала на фигуры моих предков. – А это их дети. Мои тетя, дядя и отец.

– О боже, вот это твой отец? Он такой сексуальный!

Я взирала на фотографию, пытаясь увидеть ее глазами Стейси. Да, несомненно. Мой отец выглядел прекрасно. Темные волосы, волевой подбородок, белые зубы, обнаженные в потрясающей улыбке, и те самые приковывающие внимание голубые глаза. И как это я раньше не замечала?

– Вот эта – моя тетя Клаудия, – сообщила я, показав на девочку. – Мать Дэни. А второй парень – мой дядя Тревор.

– Твой отец достоин внимания, – оценила Стейси, возвращая семейную фотографию на комод.

Пройдясь по комнате, она плюхнулась на кровать под Джонни Деппом. Формально это была моя кровать, но на эту ночь я уступила ее подруге.

– Ты хотела бы заняться с ним сексом? – спросила она. – С Джонни Деппом?

– Конечно, – ответила я, усаживаясь на другую кровать. Пока я не знала, что именно представлял собой «секс», но мне не хотелось выглядеть полной идиоткой. – А ты хотела бы с Джоуи?

– О, черт возьми, да! Безумно! – Ее мечтательный взгляд устремился на плакат над моей головой. – Нам с тобой стоит поупражняться во французских поцелуях, чтобы не казаться неумехами, когда дойдет до реального дела.

– Гм-м. – Я усмехнулась. – Не уверена, что стоит.

– Ты уже целовалась с кем-нибудь?

– Нет, – смущенно призналась я. – А ты?

– С Брайаном Уоткинсом, – небрежно ответила она. – Мы с ним вроде как встречаемся. Правда, по-французски мы целовались только один раз, и я не уверена, что делала все правильно.

Я испытала потрясение. Брайан Уоткинс уже учился в средней школе.

– Он же, по-моему, уже в предпоследнем классе, да? – спросила я.

– Вообще-то следующий год у него выпускной. – На лице ее вдруг появилось умудренное опытом выражение. Даже голос зазвучал по-другому, как у женщины, рекламирующей дорогой автомобиль. – Ты знаешь его? – спросила она. – По-моему, он похож на Джоуи. – Она вскинула руку, показывая на плакат с парнями «Нью Кидс». – Ну, слегка похож.