Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь - Чемберлен Диана - Страница 36

– Мне надо рассказать тебе кое-что, – быстро сказала я, присев на крышку холодильника. – К Стейси в гости зашли два парня. Этот пикап принадлежит одному из них, Брайану. Стейси только что сказала Расселлу, что он ее брат, но это неправда. Я не знала, что они придут. Честное слово, я не…

– Спасибо, что рассказала мне, – прервал меня папа, и тут мы услышали, как хлопнула задняя дверь. – Надеюсь, что провода у Расселла достаточно длинны, – добавил он.

У меня защипало глаза. И это все, что он мог сказать? Я не испытала ни малейшего облегчения, только обострившееся чувство своей вины.

Крис и Брайан зашли под навес, и я встала с контейнера. От смущения я не знала куда деть глаза, то ли на парней смотреть, то ли на отца, то ли вообще в сторону. Брайан сразу прошел к пикапу и поднял капот, а Крис остановился около коляски и протянул руку.

– Здравствуйте, сэр, – сказал он, и, несмотря на все что случилось за последние пятнадцать минут, я, в сущности, едва не разлилась лужей любви к нему прямо по бетонной подушке.

Отец взглянул на него с непроницаемым выражением.

– Я не могу пожать вам руку, – вежливо ответил он, – но рад с вами познакомиться. Я – отец Молли, меня зовут Грэхем. А вас, позвольте…?

– Крис Тернер. – Крис неловко опустил руку.

Расселл, выйдя из передней двери, уже направился к навесу, позвякивая ключами от нашей машины.

– Док, Брайан сможет дать нам прикурить, – сообщил он моему отцу. Он называл папу «Доком» или «Доктором» только в тех случаях, когда хотел подчеркнуть перед кем-то почтительное отношение к отцу. Это всегда срабатывало.

– Отлично, – откликнулся папа.

Расселл удалился в сторону минивэна, а мой отец вновь взглянул на Криса.

– Вы, Крис, видимо, учитесь в средней школе Оуэна? [25] – спросил он.

– Да, сэр.

– Выпускной класс, как я догадываюсь?

– Да, сэр.

– Я знаком с членами вашего совета, – сообщил папа, – а также с принципалом и его заместителем. Отлично знаком. У них там прекрасный персонал.

Под воздействием услышанного лицо Криса начисто лишилось румянца.

– Серьезно? – чисто риторически спросил он.

– Угу, – отозвался папа, и я поняла, что смысл его разговора с Крисом лежал далеко за пределами сказанного. Интересно, подумала я, могли ли члены совета и школьное начальство сообщить о Крисе нечто такое, что вызвало бы его замешательство.

– Крис, помоги-ка мне, – крикнул Брайан, и я заметила, с каким облегчением Крис воспользовался предлогом необходимости помочь Брайану и Расселлу с проводами для прикуривания.

Едва машина завелась, Расселл включил кондиционер, чтобы охладить салон. Чуть позже он уже катил коляску с отцом к нашему пандусу, а я плелась рядом с ними.

– Спасибо за помощь, – сказал Расселл Брайану, небрежно махнувшему в ответ.

– Погоди минутку, Расс, – попросил папа, когда мы подъехали к пандусу, и добавил, взглянув на Криса: – Ей только четырнадцать, Крис. Вы помните себя в этом возрасте?

– Да, сэр.

– Чего вам хотелось в четырнадцать лет? – спросил папа.

– Па-па, – смущенно взмолилась я.

Мне хотелось, чтобы мы скорее сели в машину и уехали, не продлевая мучений этой случайной встречи.

– Я был уже достаточно взрослым, чтобы самому выбирать друзей, – ответил Крис, и папа стрельнул в него взглядом.

– Поосторожней, дружок, – тихо предупредил он, и Крис, казалось, слегка отшатнулся.

Папа кивнул в сторону пандуса, и Расселл завез его в салон. Я взглянула на Криса. Не уверена, удалось ли мне выразить ему молчаливое извинение, как я надеялась, но он улыбнулся, явно дав понять, что запугивания отца не способны положить конец нашему знакомству.

Не могу припомнить другого случая, когда я нервничала в присутствии отца. Пока машина везла нас обратно в Моррисон-ридж, на душе у меня скребли кошки, а молчание в салоне казалось таким гнетущим, что я с трудом могла дышать. Мне хотелось услышать от отца хоть что-нибудь. Хотелось, чтобы он накричал на меня – как поступила бы мама, – отругал, и мы покончили бы с этой историей, но это был не его стиль. Отвернувшись от Расселла, я упорно пялилась в окно, щеки у меня горели, и я все раздумывала, кто же нарушит это молчание. Уж точно не я.

Минут через десять папа наконец заговорил.

– Итак, Молли, – раздался за моей спиной его голос, – скажи мне, как ты поступила бы, если бы тебя опять позвали в гости.

О господи. Неужели он не мог прочитать мне нотацию как нормальный отец?

– Не знаю, – ответила я.

– Нет, должна знать.

– Я попросила бы Стейси не приглашать больше этих ребят, – помедлив, ответила я.

– На редкость неубедительное вранье, – оценил отец.

Я продолжала неотрывно смотреть в боковое окно на возвышающиеся вдали горы.

– Я не понимаю, каких предложений ты ждешь от меня, – в итоге проворчала я.

– Мне не нужно, чтобы ты угадывала то, что я хочу услышать, мне действительно важно знать, что ты предпочла бы изменить в сегодняшней истории.

Я подумала об этом. О том, как славно Крис вел себя со мной. Как он позволил себе всего лишь поцелуи. И как мне понравилось целоваться.

– По правде? – спросила я.

– Естественно.

– Я предпочла бы, чтобы Расселл не приехал раньше времени, и чтобы машина завелась нормально.

Папа рассмеялся. Он просто откровенно хохотал, и я осторожно улыбнулась. Мельком глянув на Расселла, я заметила, что его взгляд с неизменной сосредоточенностью устремлен на дорогу.

– Ах, Молл, я обожаю твою честность, – отсмеявшись, признался папа. – Однако в следующий раз ты поедешь к Стейси только в том случае, если мама или я договоримся с ее матерью о том, чтобы в доме находился кто-то из взрослых.

– Ладно, – сразу согласилась я.

Я поняла, что легко отделалась, а с облегчением всплыли и воспоминания о том, как мы с Крисом лежали рядом на диване и целовались, как его губы прижимались к моим, а его язык проникал в мой рот.

Я не могла дождаться нашей новой встречи.

25

С нашего телефонного разговора с Сиенной прошло две недели, а я все думала о ней раз по десять на дню. Успокоилась ли она, приняв решение оставить себе ребенка? Я надеялась, что она сделала правильный выбор. Мы ведь едва знакомы – в общем, фактически я совсем ее не знала, – и тем не менее переживала за нее.

– Хотелось бы мне все-таки поговорить с ней, – заметила я Эйдену однажды за завтраком.

– Уж не хочешь ли ты, чтобы нас вычеркнули из листа ожидания? – удивленно взглянув на меня, спросил он. – Ты же знаешь, что нам запрещено пытаться повлиять на решение матери.

– Нет, я вовсе не хочу влиять на ее решение, – возразила я, вяло добавив ложку черники в йогурт. С тех пор как Зоуи сообщила нам, что Сиенна передумала, я почти лишилась аппетита. – Мне просто хотелось объяснить ей, что мы не сердимся, не держим никаких обид, что, в общем, все в порядке. Короче, не хотелось бы, чтобы она испытывала какую-то вину из-за того, что передумала.

Эйден добавил себе в гранолу кусочки банана.

– Ты придаешь этому чересчур большое значение, – заметил он, положив нож на стол, и, снисходительно улыбнувшись, добавил: – Ты же говорила с ней по телефону, причем половину этого разговора она думала, что общается с другой женщиной.

Я невольно улыбнулась. Он прав. Я чересчур увлеклась.

– Она и думать о тебе забыла, – продолжил Эйден. – Так почему же ты еще думаешь о ней? – Он поднес ко рту ложку гранолы, но, не коснувшись ею губ, ободряюще произнес: – Найдется другой ребенок, видимо, этой малышке не суждено было попасть к нам.

Я вспомнила, что Сиенна живет с матерью и младшим братом и к тому же на школьных курсах общается с подругами, попавшими в такое же сложное положение.

– Надеюсь, – добавила я, – что ей готовы оказать всяческую поддержку, только и всего.