Тысяча шагов в ночи - Чи Трейси - Страница 51

Вместо жестокости она решила воспользоваться старым добрым взглядом, который не подействовал ни как угроза, ни как убедительный аргумент, поэтому ничего не произошло.

Миуко прикусила губу.

Решение, казалось, лежало на поверхности. У нее осталось не больше двух часов, прежде чем она превратится в призрака, потерявшего большую часть своей силы и угасающего с каждой секундой. А еще через несколько дней она станет полностью прозрачной, застрявшей не в своем времени и слишком ослабевшей, чтобы добраться до Зубцов Бога прежде, чем растворится в небытие.

Она должна была попросить облачного духа отнести ее к Афайну, который через восемь дней доставит ее на причал. Затем она, воспользовавшись заклинаниями, изгонит Туджиязая из тела доро и привяжет его к одной из изъеденных солью свай… или рыболовному поплавку… или червяку. Демон будет побежден, Гейки и жрецы спасены, и им больше не понадобятся алые пояса.

«Вот только… – начал ее человеческий голос, – даже если Бэйкай отвезут нас к Афайну, нет никакой гарантии, что он нам поможет».

Она может провести свои последние дни в каком-нибудь отдаленном уголке Аны, не имея возможности вернуться назад и помочь своим друзьям, ни сейчас, ни в будущем.

Гейки.

Мели.

Хикедо.

Нет, она должна была защитить их сейчас, пока еще могла.

С уверенностью, которую она совсем не ощущала в себе, Миуко стянула алый пояс и протянула Бэйкай.

– Пожалуйста, предупреди жрецов Дома Декабря, что через восемь дней, когда Туджиязай прибудет к их берегам, им понадобится больше таких вещиц.

– Ха, – выдохнули дух. – Ты удивляешь меня, шаоха. В моем возрасте это не так уж легко сделать. – Взяв пояс, Бэйкай широко раскинули руки. Туман вырвался из залива и расстелился над склоном и по полу святыни, где окутал их человеческую форму, полностью скрывая ее.

Миуко поклонилась.

– Спасибо.

Туман, словно в раздражении, колыхнулся вокруг нее, прежде чем поднялся в небо, унося с собой Бэйкай. Капли дождя осыпали запрокинутое лицо Миуко, пока она смотрела, как дух уплывает на север.

Удивленная, она коснулась своих щек, намочив кончики пальцев в перчатках.

Последний раз, когда она шла по Пути Тысячи Шагов, небо было совершенно ясным, без малейшего намека на дождь.

Теперь же, пока Бэйкай двигаются на север, ожидались ливни.

Миуко позволила себе усмехнуться. Она не знала, удастся ли ей найти Афайна до того, как закончится ее время. Не знала, сможет ли когда-нибудь вернуться в будущее. Но в этот момент она не могла не думать о том, что дух отчаяния все-таки ошибся. Возможно, она могла все изменить.

Все, что для этого нужно было сделать, – получить одолжение от полубога.

11

Байганасу

Миуко, вдохнув, осмотрела свои облаченные в перчатки руки, настолько прозрачные, что она смогла прочитать надписи на алтаре Бэйкай через ладони. Облачный дух оказались правы: она была не в том состоянии, чтобы победить Туджиязая. Учитывая свое призрачное тело, она даже не думала, что ей хватит сил для возвращения на Очиирокай, потому оставался только один вариант – найти Афайна.

Единственная проблема заключалась в том, что она не имела ни малейшего представления, как это сделать. Со стоном она привалилась спиной к идолу Бэйкай и соскользнула на пол, обхватив голову руками, как будто это могло заставить мыслить более ясно.

К сожалению, сформировать хоть одну связную мысль помешала возникшая у входа в святилище суматоха. Выглянув из-за статуи, она с приоткрытым ртом наблюдала, как стая обезьян спрыгнула с деревьев. Одетые в короткие красные одежды, они поднялись по ступеням святилища, где тут же начали хватать дары, оставленные на алтаре облачного духа.

– Смотрите, смотрите! – кричал один из них, натянув бумажную цепочку, будто корону. Затем, запихнув в рот зачерствевший рисовый шарик, добавил: – Старый Ворчун в этот раз оставил нам пир!

Миуко ахнула. Это были байганасу, духи обезьян, похожие на тех, которых она видела в игорном салоне Сидризин. Они говорили о том, что рядом с Изаджилой находится еще одна труппа, не так ли? Возможно, это они и были.

Улюлюкая, они рылись в подношениях Бэйкай, проверяя зубами монеты на прочность, вгрызаясь в полусгнившие персики и выплевывая косточки на землю.

Мать предупреждала ее о байганасу. Считалось, что обезьяньи духи приводят заблудившихся путников в безопасное место, но они, как и ацкаякинасу, являлись еще и плутами. Миуко помнила несколько историй, когда люди, застрявшие в глуши, следовали за байгавасу – или «обезьяньими огнями», – со скал или в логова медведей, впавших в спячку. Чтобы подобные несчастья не повторялись из раза в раз, люди оставляли для байганасу подарки на окраине лесов или у придорожных алтарей, где духи обезьян могли собирать их, проносясь мимо на волшебных санях и рассекая по окрестностям в резких порывах ветра.

Пока она пребывала в раздумьях, маленький байгана, от носа до короткого хвоста не длиннее предплечья Миуко, выглянул из-за статуи. Его маленькие глазки расширились, и он закричал:

– Ах, ах!

В ту же секунду байгана в бумажной короне оказалась рядом с ним. Прижав его к груди, она указала на Миуко:

– Ты не Старый Ворчун!

– Старый Ворчун? – Миуко подскочила на ноги. – Ты имеешь в виду Бэйкай? Нет, я…

В нее врезался заплесневелый апельсин, за которым последовал шквал пепла от благовоний, который окутал ее, словно снег.

– Эй!

– Ты шаоха! – Закричав, дух обезьяны швырнул бутылку вина в Миуко. – Леди-демон! Леди-демон!

Благодаря своим демоническим рефлексам она поймала ее и разбила об алтарь, оставив тот в брызгах ликера и стекла.

– Меня зовут Миуко!

Байгана оскалила зубы то ли в угрожающей, то ли насмешливой усмешке.

– Меня зовут Миуко! – крикнула она. Затем, схватив другую бутылку, разбила ее о ступеньки.

Второй байгана вскрикнул и вытащил короткий меч из ножен, которые носил на поясе.

– Меня зовут Миуко! – завопил он.

– Прекрати меня передразнивать! – рявкнула Миуко, что, естественно, вызвало бурный хор: «Прекрати меня передразнивать! Прекрати меня передразнивать!», пока байганасу танцевали вокруг нее, виляя задницами.

Она стиснула зубы, борясь с желанием схватить их за маленькие жилистые шеи и сжимать до тех пор, пока их глаза не выскочат из глазниц.

Но она не могла этого сделать.

Не после Ногадишао. Не после Канаи.

Заметив, что она отказывается давать отпор и потому не представляет особой развлекательной ценности, обезьяньи духи притихли. Несколько из них что-то пробормотали, что Миуко приняла за разочарование.

– Почему ты не сражаешься с нами? – спросила та, что в бумажной короне.

– Ты хочешь, чтобы я сражалась с тобой?

– Нет, нет. Не совсем.

– Отлично.

Байгана, казалось, обдумывала это, задумчиво почесывая шерсть на подбородке.

– Тогда зачем ты здесь?

– Я застряла. – Миуко пожала плечами, чувствуя, как слабеет ее призрачная форма. – Несколько дней назад я очутилась в прошлом, но мне нужно вернуться в свое время, чтобы остановить демона и спасти моих друзей, только для этого мне нужен Афайна, а Бэйкай не отвели меня к нему.

– Старый Ворчун! – Второй байгана с лязгом вложил меч в ножны.

Миуко выдавила из себя улыбку.

– Да, думаю, они те еще ворчуны, не так ли?

– Старый Ворчун! – засвистели остальные обезьяньи духи. – Старый Ворчун!

Та, что была в бумажной короне, кивнула:

– Да-да. Когда наши сани застревают под деревом, мы говорим: «Вы можете нам помочь, Старый Ворчун?» Но они каждый раз отвечают: «Нет-нет, я не могу тревожиться об обычном байганасу». Теперь нам приходится рыться в объедках Старого Ворчуна, иначе не получим никаких подношений и умрем. – Прищурившись, она окинула Миуко оценивающим взглядом. – Но, быть может, ты поможешь нам, Леди-демон? А потом мы поможем тебе?